Консервативная социальность в философии П. Кулиша
Даренская В.Н., Лугуценко Т.В.
Аннотация
Рассмотрена концепция консервативного социального бытия Пантелеймона Александровича Кулиша (1819-1897), основанная на экзистенциальном типе мышления. Это позволило ему развить плодотворную критику модерного социума в контексте исторических констант человеческого бытия. Показано, что П. Кулиш вводит особый критерий развития человека, который принципиально отличается от привычной шкалы «прогрессивное - отсталое». Это критерий человеческой подлинности и цельности - против состояния отчужденности и испорченности человека, которые неизбежно возникают в «городской» цивилизации Размышления П.А. Кулиша имеют эвристичность для современной философии и исследований глубинных черт народного характера, а также показывают процесс спонтанного зарождения экзистенциализма в реалиях ХХ века.
Ключевые слова: П. Кулиш, социальность, экзистенция, критика.
Abstract
Conservative Sociality in P. Kulish's Philosophy
Vera N. Darenskaya, Tatiana V. Lugutsenko
The article discusses the concept of conservative social existence of Panteleimon Alexandrovich Kulish (1819-1897), based on the existential type of thinking. This allowed him to develop a fruitful critique of modern society in the context of historical constants of human existence. It is shown that P. Kulish introduces a special criterion for human development, which is fundamentally different from the usual “progressive - backward” scale. This is a criterion of human authenticity and integrity - against the state of alienation and depravity of man, which inevitably arise in the “urban” civilization. The reflections of P.A. Kulish have heuristics for modern philosophy and research of the deep traits of the national character, and also show the process of spontaneous emergence of existentialism in the realities of the twentieth century.
Keywords: P. Kulish, sociality, existence, criticism.
Введение
Критика посттрадиционного или модерного социума является одной из главных тенденций социальной философии Нового и Новейшего времени. Философия выполняет функцию диагноза тех проблем, с которыми человек сталкивается в социальной жизни. В отличие от частных наук, цель философии состоит в анализе и критике бытийных оснований различных типов социальности. В Новое время доминировала критика традиционной цивилизации, но после того как последняя была в основном разрушена, основным объектом анализа и критики стала уже новая, модерная цивилизация и тот тип социальности, который она создает. В ХХ веке возникло целое направление в философии, получившее название «традиционализм». В русской философии первыми философами - традиционалистами de facto были славянофилы. Вместе с тем многие мыслители XIX века до сих пор остаются малоизвестными и еще не оцененными по достоинству.
Одним из таких забытых мыслителей является Пантелеймон Александрович Кулиш (1819-1897) - друг и единомышленник Н.В. Гоголя, написавший его первую научную биографию. В первый период своей жизни был участником украинофильского движения, но в свой зрелый период перешел на позиции общерусского единства. Именно он создал концепцию «воссоединения Руси» в 1654 году, уже в советское время искаженно переименованную в «воссоединение России и Украины». Зрелый П.А. Кулиш написал фундаментальные исторические исследования с позиций исконного единства великоросссов, малороссов и белорусов как трех этносов единой русской нации. Это: «Исторія возсоединенія Руси. Том I. Том II. Том III.» (СПб, 1874); «Материалы для Истории воссоединения Руси. Том 1. 1578-1630» (Москва, 1877); «Отпаденіе Малороссіи от Польши (1340-1654). Томъ 1. Томъ 2. Томъ 3» (Москва, 1888). Как мыслитель и один из предвестников экзистенциализма П.А. Кулиш. Его критика модерного социума была основана на экзистенциальном типе мышления. Анализ его философии актуален для понимания истоков самобытной русской философии и оснований социальной критики, которая выстраивает модель альтернативной социальности. В отличие от прогрессистких (революционных и либеральных) моделей, экзистенциальная мысль, особенно в ее христианском варианте, видит модель альтернативной (консервативной) социальности не в одних внешних социальных изменениях, а во внутреннем преобразовании самого человека на основе нового опыта и новых ценностей. П.А. Кулиш использовал метафору «хутора» как «удаленности от мира» для обозначения этой модели.
К сожалению, до настоящего времени наследие П.А. Кулиша еще не рассматривалось как органическая часть русской мысли - несмотря на то, что он был первым биографом Н.В. Гоголя (и его близким другом), давшим первое мировоззренческое толкование его творчества в рамках христианской традиции. Украинские исследователи наследия Кулиша игнорируют зрелый период его творчества и его зрелые философские взгляды, акцентируя его ранний романтический «украинофильский» период. Такова единственная работа о Кулише на английском языке «Кулиш как консервативный романтик» Ю. Луцкого [Luckyj. 1988], а также монографии о нём, вышедшие уже в XXI веке [Кравченко 2009; Нахлік 2007]. Вместе с тем оригинальная «хуторская» философия Кулиша является одним из ярких предвестников традиционализма как одного из важных течений в мировой философии ХХ века и в современной России.
В настоящее время актуальным является возвращение имени П.А. Кулиша в историю русской мысли - и не только как историософа, обосновавшего национальное единство Великой, Малой и Белой Руси, но и как яркого экзистенциального мыслителя - русского предшественника известных мыслителей -традиционалистов ХХ века (Р. Генона и др.).
Экзистенциализм возник как проект нового мировоззрения, который охватывал все сферы творчества в условиях кризиса цивилизации. Главным предметом осмысления здесь стало бытие, постигаемое не через привычные стереотипы рационального мышления, а непосредственно, открываясь человеку «изнутри», через его собственное существование. Под это общее правило, очевидно, подпадает и творчество П.А. Кулиша. В первую очередь, оно важно для современной экзистенциальной критики отчужденных форм социальной жизни.
Метод анализа философии П. Кулиша данной в статье состоит в герменевтике ее базовых смыслов и их проецировании на актуальные проблемы современного человека.
Результаты исследования
П. Кулиша привлекал исторический роман, и на него сильно повлиял Вальтер Скотт. Его первый исторический роман «Михаил Чарнышенко» (1843) был написан на русском языке. Кулиш постепенно перешел на украинский в своей прозе, тем самым поддерживая усилия некоторых малороссийских писателей по созданию нового литературного языка и подчеркивая свою культурную обособленность от России. В отличие от Т. Шевченко, который родился крепостным, П. Кулиш происходил из обедневшей семьи, происходившей из казачества. Его формальное образование было скудным в том смысле, что он никогда не заканчивал гимназию и только слушал лекции в Киевском университете, но, наделенный высоким врожденным интеллектом, он широко читал на иностранных языках и увлекся изучением украинского фольклора и истории. Это также было главной заботой небольшого кружка киевской интеллигенции во главе с Кулишем, историком Николаем Костомаровым и поэтом Шевченко. Вскоре, в 1845 году, Кулиш уехал в Санкт - Петербург.
За несколько месяцев до своего отъезда из Киева Кулиш, Шевченко, Костомаров и несколько других образовали тайное общество - «Братство святых Кирилла и Мефодия», посвященное просвещению крестьян и созданию панславянского союза, членом которого должна была стать Малороссия. Однако, как это часто бывает, применение термина «национализм» по отношению к этому явлению было бы большим упрощением. В рамках «Братства» существовал широкий спектр мнений, хотя также было достигнуто общее согласие относительно конечных целей. В то время как некоторые (в частности Т. Шевченко) были более радикально настроены, Кулиш занимал консервативную позицию. В 1846 году, еще находясь в Санкт-Петербурге, он даже опубликовал небольшую «Записную книжку» для землевладельцев, в которой выступал против отмены крепостного права и призывал помещиков к более гуманному обращению с крепостными [Luckyj, 1988, с. 315]. Консерватизм П.А. Кулиша советские критики обычно объясняют его классовым происхождением, но дело не только в этом. Он сам признавал, что в свои 28 лет был консерватором по темпераменту. В автобиографии, написанной от третьего лица, Кулиш подчеркивал свой аристократизм, который проявлялся в «аккуратности его опрятной персоны». Он «любил порядок в вешдх и во времени... искал равновесия сердца и ума», и его идеалом была «холодная энергия, тихая, но непобедимая ни счастьем, ни горем» [Куліш, 2005, с. 23].
Эти качества и устремления молодого Кулиша вряд ли можно было назвать романтическими. Его отходу от этого стереотипа способствовал консерватизм, присущий украинскому романтизму, который сумел объединить индивидуализм и радикализм западноевропейского романтизма с конкретной задачей, стоящей перед ним. Эта задача состояла прежде всего в том, чтобы заново открыть и сохранить национальный образ жизни. Исследования в области фольклора и истории были направлены на сохранение, а не на разрушение традиционных ценностей. Это исследование было поддержано официальной политикой царского правительства, которое в 1830-х годах взяло курс на развитие народности (национальности или национального духа) как третьей части официального лозунга «самодержавие, православие, национальность». Инициатором и выразителем этой царской политики был министр народного просвещения граф С.С. Уваров, и, хотя он отводил народу пассивную и второстепенную роль, романтические националисты и славянофилы использовали официальную доктрину для распространения своих идей.
Большое значение для отхода П.А. Кулиша от «украинства» и переход на позиции общерусского национального единства имело его пребывание в Галиции, где он писал о своих впечатлениях: «История разделившейся Руси томила меня в обители Св. Юра больше, нежели в самом городе... Они хотели уподобить всю Малороссию Польше и навсегда оторвать нас от великого Русского мира. На чужой стороне, вдали от родной жизни сильнее чувствуется то, что все миллионы православного народа связывают в одну великую семью» [Кулиш 1998, с. 29]. В поздний период своего творчества из своих русскоязычных статей и украиноязычных художественных произведений он составил сборник «Хуторская философия и удалённая от света поэзия», опубликованный в 1879 году. Здесь он выступил в качестве оригинального экзистенциального мыслителя, который имеет значение для истории русской философии. С точки зрения социальной философии эти работы П.А. Кулиша интересны как первый опыт критики цивилизации Модерна с позиций человека традиционной культуры и христианского мировоззрения.
Как философское направление ХХ века экзистенциализм стал эффективным методом преодоления трагических и кризисных ситуаций как в индивидуальной жизни, так и в обществе в целом. Как писал известный итальянский экзистенциалист Николо Аббаньяно, «экзистенциализм в своих негативных формах был неистовым криком тревоги за современную цивилизацию в период и в ситуации, когда опасность для ценностей, на которых она основывается, является реальной и имманентной» [Аббаньяно 1998, с. 74]. Специфика экзистенциализма в определенной национальной традиции всегда отражает глубинные особенности национального миропереживания и менталитета.
Признаки оригинального философского экзистенциализма содержатся в наследии П. Кулиша, в частности в «Письмах с хутора», «Хуторской философии и удаленной от света поэзии», а также в отдельных статьях и эпистолярных текстах. Первый исследователь его философских воззрений В. Щурат в работе «Философская основа творчества П. Кулиша» (Львов, 1922) достаточно искусственно связывал мировоззрение П. Кулиша с философией Спинозы, но вместе с тем отметил в нем и важность экзистенциального мотива - понимание «нарушений гармонии мира актами ненависти» как основной коллизии человеческого бытия» [Щурат 2000, с. 104]. В свою очередь, по точной характеристике известного историка философии В.С. Горского, «в основе философского мировоззрения П. Кулиша лежит... взгляд на двоякую сущность человека и мира: наличие внутреннего, сущностного начала и внешнего, которое противостоит ему. Человек представляется как средоточие постоянной борьбы, ведущей между собой “человек внутренний”, “глубина душевная” и “внешнее”, поверхностное в человеке. В “глубоком колодце” души человеческой скрытое начало, определяющее сущность ее» [Горський 2001, с. 192]. Но все это является также и характерными признаками «экзистенциального» философствования.
П. Кулиш имел склонность именно к экзистенциальному способу философствования и соответствующей проблематике. Как он сам признавался в письме к М.Д. Белозерскому, его психическая конституция была очень чувствительной к переживанию, которое в ХХ веке приобрело название «экзистенциальная пустота» или «экзистенциальный кризис». «На меня, - писал П. Кулиш, - напала давняя моя нелюдимость; не хочется нигде быть; бываю счастлив, если голова и душа сильно действуют, но едва деятельность меня покидает, появляется скука наиболее мучительная. Все предметы теряют свои цвета; пустота, безжизненность внутри и вокруг» [Куліш 1997, с. 34]. Соответственно, с другой стороны, П. Кулиш был и очень чувствительным к переживаниям противоположного состояния «экзистенциальной полноты», которое для него было дороже всего в этом мире: именно достижение этого состояния является основой доктрины «хуторской философии». Вот как он сам пишет об этом состоянии: «Едешь по степи... дышишь полной грудью, доверчиво дышишь, и - ничего не желаешь. Ведь это удивительное состояние души - не желать ничего!..
Ничего не помнишь; ни о чем не жалеешь, чувствуешь только, что жизнь, то есть простое ощущение бытия - самый дорогой дар провидения, источник всех радостей, всех поэтических движений сердца... В городах... человек никогда не добудет этого чувства из-под груза различных и различных чувств, что заполняют его сердце... необходимо возвращаться иногда к первобытной дикости и суровости души» [Куліш 1997, с. 107]. В. Петров вполне справедливо усматривает в этом мотиве не просто «руссоизм», но очень глубокое экзистенциальное переживание, которое не всегда может открыться человеку - «чистое и простое чувство бытия, как осуществление высшей радости, доступной для человека» [Петров 2000, с. 425].
Стилистическая специфика философствования П. Кулиша не осталась без внимания исследователей. «Среди его современников, - писал, в частности, Ю. Шевелев, - письма Кулиша уникальны своим темпераментом, своей философией и своим стилем» [Шевельов, 1984, с. 25]. Впрочем, эту специфику стереотипно относили только к романтизму, не связывая ее с другими типами европейского мышления. Так, В. Петров отмечал: «Вряд ли в истории романтического мировоззрения мы встретим у кого-то другого такое своеобразное, как у Кулиша, хуторянское усвоение темы бегства, пустыни, отказа и природы» [Петров, 2000, с. 428]. Как известно, в Западной Европе истоки экзистенциальной философии также были непосредственно связаны с романтизмом (С. Кьеркегор, Новалис), а следовательно, это самое правило естественно касается и П. Кулиша. Собственно, сам «хутор» в его философствовании является мировоззренческим символом, который по своему смыслу является прямой романтической противоположностью тому, что в наше время называют «хуторянством», то есть провинциальной погруженностью в приземленные потребности и интересы.
У П. Кулиша, как это не парадоксально на первый взгляд, «хутор» является особым модусом полноты бытия, целостности самодостаточной личности и устойчивости к любым вызовам цивилизации. Все это - частная проблематика экзистенциальной философии. И сам П. Кулиш, действительно, считает собственную философию поистине универсальной - такой, которая открывает общечеловеческую правду: «Я пишу для хуторян и для тех, кто знает жизнь хуторов от первого человека Адама (основателя хуторской секты и до нашего времени)» [Куліш, 2005, с. 229]. В его рассуждениях можно выделить несколько ключевых мотивов и основных тем.
В первую очередь, это утверждение свободы человека от диктата существующего социума. Однако здесь речь не идет только о «наивном руссоизме», но П. Кулиш ставит ту фундаментальную проблему, которую в ХХ веке, начиная с О. Шпенглера, европейская философия сделала одной из самых актуальных: «Цивилизация, говорят, ведет мужа к всякому счастью... А как же нет?.. Что тогда, господа? Где тогда возьмете людей, свежих душой и крепких здоровьем, чтобы другим способом изуродованную во всей Земле жизнь поправить?.. Так оставьте же хоть нас, будьте добры, по хуторам про запас: может, мы вашим правнукам пригодимся» [Куліш, 2005, с. 250]. Итак, здесь речь идет не о «бегстве» от истории, но о необходимости сохранения народом своей первичной чистоты, благодаря которой он всегда может ответить на вызовы истории. Но для этого нельзя лишь бежать за модой настоящего. Впрочем, имеющаяся «цивилизация» предстает у П. Кулиша, прежде всего, как совокупность соблазнов для свободного человеческого духа. Поэтому она оцениваются именно с нравственной точки зрения: «Забудьте, говорите, свои простые хуто- рянские обычаи - будете богаты. А зачем же нам, господа, богаче быть? Разве у нас есть и пить нечего. Зачем же нам то ненавистное богатство?.. Чтобы душа наша не была у нас проста и милосердна?» [Куліш, 2005, с. 250]. В народной поэзии усматривает он свой жизненный идеал [Кулиш, 1989а]. В целом эти размышления П. Кулиша простроены вокруг центральной категории экзистенциальной категории - категории смысла и еще конкретнее - смысла жизни как смысла интегрального, синтезирующего в себе все остальные.