Консолидация Русской земли в первой четверти XII века: династический проект Владимира Мономаха
Котышев Дмитрий Михайлович,
кандидат исторических наук, доцент, педагог
дополнительного образования МБОУ «Лицей № 13»
В статье рассматриваются социально-политические процессы, происходившие в Русской земле на протяжении первой четверти XII в. Обращается внимание на то, что решения, принятые на Любечском съезде, по факту означали падение значения Киева как «старейшего» города Русской земли и уравнивание его в правах с другими центрами Среднего Поднепровья -- Черниговом и Переяславлем, что вызвало активное сопротивление киевской политии, стремившейся сохранить своё главенство в Русской земле. Именно этот фактор стал решающим в событиях 1113 г., приведших к вокняжению Мономаха на киевском столе. Последующие события подтвердили правильность выбора киевлян: став киевским князем, Мономах начал претворять в жизнь собственный «династический проект» -- консолидацию Русской земли и прилегающих к ней территорий в руках собственной семьи. К середине 1120-х гг. под контролем семьи Мономаха оказывается не только Среднее Поднепровье (за исключением Черниговской земли), но также Новгород, Волынь и Смоленск. Таким образом, династическая политика Владимира Мономаха объективно отвечала интересам киевской политии и была направлена на сохранение её главенства во всей Русской земле.
Ключевые слова: Владимир Мономах, Русская земля, междукняжеские отношения, динстическое старейшинство, «ряд Ярослава», Любечский съезд.
D.M. Kotyshev
CONSOLIDATION OF THE RUSSIAN LAND IN THE 1ST QUARTER OF THE 12TH CENTURY: VLADIMIR MONOMAKH'S DYNASTIC PROJECT
The article deals with social and economic processes in the Russian Land during the 1st quarter of the 12th century. It is important to notice that the decisions made at Lyubech Congress in fact meant the fall of the significance of Kiev as the “oldest” Russian city and its legal equalization with the other centers of the Mid-Dnieper Land - Chernigov and Pereyaslavl. This circumstance caused an active resistance of the Kiev polity seeking to retain its supremacy in the Russian Land. This very factor became decisive in the events of 1113 leading to Monomakh's enthronement in Kiev. The following events proved the Kiev residents' choice to be right - after becoming the Prince of Kiev Monomakh began to put into practice his own “dynastic project” on the consolidation of the Russian Land and nearby territories in the hands of his own family. By the mid-1120s the Monomakh family had taken under control the Mid-Dnieper Land (except for Chernigov Land), as well as Novgorod, Volhynia and Smolensk. Thus, Monomakh's dynastic policy objectively met the interests of the Kiev polity and was aimed at retaining its supremacy all over the Russian Land.
Keywords: Vladimir Monomakh; Russian Land; relations between princes; dynastic seniority; Yaroslav's Code; Lyubech Congress.
Большое значение в истории Русской земли начала XII в. сыграли события в Киеве 1113 г., приведшие к вокняжению Владимира Всеволодовича Мономаха.
Подробности этих событий сообщают два источника. Первый -- это продолжение ПВЛ по Ипатьевскому списку (далее -- Ипат); здесь под 6621 г. сообщается: «...приспЪ празникъ пасхы и празьноваша и по празницЪ разболись, киазь а престависА благовЪрныи киазь Михаилъ зовемыи Стополкъ мсца априлА въ si дНь за Вышегородомъ и привезоша и в лодьи Киеву и спрАтавше тЪло его и възложиша на санЪ и плакашесА по немь боюре и дружина его вса пЪвше над нимь ибычныю пЪсни и положиша въ цркви стго Михаила юже бЪ самъ создалъ кнАгини же его много раздили бгатьстьво монастыремъ и попомъ и оубогымъ юко дивитисА всЪмъ члв'комъ юко такою млсти никто- же можеть створити. Наоутрию же въ семы на i дНь свЪтъ створиша Киюне послаша к Володимеру глюще поиди кнАже на столъ итенъ и дЪденъ се слышавъ Володимеръ плакасА велми и не поиде жалА си по братЪ. Киюни же разъграбиша дворъ ПутАтинъ тысАчького идоша на Жиды и разграбиша ю и послашасА паки Киюне к Володимеру глюще поиди кнАже Киеву. аще ли не поидеши то вЪси юко много зло оуздвигнетьсА то ти не ПутАтинъ дворъ ни соцькихъ но и Жиды грабити и паки ти по- идуть на ютровь твою и на боюры и на манастырЪ и будеши йвЪтъ имЪлъ кнАже иже ти манастырЪ разъграбАть се же слышавъ Володимеръ поиде в Киевъ» [3, стб. 275-276].
Дополняет эту информацию второй источник -- «Сказание о Борисе и Глебе»: «И Стоплъкоу преставивъшю сю на въторою лЪто по оустроюнию цркве тою и многоу мютежю и крамолЪ бывъши въ людьхъ и мълвЪ не малЪ и тъгда съвъкоупивъше сю вси людию паче же большии и нарочи тии мо- ужи шедъше причьтъмь всЪхъ людии и молюху Володимира да въшедъ оуставить крамолоу соущюю въ людьхъ и въшьдъ оутоли мютежь и гълкоу въ людьхъ и прею кнюжению всюю роусьскы землю въ лЪто ^х и *к 'щлЪто I» [4, с. 69].
Наличие этих источников, по разному освещающих апрельские события 6621/1113 г., определяет и состояние историографической ситуации вокруг изучаемых событий. Большой разброс мнений обусловлен как раз тем, какой из вышеупомянутых источников определялся исследователем как основной и достоверный.
Ещё С. М. Соловьёв, а вслед за ним -- М. С. Грушевский, опираясь на данные Ипат, полагали, что решение об избрании Мономаха на киевский стол было результатом вечевого решения всех киевлян С. М. Соловьев, анализируя события 1113 г., проводил определённые параллели со столкновением интересов вокруг новгородского стола в 6610/1102 г.: «мы видели, как поступили новгородцы, когда князья захотели вы-вести из города любимого ими Мстислава; так же поступают киевляне по смерти Святополка, желая видеть его. Однако уже в начале ХХ в. М. Д. Приселков, опираясь на свидетельства «Сказания», предположил, что приглашение Мономаха на княжеский стол «исходило... именно из кругов “больших и нарочитых мужей” и монастырей, а не ото всех киян, как изображает летопись» [10, с. 178].
Оценка событий 6621/1113 г., сформулированная М. Д. Приселковым, возобладала в советской исторической литературе. По мнению большинства советских историков, приглашение Мономаха на киевский стол явилось инициативой киевского боярства [5, с. 502-502; 8, с. 72; 13, с. 241]преемником Мономаха» [14, с. 389]. М. С. Грушевский тоже был склонен рассматривать акцию 1113 г. как ре-зультат вечевой активности киевлян: «на другой день по кончине Святополка (17 апреля) собралось вече, на котором кияне решили посадить у себя Мономаха и послали к нему послов с приглашением явиться на “стол отенъ и деденъ”» [6, с. 121]. Отдельные историки были более осторожны в оценке ситуации; так, Л. В. Черепнин полагал, что «решение о призвании Мономаха в Киев было принято представителями господствующего класса, но было оформлено в виде вечевого постановления» [19, с. 235].. Эта точка зрения оставалась господствующей в течение длительного времени; её ревизия стала возможной только в 1980-е гг, когда И. Я. Фроянов убедительно показал, что решающую роль в призвании Мономаха сыграли «кияне», а не верхушка городской аристократии [18, с. 59].
Впоследствии И. Я. Фроянов конкретизировал эту точку зрения. По его мнению, «события 1113 г. отразили возросшую силу киевской вечевой общины, самостоятельно распоряжавшейся местным княжеским столом, независимо от правил, установленных княжеским сообществом; приглашение Мономаха на княжение в Киев шло, несомненно, вразрез с постановлениями Любечского съезда» [17, с. 435]. Данная И. Я. Фрояновым оценка призвания Мономаха помогает, на наш взгляд, оценить последствия апрельских событий 1113 г. под иным, отличным от общепринятого, углом зрения.
В историографии вопрос вокняжения Мономаха рассматривался преимущественно через призму социально-экономической проблематики. В этой системе координат народные восстания в Киеве толковались как главная предпосылка принятия «Устава Владимира Всеволодовича» (в составе Пространной редакции Русской Правды). Отмечались также и политические последствия Мономахова вокняжения. Так, указывалось на то, что в ходе протестных акций в днепровской столице киевская полития во весь голос заявила о своём исключительном праве распоряжаться киевским столом И. Я. Фроянов и А. Ю. Дворниченко усматривают даже определённую параллель между киевскими события-ми 1113 г. и новгородскими 1136 г., отмечая, что «выборность князей в Киеве стала утверждаться несколько раньше, чем, скажем, в Новгороде или Смоленске, зависевших от днепровской столицы.» [19, с. 59].. При этом, выбирая угодного себе князя, она проигнорировала важнейшие междукняжеские соглашения, в первую очередь -- постановления Любечского съезда.
В этом демонстративном игнорировании, на наш взгляд, кроется ещё одна причина приглашения Мономаха. Ниже мы постараемся развить эту мысль более подробно. То, что в основе протестных настроений «киян» лежало недовольство социальной политикой Святополка, -- факт, не подлежащий сомнению. Однако, помимо этого, как мы полагаем, у киевлян, были и иные мотивы.
Чтобы выяснить, каковы эти мотивы, напомним об итогах Любечского съезда. Ключевым моментом его решений стало урегулирование междукняжеских отношений. Это нашло своё выражение в возрождении «триумвирата», который постоянно упоминается на страницах «Повести временных лет» сочетанием «Святополк, Владимир и Давыд» А. Е. Пресняков, характеризуя ситуацию, сложившуюся после Любечского съезда, отмечал: «Перед нами по-ложение, сходное с тем, какое наблюдается в первые годы после кончины Ярослава. Потомки старших Яросла-вичей унаследовали не только их отчины, но также и совместное властвование в земле русской» [9, с. 61]. Эта идея была позже плодотворно развита В. В. Пузановым, который полагает, что «на Любечском съезде 1097 г. конституируется новый союз («триумвират») Киева, Чернигова и Переяславля, предусматривающий фактиче-ское равенство сторон» [11, с. 391]..
Однако триумвират Святополка, Владимира и Давыда не воспроизводил ситуацию правления их отцов. Триумвират старших Ярославичей существовал при чётко обозначенном старейшинстве Изяслава, что являлось ключевым положением «ряда Ярослава». В случае же с ситуацией конца XI -- начала XII в. ничего похожего не наблюдается. Ещё А. Е. Пресняков отмечал, что в тексте постановления Лю- бечского съезда отсутствует представление о старейшинстве киевского князя над всем Ярославовым потомством (В. В. Пузанов также подчёркивает равноправный характер нового триумвирата) [9, с. 52-53].
Из вышеперечисленного следует, что система династического старейшинства, созданная завещанием Ярослава, после 1097 г. перестает функционировать. В чем же кроется причина такого развития событий?Для того, чтобы урегулировать династические и владельческие интересы князей-триумвиров, Киев был закреплён за потомками Изяслава Ярославича: «кождо да держит отчину свою: Святополк Кыев Изяславлю...» [1, с. 110]. Ещё М. С. Грушевский, анализируя решения Любечского съезда, отмечал, что «соответственно тому Киев должен был быть наследственной волостью линии Изяслава и ничто не указывает на то, чтобы за Кивом было впредь признано какое-то исключительное положение» [7, с. 131]. А. Е. Пресняков настроен иначе в оценке последствий Любеча: «решительно выражено начало раздельного, отчинного владения, даже Киев назван Изяславлим и достаётся Святополку как его отчина, а не в силу старейшинства среди князей» [9, с. 53].
По мнению В. В. Пузанова, отказ от старейшинства был обусловлен первоочередной задачей Любечского съезда: консолидацией сил южнорусских земель перед лицом половецкой опасности. Вместе с тем Черниговская и Переяславская земли, по мнению исследователя, уже созрели для того, чтобы выйти из-под власти Киева. Предотвратить нарастание центробежных тенденций «было возможно только при соблюдении принципа stastus quo. Поэтому съезд закрепил юридически сложившееся соотношение сил между князьями -- с одной стороны, отдельными федерациями и волостями -- с другой» [11, с. 380].
Как видно, исследователи достаточно единодушны в своих оценках последствий Любечского съезда: провозглашение киевского стола отчиной Изяславичей означало упразднение династического старейшинства, созданного «рядом Ярослава». Следует согласиться с замечанием А. Е. Преснякова, что «падение старейшинства означало, вместе с тем, и падение статуса Киева как стольного города.
Но есть и иные точки зрения. Так, А. П. Толочко полагает, что в результате Любечского съезда «верховная власть, положение принцепса, таким образом, отныне должно было принадлежать только одной линии разросшегося рода Рюриковичей. Вместе с Киевом, следовательно, за Изяславичами закреплялось и политическое верховенство на Руси, становящееся их наследственной прерогативой» [16, с. 39]. Фактически исследователь говорит о своеобразной «приватизации» политического лидерства в рамках Русской земли. Однако, на наш взгляд, подобное предположение на находит опоры в источниках. Если следовать логике вышеизложенной концепции, то тогда за Святополком, по аналогии со статусом его отца, должен был закрепиться титул «брата старейшего». Но подобное явление не зафиксировано источниками -- о старейшинстве Святополка во время его киевского княжения источники молчат Княжеский помянник «Хождения игумена Даниила», который, по мнению В. Л. Янина, отражает политиче-скую структуру Руси начала XII в. [20, с. 127-130], располагает князей не столько в политическом, сколько в генеалогическом порядке..
Более того, события 1097 г., когда против Святополка, поддержавшего Давыда Игоревича в деле ослепления Василька, выступила объединённая коалиция Мономаха и Святославичей, как раз говорят о низком авторитете киевского князя и уж тем более -- об отсутствии у него статуса «старейшего». Показательно, что даже киевская полития отказалась поддержать своего князя в этом конфликте и инициировала переговоры о мире с коалицией Мономаха.