Не только животные, но и природа испытывает страх Божий: гром, «акы слоуга кріпкаго на службу посылаюма», «влдчне повелінню со страхомъ творить» Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. Вып. 1. С. 70-71; ср.: Палея Толковая. С. 107. Ср.: Пс. 75, 9: «с нбсе слышанъ сътво- рнлъ есн судъ ЗемлА оубоасА н оумолча» (Острозька Біблія. С. 933); Пс. 76, 17: «Вндіша та воды бе, вндішА та воды, н оубоашАсА СмутншАсА бездны множествомъ шума водъ» (Там же).. Гром на своей «службе» выполняет две функции: он вершит суд «Не всіхь бо влдка смртню тою напрасною осужають (...) другыи снаб-жаюсь друзнн же w ннхъ суду преданн суть но w мтрннхъ идръ младенца нзъ- вергъ снабжаклъ другонцн же w рукъ мтрнъ нстергъ младенець суду предають матерь же младенца собнажають» (Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. Вып. 1. С. 71); ср.: Палея Толковая. С. 107.и побуждает людей в молитве обратиться к Богу «Прещеннюмъ тімь на млтву влдка ны вставлАклъ» (Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. Вып. 1. С. 70); ср.: Палея Толковая. С. 107..
Как отмечает А.В. Лаушкин, именно гром и молнии в Библии «чаще всего выступают как атрибут Бога, как орудие Его гнева или даже как Его голос» [Лаушкин 1998, с. 51]. Гром в схожем с Палеей качестве фигурирует и в летописях, являясь одной из «казней Божьих». Например, в Симеоновской летописи под 6783 (1275) г. описывается случай наказания громом и молнией: «того же літа бысть громъ страшенъ въ граді во Володнмерн н разразнлъ діакона въ святін Богороднцн въ церкви на вьіході, октенью глаголюща, н всн людіе падоша на ко.Фнехъ отъ многа страха» Симеоновская летопись // Полное собрание русских летописей. СПб., 1913. Т. 18: Симеоновская летопись. С. 75..
Теперь обратимся к анализу сообщений о «земных», бытовых человеческих страхах в Палее. Мы не будем подробно останавливаться на том, чего боятся библейские персонажи. Информация Палеи и Ветхого Завета в данных сюжетах совпадает. Библейские страхи уже были проанализированы и разделены на группы согласно вызвавшим их причинам Словарь библейских образов / Под общ. ред. Л. Райкена, Д. Уилхойта, Т. Лонгмана III. СПб.: Библия для всех, 2005. С. 1161-1162.. Мы лишь обозначим эти категории и покажем на некоторых примерах, какие страхи и как проявляют себя в Палее: страх от конкретных действий людей (Моисей испугался последствий убийства египтянина Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. Вып. 2. С. 239: «и оуби югюптАнина и скры въ песцЬ посемь же оубоисл моиси рекъ аще внидеть въ уши фараону и бЬжа въ землю мадиамьску У лица фараонА»; ср.: Палея Толковая. С. 306.), страх перед нашествием иноплеменников (страх врагов Израиля Там же. С. 254: «Марьим Пршть и трепетъ растаишасА вси живущии въ ханаонЬ (.) Нападе на на страхъ и трепетъ»; ср.: Палея Толковая. С. 324.), страх перед катаклизмами и природными явлениями, насылаемыми Богом (страх повторения Потопа Там же. Вып. 1. С. 111: «тЬмь знаменьюмъ безъ боизни У потопа члвчь- скому роду повелівають быти»; ср.: Палея Толковая. С. 152. Там же. С. 45; ср.: Палея Толковая. М., 2002. С. 69.).
Перейдя к сведениям, которые отличают Палею от Ветхого Завета, нужно отметить рассказ, объясняющий, почему человек боится некоторых видов животных. Бог сотворил полезных и вредящих человеку зверей. Однако вредоносные существа на самом деле играют важную роль: они являются «устрашением», которое обращает человека к Богу. Эта мысль была почерпнута составителем Палеи из Толкований Феодорита Кирского:
Палея
потребнаи же оубо У т*і преда нам непотребная же яко нікако страшило на ны оустави (...) взирающеж У тЬхъ на знамнею и претекающе къ бу и цЬли бываху по семуж оубо разумЬи- мы якжо и діти о что ПереЖАСТВАЩ& и въ родительска ядра прибігають та оубо ядовитыя сия на'-' страшило положи да къ гниі блГти прибігающб1. Толкования Феодорита Кирского Для чего сотворил Бог зверей и пресмыкающихся? Для детей бывают нужны устрашения, и бичи, и жезлы (...) И поелику Владыка Бог предвидел, что будем уклоняться в леность, то предуготовил зверей, как бы некие бичи и страшилища, чтобы, приводя нас ими в боязнь, привлечь к Себе и довести до необходимости призывать Его себе на помощьФеодорит (епископ Кирский). Изъяснение трудных мест Божест-венного Писания. М., 2003. С. 22..
Идея благодатного «устрашения» людей животными отразилась и в других текстах. Например, в Архивском 2-м списке Псковской 3-й летописи описывается страх людей, вызванный нашествием «лютых зверей крокодилов»: «Того же лета изыдоша коркодили лютии звірии из ріки, и путь затвориша, людие много по- ядоша, и ужасошася людие и молиша бога по всей земли; и паки спря- ташася, а иних избиша» Псковские летописи / Под ред. А.Н. Насонова. М., 1955. Вып. 2. С. 263.. Стихотворение XVII в. повествует о змее Зиланте, посланном Богом жителям Казани: «И послалъ всемогущи Господь Бог на нихъ наказания, На Зилантові горі прелютого змия для похищения, Чтобъ имъ, зря на такова страшного змия всемогущего, Бога наказание в сердца ихъ страшно, Чтобъ оні сердцы своими умях- чились» Майков Л.Н. О начале русских вирш // Журнал Министерства на-родного просвещения. СПб.: Тип. В.С. Балашева, 1891. Ч. 275. С. 453..
Последний разбираемый нами сюжет связан со страхом смерти и начинается со слов: «почто се намъ гесть великага таина ш ба лютага си смрть» Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. Вып. 2. С. 383; ср.: «что се намъ єсть великан тайна w Бога - лютаж си смерть?» (Палея Толковая. С. 485).. Рассказ, следующий за этим вопросом, необычен и своей эмоциональностью, и контекстом. Сначала составитель Палеи говорит, что у библейского царя Давида заболел сын. Давид сокрушался, молился и плакал, а когда ребенок умер, перестал страдать, продемонстрировав второй после Иова пример смирения. Далее составитель Палеи предлагает читателю познакомиться со «Словом утешения об умерших» Иоанна Златоуста. Однако вместо «Слова» помещен другой текст, совершенно отличный по своему идейному и эмоциональному посылу как от рассказа о Давиде, так и от «Слова» Златоуста. Библейская история о гибели ребенка не подразумевала мрачных красок. В палейном же тексте мы погружаемся в тревожные описания смерти и связанных с ней эмоций: «оувы бо реч колику тугу дша прігемлеть разлучающисА ш тіла и къ англу бию очи при- влачающи (...) и къ подругомъ молащиса и руці простирають оуже разуміга своге кончаниге» Там же. С. 384; ср.: Палея Толковая. М., 2002. С. 485-486..
Рассуждения о смерти в анализируемом отрывке можно разделить на три смысловых блока:
1) неизбежность и безжалостность смерти: «бии судъ на вса приходА мечь бо гесть бии не обинугасА кого ни цсрА боитьс смрть ни стараго милують ни ш храбра оуклонитьс ни доброты пощадить ни красоты милують ни плачющаго жалують ни ууності щадить ни о младенци помышлають но бса приюмлеть смрть» Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. Вып. 2. С. 383; ср.: Палея Толковая. С. 485.;
2) физические страдания, которые происходят с телом в момент умирания: «и лицю зракъ погыбнеть и померкнета очи слуха оглохнета оуста затворАтьс руці и нозі оувАнета и гробу предаюмъсА» Там же. С. 385; ср.: Палея Толковая. С. 486.;
3) описания физиологического состояния тела после смерти: «оужасна юсть и таина страшна всЬмъ видащимъ дша оубо идеть плачющисА тіло же покрываюмо и земли предаюмо оумрыи бо въ гробі лежить мртвъ почернЪвъ изгнивъ раз- валгаютьс смердА одинудь смраденъ разуміимьі оубо братиє іако ніс намъ ползы телесною доброты вса бо та премінАютьс и гнусны бывають» Там же. С. 384-385; ср.: Палея Толковая. С. 486..
Составитель Палеи заключает: «ніс по истині въ житіи семъ красно и добро ничто же въ смртныи бо днь не брегомъ бещестенъ все тліньно и ищезаемо юсть» Там же. С. 384; ср.: Палея Толковая. С. 486..
Скорее всего, анализируемый текст опирается на погребальные стихиры Иоанна Дамаскина Как и Иоанна Златоуста, Дамаскина иногда называли «Иоанном Златоструем», что могло послужить причиной ошибки составителя Палеи. Стихиры см.: «Последование мертвенное мирских тел» [Электронный ресурс]. Требник. URL: https://azbyka.ru/bogosluzhenie/trebnik/treb_ ucs_22.shtml (дата обращения 20.12.2019)., представляя собой довольно вольный пересказ или перевод, в котором книжник расставляет свои акценты. По всей видимости, составитель Палеи обращался и к другим библейским и патристическим сочинениям. Однако даже если палейные рассуждения не являются оригинальным произведением, цитаты из священных текстов подбирались книжником согласно определенной идее и выражали его взгляды. Эти взгляды воплотились в выделенных нами темах (физический аспект умирания; происходящее с телом после смерти; ее неминуемость, необратимость, беспощадность) и связаны со страхом, который люди испытывают перед кончиной.
К похожим наблюдениям пришел Г.Г. Донской [Донской 2012, с. 177-181]. Он изучил эмоциональный аспект отношения к смерти на материале житий, повестей о преставлении, исторических повестей и сказаний, летописей и духовных грамот XIV-XVI вв. и сделал вывод, что смерть пугала, среди прочего, именно этими аспектами. Также Г.Г. Донской указывает, что страх смерти являлся обязательной эмоцией для благочестивого христианина, призванной способствовать его нравственному совершенствованию - отсутствие этого переживания считалось грехом, в котором необходимо покаяться Так поступил, например, Евфимий Турков, который не боялся смер-ти «от нечювствия» и «невнимания» [Донской 2012, с. 174]..
Описания смерти в русских средневековых текстах имеют две известные полярные модели. «Смерть грешникам люта, а праведну мужу покой есть» Ср.: Пс. 33, 22: «Съмрть грішником люта, и ненавидАщеи праведнаго прегрішать» (Острозька Біблія. С. 906); Иов. 3, 23: «смрть [бо] мужу покой» (Острозька Біблія. С. 853)., - этой фразой из «Двоесловия Живота и Смерти» М.Р. Майзульс характеризует каноны описания кончины праведника и гибели грешника [Майзульс 2003, с. 123]. Святой человек умирал в спокойствии и умиротворении, заранее зная о приближающейся участи. Его смерть была похожа на сон, а тело не разрушалось, благоухало и впоследствии творило чудеса. Смерть грешника описывалась прямо противоположным образом: она происходила неожиданно, сопровождалась ужасными мучениями и страданиями. Тело умершего выглядело пугающе и отталкивающе, могло начать тлеть еще при его жизни [Майзульс 2003, с. 125]. Такая смерть чаще всего называлась «злой» или «напрасной» (внезапной) [Майзульс 2003, с. 129]. В анализируемом палейном фрагменте смерть определяется как «лютая», «ужасная и страшная тайна», и ее описания в большей степени соотносятся со второй, «грешной», моделью кончины.
Однако древнерусского человека страшила не только и не столько сама смерть, а то, что последует за ней. Страшный суд даровал праведникам вечную жизнь, а грешников обрекал на вечную погибель. В Палее он называется «Божьим судом» и «Божьим мечом», от которого никто не сможет уклониться. Разбираемый отрывок - это текст-предостережение, призванный заставить человека сделать все, чтобы избежать мучительной кончины и ужасной посмертной участи. Путь к спасению, главное место в котором отводилось крещению, указан в следующих строках: «смрть бо мужю правдив^ покои гесть не мнимъ бо изгыбаюче тЕхъ иже шходать къ бу праведный оубо бъ правду бо видЕвъ га твордща и въ правді покоить га творим же оубо погыбающе тЕхъ иже стымь крщнигемь не просвіти- шасА во льсти бес правды безаконите твордще гріхьі собі собравше на землі бывше погыбоша» Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. Вып. 2. С. 385; ср.: «Смерть бо мужю правдив^ покой єсть; не мнимъ бо изгыбаюче тГхъ, иже Сходлтъ къ Богу, праведный оубо Богъ, правду бо видГвъ и творАща, и въ правді покоить и. Мнимъ же оубо погыбающе тГхъ, иже сватымь кре- щениємь не просвітишасА: во льсти, бесъ правды, безакониє творАще, гріхьі собі собравше, на землі живъше, погыбоша» (Палея Толковая. С. 486-487)..
Подведем некоторые итоги. Страх Божий в Толковой Палее - это сложный концепт, объединяющий разные понятия. Благой ужас и трепет, вызываемые Богом, смирение и благоговение перед ним, и, в конечном итоге, любовь выстраиваются в первый понятийный ряд. Этот комплекс эмоций наделяет человека способностью к нравственному совершенствованию. При этом страх Божий противоположен страху земному: богобоязненность помогает человеку победить свои повседневные фобии.
Важную роль в том, что люди научились испытывать страх Божий, согласно Палее, играет письменность. С ее помощью люди, впавшие в греховное состояние, возвращались к Богу.
Страх Божий присущ не только человеку, но и явлениям природы. Так, гром служит Господу со страхом Божьим, но при этом сам пугает людей и несет им наказания.
Животные испытывают по отношению к людям страх, схожий с человеческой богобоязненностью. Одновременно некоторые животные становятся источником страха для человека. Такое «устрашение» полезно и призвано направить людей к Господу, а следовательно, оказывается частью благого Божьего страха.
Совершенно иной характер имеет содержащееся в Палее описание страха смерти. С одной стороны, он также побуждал обратиться к Господу. С другой - в случае неправедной жизни этот страх приобретал пугающие формы и соотносился уже с другим ужасом: вечными страданиями в аду.
Рассмотренные нами на материале Палеи концепты типичны для средневековой русской литературы, прежде всего для переводной патристики. Однако в каждом случае они могли использоваться по-разному и индивидуально обыгрываться каждым автором. В этом плане полученные нами результаты важны для последующего сопоставления данных Палеи с оригинальной древнерусской литературой. Это позволит проследить, как понятие страха трансформировалось русскими книжниками в их произведениях.
Литература
1. Адрианова 1910 - Адрианова В.П. К литературной истории Толковой Палеи. Киев: Тип. Акц. Об-ва «Петр Барский в Киеве», 1910. 78 с.
2. Антонов 2009 - Антонов Д.И. Смута в культуре средневековой Руси: эволюция древнерусских мифологем в книжности начала XVII века. М.: РГГУ, 2009. 424 с.
3. Антонов 2019 - Антонов Д.И. Цари и самозванцы: борьба идей в России Смутного времени. М.: РГГУ, 2019. 316 с.
4. Водолазкин 2007 - Водолазкин Е.Г. Новое о палеях (некоторые итоги и перспективы изучения палейных текстов) // Русская литература. 2007. № 1. С. 3-23.
5. Дергачева 2014 - Дергачева И.В. Автор «Палеи Толковой»: творческий портрет // «Палея Толковая» в контексте древнерусской культуры XI-XVII веков: материалы Первой международной научной конференции, Москва, 22 января 2013 г. / Науч. ред. А.Н. Ужанков. М.: Согласие, 2014. С. 116-123.
6. Донской 2012 - Донской Г.Г. Переход в «иной мир» в духовной культуре средневековой Руси (XIV-XVI вв.): Дис. ... канд. ист. наук. М., 2012. 216 с.
7. Истрин 1906 - Истрин В.М. Исследования в области древнерусской литературы. СПб.: Сенат. тип., 1906. 257 с.
8. Клибанов 1955 - Клибанов А.И. Написание о грамоте (опыт исследования просветительско-реформаторского памятника конца XV - первой половины XVI века) // Вопросы истории религии и атеизма: Сб. ст. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1955. Т. 3. С. 325-379.