Политика России на православном Востоке (1878-1898). М., 2006. С. 95-114. О привозе святынь в Москву в XVI-XVIIвв. см.: Каптерев Н.Ф. Характер отношений России... С. 60-102; Рогов А.И. Культурные связи России с балканскими странами в первой половине XVII в. // Связи России с народами Балканского полуострова. Первая половина XVII в. М., 1990. С. 122-137; Чеснокова Н.П. Документы посольского приказа середины XVII в. о привозе в Россию реликвий с Христианского Востока // Российская дипломатия: история и современность. М., 2001. С. 141-147; Фонкич Б.Л. Чудотворные иконы и священные реликвии Христианского Востока в Москве в середине XVII в. // Очерки феодальной России. Вып. 5. М., 2001. С. 70-97.
11. Jelavich, B. (1962) Russia and Greece During the Regency of King Othon, 1832--1835. Russian Documents on the First Years of Greek Independence. Thessalonike; Frazee, Ch. (1969) TheOrthodoxChurchandIndependentGreece, 1821-1852.Cambridge; Ми- сюревич (Петрунина) О.Е. Становление национального государства в Греции: «русская партия» в 1837-1844 гг. М., 1997; Петрунина О.Е. Греческая нация и государство в XVIII-XXвв. М., 2010; Frary, L. (2015) Russia and the Making of Modern Greek Idenitity, 1821-1844. Oxford.
Крымская война изменила расстановку сил. Россия теперь утратила свои позиции в Дунайских княжествах и в значительной мере потеряла авторитет у греков как Османской империи, так и королевства. Вторая половина 1850-х годов -- это эпоха подъема национальных движений среди христианских народов Османской империи. Болгары отстаивают свою церковно-национальную независимость в церковно-национальном собрании в Константинополе. На Пасху 1860 г. болгарский митрополит Иларион впервые не помянул имя Константинопольского патриарха на литургии в церкви св. Стефана, что явилось началом независимости Болгарской церкви. Окончательное отделение ее произошло в 1870 г., когда был издан султанский фирман о независимости, а в 1872 г. константинопольский собор объявил о болгарской схизме, и каноническое общение между церквами оказалось прерванным на многие десятилетия Курганов В.Ф. Исторический очерк греко-болгарской распри // Православный собеседник. 1873. Ч. 1. С. 187-260; Теплов В. Греко-болгарский церковный вопрос по неизданным источникам. СПб., 1889; Кирил, патриархБългарски. Граф Н.П. Игнатиев и Българският църковен въпрос. Изследване и документи. София, 1958; Маркова З. Българската Екзархия. 1870-1879. София, 1989; Бонева В. Българско- то църковно-национално движение 1856-1870. София, 2010.. Хотя и менее драматично, была провозглашена (1865 г.) и признана лишь спустя два десятилетия автокефалия Румынской церкви; фактически независимо от Константинополя жила Сербская церковь (в 1832 г. была учреждена автономная Белградская митрополия под юрисдикцией Константинопольского патриархата). Элладская церковь, автокефалия которой была признана Константинополем только в 1850 г., лишь через 17 лет после провозглашения, расширила свои пределы, когда Фессалия была присоединена к Греческому королевству (1881 г.). Сильный удар по экономическому положению Константинопольской и других восточных церквей был нанесен конфискацией церковных имений (метохов) в Румынии князем А. Ку- зой в начале 1860-х годов Герд Л.А. Секуляризация имений восточных монастырей и церквей в Валахии и Молдавии в начале 1860-х годов и Россия // Вестник православного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета. 2014. Серия II. История. Вып. 6 (61). С. 7-34.. Наконец, немалую угрозу для церкви в Османской империи представляло государство, которое в середине XIX в. встало на путь реформ (Танзимат). Одной из целей преобразований, проводившихся по советам британской дипломатии, было уменьшение влияния церкви и ослабление возможного влияния России, осуществлявшегося через церковь Davison, H. (1963) Reform in the Ottoman Empire, 1856--1876. Princeton; Тодоро- ва М. Англия, Русия и Танзиматът. София, 1980; Frindley, C. (1980) Bureaucratic Reform in the Ottoman Empire. The Subleme Porte, 1789--1922. Princeton; Дулина НА.ТанзиматиМустафаРешидПаша. М., 1984; Ahmad, F. (1993) The Making of Modern Turkey. London-New York; Макарова И.Ф.БолгарыиТанзимат. М., 2010.. Патриархату были навязаны реформы, которые привели к принятию в 1860 г. нового церковного устава (Гsvгкoi Kavovгaцoi). Теперь наряду с Синодом, состоявшим из сменяемых через каждые два года членов, при патриархе был создан еще один совещательный орган -- Смешанный совет, состоящий из духовных лиц и мирян. Допущение мирян к церковному управлению привело к росту влияния греческого национализма в среде Константинопольской церкви. Предпринимались и другие попытки ослабления церкви и духовенства: введение жалованья для духовенства, лишение церкви ее недвижимых имуществ, ужесточение цензуры и т.д. (правда, большинство из них осталось лишь на бумаге) ИтауатолоиХод А. Мехарри0^паП кш еккоа^гкеиап. Про^ ^iaavaauv0eant^Slaxopia^ тои OiKou^eviKouПатргаруеюи tov 19 aiwva. A0^va, 2003..
В общем русле роста националистических настроений на Балканах XIX в. особое место занимал национализм греческий. С одной стороны, это были попытки возродить историческую память о Древней Греции, что поддерживалось западноевропейскими филэллинами. С другой стороны, это был новый подъем традиционной для османских греков мечты об освобождении Константинополя и восстановлении христианского царства. Наконец, это были чисто практические цели постепенного присоединения исконных греческих земель к Греческому королевству. Разумеется, второе и третье направления оказались более жизнеспособными и получили название греческой «великой идеи» (МеуаХр гбш). Среди идеологов «великой идеи» были разногласия: одни считали, что ядром будущего объединенного греческого государства должно быть Греческое королевство, другие полагали возможным освобождение Константинополя -- исторической столицы; наконец, третьи видели будущее греческого народа в составе мощного единого Османского государства, в котором греки вытеснят турок и будут сами управлять империей Петрунина О.Е. Греческая нация и государство. С. 323-333..
Греческая «великая идея», осуществление которой в основном концентрировалось вокруг Константинополя и патриархата, входила в противоречие с амбициями России, стремившейся если не прямо, то опосредованно контролировать проливы и Константинополь. После Крымской войны правительство Александра II взяло курс на поддержку балканских славян, в первую очередь болгар. Романтическое славянофильство второй четверти XIX в. приобрело практическое значение и получило название «панславизма» Kohn, H. (1953) Panslavism. Its History and Ideology. Notre Dame; Sumner, B.H. (1937) Russia and the Balkans 1870-1880, pp. 56-80. Oxford.; Petrovich, M.B. (1956) The Emergence of Russian Panslavism, 1856--1870. New York; MacKenzie, D. (1967) Serbs and Russian Panslavism, 1875--8. Itaca, NY: Cornell University Press; Цимба- ев Н.И.Славянофильство. Из истории русской общественно-политической мысли XIX века. М., 1986; Дудзинская ЕА. Славянофилы в пореформенной России. М., 1994; AiаAАa A. H Pњaia anevavriaxa BaАKФvia: lФeoXoyia кш лоХтк^ то Фeщxepo piao тои 190 aiњva. A0rзva, 2009.. Поддержка болгар, которые, следуя своим церковно-национальным стремлениям, открыто восстали против греков, не могла способствовать теплым отношениям между Русской церковью и Константинопольским патриархатом. Россия устранилась от высказывания какого бы то ни было мнения по поводу т.н. болгарской схизмы, которая надолго «заморозила» возможности России действовать на Балканах через посредство церкви: ведь контакты с болгарскими иерархами незамедлительно привели бы к открытому разрыву отношений между Русской и Константинопольской церквами. Многолетние усилия русских дипломатов, направленные на преодоление схизмы, не могли привести к положительному результату, так как для обеих сторон церковные дела служили лишь прикрытием для осуществления своих национально-политических целей, а именно -- произвести предварительный раздел балканских османских территорий.
После Русско-турецкой войны 1877--1878 гг. Россия в отношении Балкан и Ближнего Востока заняла сдержанную и выжидательную позицию. Разочарование в результатах войны, наступившее после Берлинского конгресса, свело на нет надежды славянофилов. На место панславизма в русской внешней политике пришла русская национальная политика. Особенно отчетливо это проявилось в царствование Александра III и в первые годы правления Николая II. Идеологом этой политики был обер-прокурор Св. Синода К.П. Победоносцев. Россия имеет достаточно большую территорию, чтобы не стремиться к новым завоеваниям. Вместе с тем она является крупнейшей православной великой державой -- единственной, имеющей православного царя. Из этого следует, что Русской церкви принадлежит первенствующее место в православном мире, а все другие православные государства составляют сонм «церквей-сестер» вокруг нее. По отношению к православным народам Османской империи Россия является покровительницей и защитницей от притеснений иноверной власти. Такова была, в общих чертах, внешнеполитическая концепция Русской церкви в последние два десятилетия XIX в. Нетрудно заметить, что в данном случае на новом уровне осмыслялась старая византийская идея православной ойкумены -- с центром в России. Именно в эти годы происходит подъем отечественной науки по изучению православного Востока, формируется русская школа византийских исследований. Не будучи лично политически ангажированными, византинисты, несомненно, также способствовали утверждению этой идеологии.
В 1880--1890-е годы Россия на Балканах находилась в политической изоляции. Отношения с Греческим королевством продолжали оставаться подчеркнуто холодными. Не встречала сочувствия Россия и со стороны сербского правительства. Румыния следовала своей профранцузской политической линии. Наибольшее разочарование испытала Россия в Болгарии: в 1880-е годы дипломатические отношения с ней были прерваны, а на фоне продолжавшейся церковной схизмы это означало полную утрату каких-либо контактов и влияния. Только маленькая Черногория из всех православных государств юго-восточной Европы продолжала оставаться преданной России.
С Константинопольским патриархатом после русско-турецкой войны на первых порах наладились дружеские отношения. При патриархе Иоакиме III (его первое патриаршество -- 1878--1884 гг.) авторитет России среди турецких греков был довольно высоким. Патриарх испытывал личную симпатию к России и имел возвышенное представление о вселенском православии, свободном от национализма, за что подвергся резкой критике со стороны греческого премьер-министра Х. ТрикуписаОИоакиме III см.: ZravpiSov В. &.Oi OiKou^eviKoi naxpidpxai i86o-a^epov. ©eaaaXoviKn, 1977. 2. 208-284; AveoriStfg Zt. IwaKcip. o Г' ApxieniaKono KwvaxavxivounoXe«^ Kai Oikou^cviko^ naxpidpxns (1878-1884, 1901-1912) // AeXxiov Kevxpou MiKpaaiaxiKwv anouSwv. A0^va, 1986-1987. 2. 391-414 (библиография работ о Иоакиме, вышедших до 1986 г.); Kofos, Ev. (1986) “Patriarch Joachim III (1878-1884) and the Irredentist Policy of the Greek State», Journal of Modern Greek Studies IV (1): 107-120; KapSapagXp. H noXixiK^ Spdan xou naxpidpxn IwaKeip. r'(np«xn naxpiapxia 1878-1884). AiSaKxopiK^ Siaxpip^. Iwdvviva, 1993; An^nTpia KZ'. Emax^oviKO aupnoaio «XpiaxiaviK^ MaKeSovia». O ano ©eaaaXoviKns OiKou^eviKO^ naxpidpxns IwaKeip. Г' o MeYaXonpev^. ©eaaaXoviKn, 1994; KapSapag Xp. IwaKeip. Г'-Xap. TpiKounn^. H avxinapd0ean. Ano x^v ovckSox^ aXXnXoYpa9ia xou Oikou^cvikou naxpidpxn (1878-1884). A0^va, 1998..
В обстановке накала национально-политических страстей русская дипломатия высоко ценила эти взгляды патриарха Иоакима: лейтмотивом депеш конца XIX в. было «возвысить Константинопольскую патриархию в ее собственных глазах», добиться от иерархов осознания подлинно вселенского предназначения их церкви, долженствующей стоять выше национальных страстей и исполнять роль общей матери для народов, составляющих ее паству. Впрочем, в сознании русских церковных политиков такая линия отнюдь не противоречила идее о первенстве Русской церкви в православном мире -- ведь «вселенскость» Константинопольской патриархии распространялась только на народы Османской империи.
Во время первого патриаршества Иоакима III было решено открыть подворье Константинопольского патриархата в Москве. Подворья уже были у Антиохийского и Александрийского патри- архатов, у Сербской церкви, у афонского Иверского монастыря. После конфискации имений восточных монастырей и церквей в Румынии в начале 1860-х годов, а также в Бессарабии в 1873 г. Константинопольская патриархия, наряду с другими церковными учреждениями Востока, лишилась значительных доходов. С отпадением болгарских епархий в 1870 г., а также присоединением Фессалии к Греческому королевству доходы Вселенского патриархата еще больше уменьшились. Благоприятные отношения между Русской и Константинопольской церквами, которые установились при Иоакиме III, послужили хорошим поводом для оказания поддержки Константинопольскому патриарху путем открытия его подворья в Москве в 1881 году. Грекам передали церковь св. Сергия Радонежского в Крапивниках с прилегающим участком земли, на котором были построены доходные дома. Первым настоятелем подворья стал архимандрит Серафим (Скарули) Герд ЛА. Константинополь и Петербург. С. 396-416..
Идеологами соответствующего подхода были К.П. Победоносцев и его ближайший советник по церковным делам на Ближнем Востоке, профессор Петербургской духовной академии И.Е. Троицкий О роли И.Е. Троицкого в русской церковной политике на Ближнем Востоке см.: Герд ЛА. Константинополь и Петербург. С. 158-162; также издание его переписки с агентом Русского общества пароходства и торговли в Константинополе Г.П. Беглери: Россия и Православный Восток. Константинопольский патриархат в конце XIX в. Письма Г.П. Беглери к проф. И.Е. Троицкому. 1878-1898 гг. / Изд. подг. Л.А. Герд. СПб., 2003.. Хорошо информированный из официальных и неофициальных источников о положении дел на православном Востоке, Троицкий был одинаково далек от симпатий и к грекам, и к славянам на Балканах. Церковное устройство в каждой стране, говорил он, полностью зависит от гражданского положения дел. В Средние века при образовании независимых от Византии государств провозглашалась автокефалия церквей этих стран. Поэтому автокефалия православных церквей в Юго-Восточной Европе является логическим следствием государственной независимости, а первенствующее положение России является следствием ее значимости как государства с наибольшим православным населением. Претензии Константинополя на первенство в восточнохристианском мире, таким образом, представлялись Троицкому нелепыми с исторической точки зрения и вредными с политической, так как за ними стояли национально-политические претензии греков королевства, направленные против России и русских интересов. Показательной в этом отношении является полемика Троицкого, пожалуй, с единственным в то время в России сторонником греческой «великой идеи» -- государственным контролером Т.И. Филипповым. Спор возник в 1886 г. по поводу празднования памяти византийского патриарха Фотия, причисленного в XIX в. к лику святых. Филиппов в своих церковнополитических взглядах также исходил из идеи единства православия, но рассматривал это единство с греческой точки зрения. Церковь, по его мнению, должна быть независима от политических обстоятельств; Константинополь как духовная родина русского православия должен первенствовать в православном мире, а Русская церковь может занимать здесь лишь смиренное дочернее положение [Троицкий И.Е.] Нечто по поводу статьи Гражданина (№ 38) по случаю чествования памяти патриарха Фотия в Славянском благотворительном обществе 6 февраля 1891 г. // Московские ведомости. 17 февраля 1891 г. № 59. См.: ГердЛА. Константинополь и Петербург. С. 162-170.. Конечно, эти взгляды нельзя назвать иначе как прекрасной утопией. Политика и церковные дела на Востоке представляли одно целое, и под прикрытием церковной борьбы, как правило, преследовались интересы национально-политические и экономические. До начала ХХ в. фигура Филиппова в России стоит особняком.
После отречения Иоакима III от престола в 1884 г. отношения Константинопольской патриархии с Русской церковью становятся все холоднее и почти сходят на нет. В архивах практически нет документов, свидетельствующих о сколько-нибудь содержательных контактах. Патриархи Иоаким IV (1884--1886), Дионисий V (1887-1890), Анфим VII (1897-1898) вызывали в России сдержанную неприязнь, а переговоры Константина V (1898-1901) с англиканскими епископами и вовсе не соответствовали направлению русской политики [Троицкий И.Е.] Нечто по поводу статьи Гражданина (№ 38) по случаю чествования памяти патриарха Фотия в Славянском благотворительном обществе 6 февраля 1891 г. С. 64-91.. Русская дипломатия старалась поддержать Иоакима III на каждых последующих патриарших выборах, но обстоятельства препятствовали его избранию. В 1886 г. Иоакима в Константинополе посетил И.Е. Троицкий, между ними состоялась длительная беседа, впоследствии почти дословно записанная Троицким. Тема для обсуждения была все та же -- вселенское православие, однако без уточнений о первенствующей роли той или иной церкви: здесь мнения собеседников явно могли разойтись См. издание отчета И.Е. Троицкого: «Наша отечественная Церковь занимает первое место между всеми православными церквами». Отчет профессора И. Е. Троицкого о командировке на Восток. 1886 г. / Подготовка текста, вступ. статья и комм. Л.А. Герд // Исторический архив. 2001. № 4. С. 135-174.. Позднее Иоаким удалился в келью Милопотамон на Афоне, но во время своего пребывания там неоднократно встречался с русскими дипломатами и поддерживал контакты с игуменом русского монастыря св. Пантелеимона архимандритом Макарием. Наконец, в 1901 г. Иоаким III снова занимает патриарший престол.
ХХ век привнес новую струю в балканскую политику России: от установки на «замораживание» конца XIX в. переходят к обсуждению более активных действий на Ближнем Востоке. Русские политики понимали, что страна все еще не готова к военному решению восточного вопроса, тем более что на время победили сторонники активных действий на Дальнем Востоке. Поражение в войне с Японией и революция 1905--1906 гг. на несколько лет отодвинули проекты России в отношении Балкан. Эта сдержанность в тот момент совпадала с планами Австро-Венгрии, главного соперника России в распространении ее влияния на Балканах. По Мюрцштегскому соглашению 1903 г. Россия и Австро-Венгрия пытаются сдержать нарастающее движение в Македонии, однако реформы уже к концу 1900-х годов показали свою несостоятельность. Между тем к началу 1910-х годов созрели планы союза балканских государств против общего врага -- Османской империи. В создании Балканской лиги большую роль сыграли как Россия, так и ее европейские партнеры. В начале октября 1912 г. началась