Первая Балканская война. В течение двух месяцев союзникам (Греции, Болгарии, Сербии и Черногории) удалось вытеснить турок почти со всей европейской территории империи. По итогам Балканской войны велись переговоры о разделе Македонии и Фракии между союзниками. Россия вынашивала планы создания единого южнославянского государства, которым, однако, на тот момент не было суждено осуществиться. В результате длительных переговоров, наконец, 30 мая 1913 г. в Лондоне был подписан договор о проведении границ. Прошло совсем немного времени, и Болгария напала на своих бывших союзников, а еще через месяц потерпела сокрушительное поражение. По Бухарестскому договору 10 августа 1913 г. она лишилась выхода к Эгейскому морю и значительной части своих территориальных приобретений. Балканские войны явились прологом к Первой мировой войне, в ходе которой кардинально изменилась не только карта Ближнего Востока и Балкан, но и расстановка сил на международной арене.
Балканские войны не принесли желаемого Россией результата. Сопротивление других держав, а также противоречия между самими южными славянами не позволили России создать единое южнославянское государство. Несмотря на все приложенные к тому усилия, русские дипломаты не смогли договориться и о снятии болгарской схизмы: обе стороны -- и греческая, и болгарская -- не были в этом заинтересованы, видя в расколе удобное оправдание для дальнейшей политической борьбы. Включение Македонии в состав Греции поставило другой важный для России вопрос -- о статусе Афона. Русское монашество св. Горы Афон находилось, согласно 62-й статье Берлинского трактата, под покровительством русских дипломатических представителей в Салониках и Константинополе. Поскольку увеличение численности русских на Афоне (в 1913 г. их было около 5000) и приток денежных средств из России вызывали недовольство греков, русским афонитам зачастую приходилось пользоваться поддержкой дипломатов и даже турецких властей. В новых условиях положение русских на Афоне оказывалось под угрозой. Чтобы сохранить этот уникальный «русский остров» в Восточном Средиземноморье, русские дипломаты на переговорах в Лондоне подняли вопрос об интернационализации Афона, создания из него нейтральной зоны, кондоминиума под покровительством шести православных государств (Россия, Греция, Сербия, Румыния, Черногория и Болгария). На участии в управлении Афоном Россия настаивала и позднее, уже после начала Первой мировой войны; вопрос был окончательно снят с повестки только после Октябрьской революции Герд ЛА. Русский Афон 1878-1914. Очерки церковно-политической истории. М., 2010. С. 129-138..
Каковы были отношения Русской церкви и Константинополя в первые два десятилетия ХХ века? Среди русских церковных деятелей этого периода наряду с преобладающей традиционной имперской линией намечаются два течения. Первое из них можно назвать неославянофильством -- оно было связано с проектами южнославянской конфедерации государств в тесной связке с Россией. Второе продолжало линию на поддержку греков в церковно-политических делах и осуществление «великой идеи». Грекофильское направление нашло своего поборника в лице профессора Петербургской духовной академии И.И. Соколова, который с 1902 г. был редактором печатного органа Академии, «Церковного вестника». С тех пор почти в каждом номере журнала появлялись статьи, знакомящие читателей с жизнью Константинопольского патриархата, причем, в отличие от других печатных изданий, Соколов неизменно представлял церковную жизнь на Востоке в крайне благоприятном свете. Свою научную деятельность Соколов начинал как историк византийской церкви; позднее он занялся историей Константинопольского патриархата в Новое время. Итогом его восьмимесячных занятий в архиве патриархата стала фундаментальная монография «Константинопольская церковь в XIX веке» (СПб., 1904). Автор тщательно обходит все «острые углы» в истории церкви; он ничего не говорит даже о болгарском церковном вопросе. Его цель -- показать внутреннюю жизнь патриархата и заслуги каждого патриарха. Яркими красками он рисует угнетенное положение церкви в Османском государстве. Для Соколова идеалом государственно-церковного устройства была Византийская империя -- образец, по его словам, «оцерковленного государства», осуществление идеала счастья на земле. Восстановлению этого устройства и должны быть, на его взгляд, посвящены все усилия политиков ОбэволюциигрекофильскихидейвРоссииотК.Н. ЛеонтьевадоИ.И. Соколовасм.: Stamatopoulos, D. (2013) “From the Vyzantinism of K. Leont'ev to the Vyzantinism of I. I. Sokolov: the Byzantine Orthodox East as a motif of the Russian Orientalism», in Hйritages de Byzance en Europe du Sud-Est а l'йpoque modern et contemporaine. Athиnes, p. 321-340; ZrayarфnovAoз A.ТоВи^аутю^exв то'E0voз. ТолрорХ^^аt^з auvйQeiaз aTiз BaАxaviKйз шторюураф^. A0^va, 2009. S. 244-252, 282-285; Герд Л.А. Константинопольский патриархат и Россия 1901-1914 г. М., 2012. С. 38-63. Взгляды И.И. Соколова ясно выражены в его лекции: Соколов И.И..
Соколов участвовал в Предсоборном присутствии 1906 г., Пред- соборном совещании 1912 г. и Всероссийском соборе 1917-1918 гг., знакомил своих коллег с опытом Византии и приходской практикой современного ему православного Востока, которая, по его мнению, могла быть отчасти заимствована при реформе Русской церкви26. 23 октября 1917 г. Соколов выступил на соборе с докладом о патриаршестве27. Свой доклад Соколов начинает с подробной историко-канонической справки, подчеркивающей органичность патриаршества для церковного законодательства. Идеал, к которому нужно стремиться в области высшего церковного управления, основа всего церковного строя -- это сочетание начал единоличного, т.е. патриаршего, и соборного: «Патриаршество есть цель соборности и в то же время и орган, а соборность есть основа патриаршества». Автор рисует близкую, на его взгляд, к идеалу картину жизни Константинопольского патриархата как в византийскую эпоху, так и в последующие столетия. Категорически не соглашаясь с обвинениями Вселенского патриархата в цезарепапизме, которые высказывались некоторыми его современниками, Соколов утверждал, что «папизм по самой своей природе чужд восточному православию и несовместим с господствующими на Востоке правовыми воззрениями и историческими задачами. И нам при восстановлении патриаршества нет никакого основания опасаться папизма»28. Не менее резко автор говорит о несостоятельности критики, касающейся морального облика и личных качеств константинопольских патриархов: «Деятельность патриархов была изумительна.
От дифирамба Константинопольскому патриархату Соколов переходит к насущным проблемам Русской церкви: «Назревает отделение Церкви от государства. Значит, положение Русской церкви будет приблизительно таково, в каком находится, например, Константинопольская церковь. Правда, там -- иноверное правительство, но ведь хорошо известно, что нам ждать особых милостей от нашего правительства не приходится». Между тем всему восточнохристианскому миру предстоят общие задачи перед лицом инославного мира, и потому «абсолютно необходима всеобщая коалиция православных церквей, необходимо мобилизовать все силы для противодействия завоевательному замыслу инославия» Там же. С. 390..
В докладе Соколова звучит опасение за судьбу православия во всем восточно-христианском мире -- ведь война еще не закончилась. Особенно скорбно звучит тема потери главной опоры Церкви в государстве -- православного царя. С крушением монархии для всех идеологов византийско-монархического направления в русской политике исчез основной стержень их построений. Привыкшие рассуждать по определенным, заданным историей шаблонам, они искали параллелей в истории церкви либо Византии, либо Османской империи и не представляли себе иных форм ее существования в государстве демократического типа. «С падением императорской власти происходит изменение идеологии. Император являлся защитником Церкви. Целых 200 лет продолжалось это. 200 лет мы вели борьбу за православие на Востоке. Кто же будет хранителем этого векового наследия в Русской церкви после падения царской власти? Таким хранителем может быть только патриарх», -- говорил на заседаниях собора другой его участник, князь Е.Н. Трубецкой Там же. С. 396..
Позиции как грекофилов, так и их противников отчетливо проявились в годы Первой мировой войны, когда победа союзников казалась близкой, а России, согласно секретным договорам от марта 1915 г., предполагалось передать Константинополь и прилежащие территории Проливы (сборник) / Пред. Ф. Ротштейна. Доп. ст. Е. А. Адамова. М., 1924.. В обстановке эйфории, охватившей русское общество в виду близкого решения Восточного вопроса, русские журналисты, церковные деятели, политики, специалисты по экономике и военным вопросам снова обращаются к теме «константинопольской вотчины». Русский Константинополь, исполнение вековой мечты, триумф Православия -- вот что занимало умы сотен тысяч людей. Здесь же, разумеется, вставал вопрос о судьбе Константинопольского патриархата и храма Св. Софии. Возвращение этой святыни православной церкви представлялось символическим актом величайшей важности О будущем Св. Софии высказывались многие авторитетные люди, одним из которых был директор Русского Археологического института в Константинополе Ф.И. Успенский. См.: ГердЛА. Еще один проект «Русского Константинополя». Записка Ф. И. Успенского 1915 г. // Вспомогательные исторические дисциплины. 2007. Т. 30. С. 424-433; недавно вышло еще одно издание этого документа: Бухерт В. «Нам нужно очень тщательно соизмерять наши первые шаги в Царе- граде...». Записка академика Ф. И. Успенского. 1915 г. // Восточный архив. № 1(31). М., 2015. С. 60-65.. И.И. Соколов по поручению Св. Синода написал пространную записку, в которой доказывал необходимость сохранения за Константинопольским патриархом первенства в православном мире, подобно тому, как он обладал им в византийскую эпоху Лисовой Н.Н. Русская церковь и патриархаты Востока. Три церковно-политические утопии ХХ века //Религии мира. История и современность. М., 2002. С. 156-196.. Еще более радикальные суждения содержались в статье архиепископа Антония (Храповицкого), который предлагал передачу Константинополя грекам в благодарность за то, что они просветили Русь христианством в Х веке. В поддержку греков на православном Востоке в годы войны выступил и секретарь Императорского Православного Палестинского общества А.А. Дмитриевский, который на заседании Славянского благотворительного общества в Петрограде 2 марта 1915 г. впервые открыто заявил, что линия на поддержку арабов в Палестине, которой придерживалось Общество с момента своего основания, была ошибочной. В то же время в России нашлось немало журналистов и общественных деятелей, которые высказывались за русификацию Константинополя и низведение патриарха до епархиального архиерея, подчиненного Петроградскому русскому патриарху Герд ЛА. Константинополь и Петербург. С. 196-199..
Октябрьская революция 1917 г. положила конец как политическим утопиям, так и той роли, которую играла Русская церковь в государстве. Церковная политика, занимавшая столь важное место в политике России на Ближнем Востоке, перестала интересовать новое правительство. Неудача постигла и греческих политиков, стремившихся к осуществлению «великой идеи»: после военного поражения туркам в 1922 г. последовал обмен населением, в результате которого полтора миллиона греков из Малой Азии были вынуждены переселиться в Грецию, покинув, таким образом, места своего исторического расселения. На развалинах Османской империи было создано секулярное Турецкое государство, в котором уже не было места миллетам прежних столетий. Таким образом, в 1910-е годы завершилась эпоха универсалистских попыток создания большой православной империи по византийскому образцу. ХХ век принес новые формы церковно-государственных отношений и новые формы межцерковного диалога.
Библиография / References
русская православная церковь константинопольский патриархат
1. Бонева В. Българското църковно-национално движение 1856-1870. София, 2010.
2. Бухерт В. «Нам нужно очень тщательно соизмерять наши первые шаги в Царегра- де...». Записка академика Ф. И. Успенского. 1915 г. // Восточный архив. № 1(31). М., 2015. С. 60-65.
3. Гагарин С. Константинопольские проливы. Историко-политический очерк //Русская мысль. 1915. Апрель. С. 96-122.
4. Герд ЛА. Константинополь и Петербург: церковная политика России на православном Востоке (1878-1898). М., 2006.
5. Герд ЛА. Еще один проект «Русского Константинополя». Записка Ф. И. Успенского 1915 г. // Вспомогательные исторические дисциплины. 2007. Т. 30. С. 424-433
6. Герд Л А. Русский Афон 1878-1914. Очерки церковно-политической истории. М, 2010.
7. Герд ЛА. Константинопольский патриархат и Россия 1901-1914 г. М., 2012.
8. Герд ЛА. Секуляризация имений восточных монастырей и церквей в Валахии и Молдавии в начале 1860-х годов и Россия // Вестник православного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета. 2014. Серия II. История. Вып. 6 (61). С. 7-34.
9. Горяйнов С. Босфор и Дарданеллы. Исследование вопроса о проливах по дипломатической переписке, хранящейся в Государственном и Санкт-Петербургском главном архивах. СПб., 1907.
10. Дворник Ф. Идея апостольства в Византии и легенда об апостоле Андрее. СПб., 2007.
11. Деяния священного собора Православной Российской церкви 1917-1918 гг. Т. 2. М., 1994.
12. Дмитриевский АА. Императорское православное палестинское общество и его деятельность (1882-1907). СПб., 1907.
13. Дранов БА. Черноморские проливы. М., 1948.
14. Дудзинская ЕА. Славянофилы в пореформенной России. М., 1994.
15. Дулина НА. Танзимат и Мустафа Решид Паша. М., 1984.
16. Иванов СА. Византийское миссионерство. Можно ли сделать из варвара христианина? М., 2003.
17. Каптерев Н.Ф. Сношения иерусалимского патриарха Досифея с русским правительством (1669-1707). М., 1891.
18. Каптерев Н.Ф. Характер отношений России к Православному Востоку в XVI и XVII столетиях. Изд. 2. Сергиев Посад, 1914.
19. Киняпина Н.С. Балканы и проливы во внешней политике России в конце XIX в. М., 1994.
20. Кирил, патриарх Български. Граф Н.П. Игнатиев и Българският църковен въпрос. Изследване и документи. София, 1958.
21. Кириллов И. Третий Рим. Очерк исторического развития идеи русского мессианизма. М., 1914.
22. Курганов В. Ф. Исторический очерк греко-болгарской распри // Православный собеседник. 1873. Ч. 1. С. 187-260.
23. Лисовой Н.Н. Русская церковь и патриархаты Востока. Три церковно-политические утопии ХХ века // Религии мира. История и современность. М., 2002. С. 156-196.
24. Лисовой Н.Н. Русское духовное и политическое присутствие в Святой Земле и на Ближнем Востоке в XIX -- начале ХХ в. М., 2006.
25. Макарова И.Ф. Болгары и Танзимат. М., 2010.
26. Малинин В.Н. Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания. Историко-литературное исследование. Киев, 1901.
27. Маркова З. Българската Екзархия. 1870-1879. София, 1989.
28. «Наша отечественная Церковь занимает первое место между всеми православными церквами». Отчет профессора И. Е. Троицкого о командировке на Восток. 1886 г. / Подготовка текста, вступ. статья и комм. Л. А. Герд // Исторический архив. 2001. № 4. С. 135-174.
29. Никодим (Ротов), архим. История Русской духовной миссии в Иерусалиме. Серпухов, 1997.
30. Оболенский Д. Византийское содружество наций. М., 1998.
31. Петрунина (Мисюревич) О.Е. Становление национального государства в Греции: «русская партия» в 1837-1844 гг. М., 1997.
32. Петрунина О.Е. Греческая нация и государство в XVIII -XX вв. М., 2010.
33. Проливы (сборник) / Пред. Ф. Ротштейна. Доп. ст. Е. А. Адамова. М., 1924.
34. Рогов А.И. Культурные связи России с балканскими странами в первой половине XVII в. // Связи России с народами Балканского полуострова. Первая половина XVII в. М., 1990. С. 122-137.
35. Россия и Православный Восток. Константинопольский патриархат в конце XIX в. Письма Г.П. Беглери к проф. И.Е. Троицкому. 1878-1898 гг. / Изд. подг. Л.А. Герд. СПб., 2003.
36. Россия и черноморские проливы (XVПI-XX столетия). М., 1999.
37. Синицына Н.В. «Третий Рим». Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV-XVI вв.). М., 1998.