Концепт «творчество»: опыт традиционной культуры Саха
Саргылана Валентиновна Никифорова,
Ия Володаровна Покатилова,
Надежда Радомировна Харлампиева
Аннотация
В статье предложена модель концепта ТВОРЧЕСТВО, рассмотрено общее представление о природе творчества как составной части когнитивной картины мира в традиционной культуре, определены содержательный минимум, способы выражения и этническая специфика. Представлен опыт реконструкции интеллектуального пространства и рекомбинации форм трансляции культуры с целью определения значимости национальных, историко-культурных и религиозных аллюзий в структуре культурологической модели, их отражение в мифологическом сознании.
Ключевые слова: национальная картина мира, мифологическое сознание, мышление, структура сознания, творение
THE CREATION CONCEPT: TRADITIONAL SAKHA CULTURE EXPERIENCE
Sargylana V. Nikiforova1, Ija V. Pokatilova2, Nadezhda R. Kharlampieva3
The idea of the creation reflects essential characteristics of cultural autoreflexion, but it is not subjected to a lingvoculturological analysis. Attitude to the creation is represented in the linguistic world image of modern and traditional society. In the context of cultural forms' “massification” and loss of ethnocultural identity rises the role of increased interest in activities that structures the formation of self-identity of modern ethnophore. The study is based on a culturological approach that allows studying the correlation of cognitive and linguistic structures in the context of traditional sakha culture. Analysis of the lexical-semantic field of the CREATION concept, partly THINKING, CREATION methods were used in the study.
Also the method of a conceptual modeling, component and interpretive discourse were applied. The model of cultural and linguistic concept of the CREATIVITY was suggested. And the study determines the content minimum and main ways of expression in culture. It defines the structure, combinatorics of the proposed concept and associative connections of the CREATIVITY in culture. There were established general and specific valuable characteristics of the concept in traditional culture. We have suggested an experience of recombination of translation forms and reconstruction of the intellectual space of culture directed at increase of historical-cultural and religious allusions' importance in the production of cultural texts.
Keywords: national world image, mythological cognition, intellection, cognitive structure, creation
Введение
Актуальность темы определяется следующими положениями: во-первых, культурные ценности - материальные и нематериальные, которые мы рассмат-риваем как результат творчества, составляют «ядро культуры» [1. C. 429], находят разные способы языкового выражения, но остаются недостаточно изученными; во-вторых, представление о природе ТВОРЧЕСТВА отражает авторефлексию культуры, но применительно к традиционной культуре саха не подвергалось лингвокультурологическому анализу; в-третьих, в ситуации размывания этнокультурной идентичности возрастает интерес к деятельности, структурирующей самоидентификацию современного этнофора.
Цель - построить модель культурно-языкового концепта ТВОРЧЕСТВО как составной части национальной картины мира, определить содержательный минимум и способы выражения, для чего требуется определить структуру, комбинаторику и ассоциативные связи. Новизна состоит в определении места ТВОРЧЕСТВА в лингво-когнитивно-культурологической парадигме культуры; выявлении универсальных и специфических характеристик содержания и выражения концепта в мировоззрении саха. В работе проведена рекомбинация форм трансляции и конструирования интеллектуального пространства культуры с целью определения значимости национальных, историко-культурных и религиозных аллюзий в производстве культурных текстов. В основе исследования культурологический подход, позволяющий изучить «соотношение когнитивных и языковых структур в контексте определенной культуры» [2. C. 34-35]. Авторы согласны с тем, что «специфика творчества состоит... в том, чтобы уйти от классификаций, навязываемых нормативными научными актами, пусть и ценой некоторой нестройности и „набросочности“ изложения» [3. C. 143], тем заманчивее создать культурологическую модель, своего рода мифологему ТВОРЧЕСТВА, которую каждая культура и творец заполняет своим гением. Конкретно под культурологической моделью концепта подразумевается «система взаимосвязанных идей в определенном домене в концептуальной картине мира» [4. C. 104], разделяемая носителями культуры. В ходе работы использованы метод образно-схематического моделирования, анализ лексическо-семантического поля концепта ТВОРЧЕСТВО, метод понятийного моделирования, компонентного и интерпретативного дискурса. «Языковой лексикон (точнее, лингвокультурологическая проекция на лексикон) содержит концепты, которые предопределяют мыслительные ходы, систему взглядов и ценностную шкалу представителей национальной культуры» [5. C. 181], потому мы оперируем значениями слов как «единицами речевого мышления» [6. C. 16], как унифицированной и устойчивой областью смыслов.
творчество национальная культура саха
Структура сознания человека-творца в мифологической картине мира саха
В работе мы опираемся на определение творчества, предложенное классиком в области изучения творческого мышления и интуиции Я.А. Пономаревым, который рассматривает его «как механизм, как взаимодействие, ведущее к развитию» [7. C. 17-18], и К.В. Анохиным, нейробиологом, трактующим ТВОРЧЕСТВО как «процесс, который генерирует новую структуру, ...отбор элементов когнитивной гиперсети мозга» [8. C. 52]. Нами целенаправленно выделяется познавательный аспект концепта, выборочно используются мнения, утверждения, знания и способы овнешнения в языке и реалиях культуры. Рассматриваются традиционные знания о ценностях и смыслах, потому мы обращаемся к аксиологическому, мотивационному и поведенческому кодам культуры. Мифологическая картина мира трактуется как «упорядоченная совокупность знаний о действительности, сформировавшаяся в общественном (а также групповом, индивидуальном) сознании» [9. С. 36]. Мастер воспринимается как творец, демиург; на якутском языке айааччы, айбыт `творец, создатель (в верованиях о боге-творце; .создавший, сотворивший' [10. Т.1. С. 332]. На роль и место ТВОРЧЕСТВА в культуре саха указывает однокоренное слово Айыы, ^ы [от аі, ср. алт. jajy, тюрк. ajbi]... Общее название высших существ (добрых духов, гениев), олицетворяющих собою начало творчества и добра. Творец, создатель' [11. Т. 1. Стлб. 48]. В языке глагол ай `творить, создавать; предопределять, предназначать, давать жизнь, предначертать свыше; произвести на свет' [10. Т. 1. С. 298, 306] и производное от него айар отличаются от синонимичных делать, работать и их производных.
Для большинства культур характерны ссылки на сакрализацию природы творчества, акта творения, «закрытость» знания творца. Неписаный запрет на тиражирование знания о технологиях, гарантированное наказание нарушителей, указания на божественную природу вдохновения находят подтверждение в языке. Но истинное творчество невозможно без выхода за границы; в процессе творчества обязательно «искушение запретом, .угроза потустороннего вмешательства» [12. С. 171], без личного мужества и ответственности нет творца. Для характеристики мастера используется определение айымньылаах `вдохновенный, способный к творчеству, благодатный; спасительный, дающий жизнь всему сущему' [10. Т. 1. С. 360-361].
Представляя сознание как внутреннюю модель внешнего мира, используя теорию его трехчастной структуры, мы предлагаем реконструкцию представлений саха применительно к концепту ТВОРЧЕСТВО. Первый уровень - бессознательное, в языке ему соответствует идиома тврYт ей, где слово тeрYт `предок, происхождение, корни; что дает начало чему-либо, источник, основа, почва для возникновения чего-либо. причина', а также терYт `существующий с самого начала, традиционный, исконный, касающийся основ, фундамент, база' [13. Т. 10. С. 563-564]. Вторая часть выражения ей `ум, разум, рассудок человека; память' - одна из ключевых в нашей работе, производные от нее вйдвбYл `понятие о чем-либо'; вйдввкун `разумение, понимание; мышление. В данном контексте язык свидетельствует, что бессознательное не «выгребная яма», оно основа, почва и содержит все предпосылки к сознанию. Обращение к бессознательному было присуще шаманам, травникам, мастерам, олонхосутам (сказителям) и младенцам, благодаря ему они могли понимать язык растений и предметов. Мы полагаем, что тврут вй связан с бессознательным, исходя из положения, что «словарный состав определяется архетипом языкового сознания народа» [14. С. 94]. В традиционном обществе оно развито у сакральных лиц; «закрытую школу» проходили шаманы, кузнецы, олонхосуты, в узких профессиональных сообществах изустно научались техникам вхождения в измененное состояние сознания. Таким образом, бессознательное - фундамент мировидения. Вырвавшись из животного сознания тврут вй, человек начинает осознанно воспринимать мир и себя в нем: он научается выстраивать коммуникации, но за социализацию платит утратой связи с Природой (по представлениям саха, перестает слышать и понимать ее язык), о специфике слуха ребенка до освоения родного языка, по Т.В. Черниговской [15. С. 58], лишь единицам, к коим мы причисляем творцов, предназначено восстановить эту способность.
Второй уровень в мифологическом сознании саха обозначен как ийэ вй `материнский ум'. В якутской традиции ийэ вй связывают с рождающимся, расширяющимся процессом познания жизни, развитием. Это уровень культуры, которая «плодотворит, производит идеальные (и реальные) формы и оплодотворяет человеческое развитие» [16. С. 176]. Процесс осознанного действия ийэ вй предполагает свободу выбора и подводит к третьему уровню - сверхсознанию, саморегуляции. Эпицентром, ядром в структуре традиционного сознания является ийэ вй, ведущее к третьему уровню структуры - сверхсознанию.
В структуре сознания третьей составляющей является врквн вй (сверхсознание), что переводится как `яркий, светлый, острый, проницательный ум' [17. Т. 7. С. 452]. В описании акта творчества данный уровень сопровождается указаниями на экстатическое состояние творца, по определению Ю.М. Лотмана, «бесконтрольное возбуждение, в которое приходит исполнитель в процессе своего творчества» [18. С. 135]. На наш взгляд, умение контролировать степень возбуждения, владение техниками введения и выхода из экстаза служат показателями уровня мастерства. Народные мастера обозначают эти практики выражением вйунтвйун тутар `контролирует' (фразеологизм: `сосредоточить мысль' [19. С. 59]), служит организующей вертикалью трех уровней сознания, в современном якутском языке приобрело пейоративную окраску, возможно, как способ сакрализации знания. Это состояние соотносится с описанием М.М. Бахтина: «Когда человек в искусстве, его нет в жизни, и обратно..., - далее замечает об ответственности автора. - За то, что я пережил и понял в искусстве, я должен отвечать своею жизнью» [20. С. 5]. Большие шаманы и кузнецы проходили посвящение эттэнии - процесс рассекания тела и сознания, который длился от трех до девяти лет, и выражался в болезнях или сумасшествии; кандидаты проходили испытания и обучались закону Природы; о плате за подобные способности, по Т.В. Черниговской [15. С. 60], сама процедура описана в пушкинском «Пророке». вркен ей, пребывающее в цикличном ер буола-буола кэлэр кэм, называемое «квазивечное», «время мудрецов», но почти буквальным по значению является la longue duree - время большой длительности, по Ф. Броделю [21. С. 124]. В олонхо описывается всегда существующий, экстратемпоральный мир еруу кэм `вечность'.
Потомственный кузнец Б.Ф. Неустроев-Мандар Уус, ссылаясь на стариков - носителей аутентичной культуры, выводит следующую формулу творчества: Ой киирэр, санаа охсуллар, кики толкуйга тукэр, ол эрэ кэнниттэн дьайыы са^аланар - ол аата тыллыы, хамсаа^ын буолар `информация (мысль) приходит мгновенно, заставляет человека задуматься, искать варианты; выбор путей решения, взаимодействия и направления энергии'. Например, шаман ключевыми сакральными формулами заклятий, проклятий, благословений, ритуальных жестов, включив вербальный, музыкальный и акциональный коды культуры, воздействует на людей. Так начинается взаимодействие всех способов связи человека с миром, все приходит в синхронное движение - хамсаа^т. Т.Б. Кудряшова в статье по онтологии творчества также описывает его механизм в терминах импульсивной деятельности: «происходит столкновение, взаимопроникновение, структурное сопряжение памяти и воображения» [22. С. 194]. В архаических пластах языка сохранилось выражение: ей-санаа, тыл-ес, кут-сур тыллыыта (синхронный механизм взаимодействия всех уровней сознания, чувств и души), где санаа `чувство, мысль, намерение', тыллыы `прорастание, рождение гармоничного сознания илэ ей'.
В традиционном обществе всеобъемлющим видением мира анаарыы обладали сакральные лица: олонхосуты, шаманы, горшени и кузнецы. В олонхо описывается, как при сотворении мира распределялись функции Айыы. Урунг Айыы Тойон - главное божество якутского пантеона, `глава верхнего мира, в его образе персонифицировано солнце' [23. Т. 2. С. 680-682]; сотворил души - кут всего, что населяет землю. Пространство, где он пребывает, обозначается белым цветом. Противоположен белому черный, «атрибут хтонических сил, обозначает мощь земли, порождающей, питающей и хоронящей... С ним связана идея... неуправляемой, неограниченной энергии» [24. С. 46]. Эта сторона Улуу Тойон (Хара Суорун) `черного ворона ', «предка девяти родов шаманов» [25. С. 182]. Хара Суорун давал энергию-сур шаманам и кузнецам; он `глава злых духов верхнего мира; покровитель наиболее могущественных шаманов' [23. Т. 2. С. 546]. Здесь, умирая и воскресая, проходили посвящение шаманы и кузнецы, покровителем последних был Кудай Бахсы. Культ кузнечного божества Кудай Бахсы связан с культом предков. По Г.В. Ксенофонтову, кузнечные духи оставались жить в инструментах, передаваемых по наследству (цит. по: [26. С. 76-77]). Имя покровительницы гончарного ремесла не установлено, но известно, что она пребывала на северных границах обитаемого мира и «считалась старше, к ней почтительно обращались а^аспыт `старшая сестра' предков кузнеца и шамана» [27. С. 40]. Г.В. Ксенофонтов одним из первых описал обряд посвящения со слов тунгусских, якутских и бурятских шаманов [28. С. 165-176].
Итак, первая сторона - Yрyк Айыы Тойон етте `творящее начало' - олицетворяет небесный верхний мир, связана с миром Оркен ей (божественной сущностью человека), вторая - Улуу Тойон (Хара Суорун) етте `разрушающее начало' связана с глубинными структурами памяти и понятиями «терут ей», темными, эротическими, магическими стихиями родового человека. Третья сторона, наиболее важная для человека в среднем мире, пространство, которое «упорядочивает» человек. Поэтому эта сторона - Дъаакын вттв `порядок, упорядочивание ярусов', между верхним и нижним мирами, мир Культуры. Вербальный код обряда очищения заключался в использовании заклинательной формулы: Сук-Хаан суртуурэ, Дъаа Буурай дъалбыыра, Орой Буурай ооннъуура, Айыы Тойон арчыта! Куор белену хонкордум, дъай белену дъалбарыттым, албас белену араардым! Алыас, алыас, алыас! `Кнутом небесных богов, - здесь перечислены некоторые из семи братьев Айыы, - удаляю осквернения!' [29. С. 55], что должно способствовать восстановлению порядка. В мифологическом сознании творчество приравнивается рождению, процессы описываются тождественно. Сегодня представляется, что различие заключается в отношении к норме: «если рождение подразумевает родиться в мир, то творчество - это творить от мира, из мира» [30. С. 149]. То есть творчество возможно только как освобождение, выход за границы познанного. «Творчество возникает „на границе“, на изломах первичного, на отказе от самоочевидного» [31. С. 91-92], только созидая никогда до сего не бывшее, можно пережить акт творения. Ю. Степанов определил творчество как «прибыль бытия», «освобождение» и «преодоление», ...«выход, исход и победу» [32. С. 11].