Статья: Концепт страха в Толковой Палее

Концепт страха в Толковой Палее

Светлана А. Борисова

Российский государственный гуманитарный университет

Аннотация

В статье рассматривается содержание концепта «страх» в Толковой Палее. Данный источник важен для изучения представлений о страхе в древнерусской книжности как один из авторитетных, влиятельных и распространенных текстов с толкованиями и дополнениями к библейским сюжетам. Концепт страха в Палее имеет довольно сложную структуру. Ее отправная точка - это страх Божий. Значение понятия богобоязненности и ее основные характеристики в Палее были установлены автором статьи на основе анализа контекста выражения «страх Божий» и с помощью исследования более крупных смысловых блоков, включающих это словосочетание. Также удалось выяснить, какую роль, согласно Палее, играет богобоязненность в мироустройстве и жизни человека. На противоположном страху Божьему полюсе оказывается страх смерти, фигурирующий в тексте источника в описании кончины грешника. Анализ этой составляющей концепта страха показывает наиболее пугающие для составителя Палеи аспекты смерти. Проведенная работа позволяет расширить наши представления о том, как трактовалось понятие страха в Древней Руси, и намечает направление для дальнейшего исследования - изучение страха в контексте греховности и праведности.

Ключевые слова: страх, концепт страха, страх смерти, страх Божий, Толковая Палея, история эмоций, Древняя Русь

The concept of fear in Tolkovaya Paleya (The Explanatory Palea)

Svetlana A. Borisova

Russian State University for the Humanities

Abstract. The article discusses the meaning of the concept of fear in Tolkovaya Paleya (Old Russian commented retelling of Old Testament). This historical source is important for exploring the notion of fear in Old Russian literature. Tolkovaya Paleya was an influential text. It includes interpretations and additions to the Biblical stories. The concept of fear in Tolkovaya Paleya has a rather complex structure. Its key point is the fear of God. The meaning of the God-fearing concept and its main characteristics in Paleya were defined by the author of the article following the analysis of the context for the expression `the fear of God' and through the study of larger semantic blocks that include that phrase. The paper also focuses on the role of the Godfearing in the world order and in the lives of humans as it was described in Tolkovaya Paleya. The opposite of this fear is the fear of death, appearing in the text of the source in the description of sinner's demise. The analysis of that component in the concept of fear shows the most frightening aspects of death for the compiler of Paleya. The paper helps to expand the understanding of how the concept of fear was interpreted in Ancient Russia, and outlines a direction for further research - the study of fear in the context of sinfulness and righteousness.

Keywords: fear, concept of fear, fear of death, fear of God, Tolkovaya Paleya, history of emotions, Ancient Russia

Выделение эмоций в отдельную область исследования позволяет значительно продвинуться в изучении особенностей мировосприятия человека прошлого [Плампер 2010, с. 20-22, 33-36]. Согласно наиболее актуальному, на наш взгляд, концептуальному подходу в истории эмоций, переживания людей имеют в своей основе некое неизменное, универсальное ядро и культурную оболочку, варьирующуюся в течение времени [Плампер 2010, с. 19-20]. На этот культурно обусловленный уровень эмоций и направлено наше внимание.

Страх является одним из главных человеческих переживаний, поэтому его изучение в разных аспектах и ракурсах крайне важно. Несмотря на лаконичность описаний эмоциональных состояний людей, древнерусские памятники содержат большое число упоминаний этой эмоции. Что вкладывалось в понятие «страх» в Древней Руси? Для того чтобы ответить на данный вопрос, в первую очередь следует обратиться к религиозным произведениям, под влиянием которых создавалась оригинальная древнерусская литература. Речь, соответственно, пойдет не о реальных эмоциях, так или иначе отобразившихся в тексте, но о концептосфере страха в древнерусских источниках.

В этой статье мы рассмотрим представления о страхе, содержащиеся в Толковой Палее - произведении, которое оказало значительное воздействие на древнерусскую книжность. Оно представляет собой комментированный пересказ (с многочисленными толкованиями и дополнениями) неканонических текстов Ветхого Завета (от Книги Бытия до 11 стиха 2 Книги Царств) и является источником многих богословских, исторических и естественно-научных сведений. Недаром Палею называют «своеобразной средневековой энциклопедией» [Водолазкин 2007, с. 3]. Нас будет интересовать, что представляло собой (или должно было представлять) понятие страха для ее составителя.

Несмотря на то что Палея уже долгое время привлекает внимание исследователей, время и место ее возникновения до сих пор точно не установлены. Можно выделить две основные точки зрения о появлении Палеи. Часть исследователей считают, что она имеет византийское происхождение и является переводом с грече- ского¹. Другие полагают, что Палея представляет собой компиляцию древнерусского книжникаСрезневский И.И. Древние памятники русского письма и языка // Известия Императорской академии наук по отделению русского языка и словесности. СПб.: Тип. Императорской акад. наук, 1862. Т. 10. Вып. 3. Стб. 191-192; Успенский В.М. Толковая палея. Казань: Тип. Имп. ун-та, 1876. С. 4; Тихонравов Н.С. Сочинения. М.: М. и С. Сабашниковы, 1898. Т. 1: Древняя русская литература. С. 114. См. также: [Порфирьев 2005, с. 15].Михайлов А.В. К вопросу о тексте книги Бытия пророка Моисея в Толковой Палее // Варшавские университетские известия. 1896. Вып. 3. С. 20-23; Истрин В.М. Замечания о составе Толковой Палеи // Сборник отделения русского языка и словесности Императорской академии наук. СПб.: Тип. Императорской акад. наук, 1898. Т. 65. № 6. С. 135-136; см. так-же: [Адрианова 1910, с. 39; Водолазкин 2007, с. 9-10]. Авторы сборника «“Палея Толковая” в контексте древнерусской культуры XI-XVII веков:. О датировке Палеи существуют различные версии, непосредственно связанные с предполагаемым местом возникновения анализируемого источникаматериалы Первой международной научной конференции» (М., 2014) в большинстве своем также склоняются в пользу древнерусского проис-хождения Палеи [Мильков 2014, с. 39; Моторин 2014, с. 69; Дергачева 2014, с. 117-123].Так, сторонники древнерусского происхождения Палеи В.М. Истрин и В.П. Адрианова считают временем ее создания XIII в. [Истрин 1906, с. 36-51; Адрианова 1910, с. 39]. Исследователи, склоняющиеся к «визан-тийской версии», указывают более раннюю датировку: И.Я. Порфирьев предполагает IX-X вв. [Порфирьев 2005, с. 15]. В.М. Успенский говорит о VIII-IX вв. (Успенский В.М. Указ. соч. С. 129-130)..

Все упоминания страха в Палее можно условно разделить на три базовые категории. Это концепт страха Божьего, земные страхи, с которыми человек сталкивается в повседневной жизни, и страх смерти, физической и «вечной» (адских мук). Мы начнем анализ с первой из них.

Богобоязненность - одна из ключевых христианских добродетелей, которая оказывала большое влияние на поведение и мироощущение человека прошлого. Страху Божьему сопутствуют такие слова-наименования эмоций, как трепет: «кго^жгорЪ страхо^м трепещють англи i долнии оужасомъ колТблють^сстрхомъ силы трь- собьственаго бж^ства безначална суще»Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. // Труд учеников Н.С. Тихонравова. М., 1892. Вып. 1. С. 47; ср.: Палея Толковая. М.: Согласие, 2002. С. 72.; ужас: «но слава г^снА гависА изъ облака надъ храмо^мсвидТнига и видТша вси снве излви нападе отж^асъ на ве^сснемъ ихъ»Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. // Там же. М., 1896. Вып. 2. С. 282; ср.: Палея Толковая. С. 359.; умиление (в значении смирения, благоговения): «ничто* оубо тука и кости зловоньнТк ксть но со оумиленикмъ в богаз- ни ба восла нои жертву к нему»Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. Вып. 1. С. 109; ср.: Палея Толковая. С. 150.Там же. Вып. 2. С. 240; ср.: Палея Толковая. С. 307.; благоговение: «слыши гако говТинТи- ша кго стварАєть вл^дка и с богазнью повТлТвакть кму послушати гле- X/fT_TVT_ -s<7" IP пГі 711 11 И Till`ЛЮ-І Ј> ТМИ* Рг ТТІ/Л^ТЛТТ^ Т^сЯ и^и^сТ'ҐЛ ТЛ РТПЯНЛТЛТР

iva.da^x..d *» ; jv^^j^jeb і\^огу^и^л^и^^^^^^б%^му:«' j л^^э^ит^/ г d d ии г ^и ^^^х^^^і^н^А^ит^/ заповТди кго (...) боитесА га и любите брать брата»Там же. С. 234; ср.: Палея Толковая. С. 301..

Страх Божий способен избавлять человека от страхов повседневных: «къ лукавьству печально исправАть васъ не имать области вами всА непригазнина печаль (.) иже богаисА г^са и любАи брата свокго то не имать страховатисА ничто же аще и множество злы чади світь нань дадАть не оуспіють то ни звіремь можеть обладанъ быти понеже оубо помагають юму гаже къ бу юже имі къ брату своюму любовь» Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. Вып. 2. С. 234; ср.: «Аще дуси вражьи въ всако лукавьство исправАть васъ, не имать области вами вса непригазнена печаль (...) Иже богайсА Господа и любАЙ брата своєго, не имать страховатисА ничто же; аще и множество злы чади свГтъ на нь дадАть, не оуспіють; то ни звГремъ можеть обладанъ быти, понеже оубо по- магаєть єму яже къ Богу юже имі къ брату своєму любовь» (Палея Толковая. С. 301)., - говорится в отрывке из апокрифического «Завета 12 патриархов» («Завета Вениамина»), включенного в Палею. Эта идея занимает значительное место и в Библии, и в патристике Ср.: Сир. 34, 14: «Боаиса га ничимже постыдитса, и не оустраши^тсА тои бо надеж^да ему». (Острозька Біблія. Львів. 2006. С. 1087); Исаак Сирин: «Душа, имеющая в себе страх Божий, не боится чего-либо такого, что вредит ей телесно, потому что на Бога уповает отныне и во веки веков» (Слово тридцать пятое. О любви к миру // Слова подвижнические. Свято-Троицкая Сергиева лавра. 2008 [репр. воспр. изд.: Сергиев Посад, 1911]. С. 194); Иоанн Златоуст: «Нет зла, которого не уничтожал бы страх Божий. Как огонь, приняв железо, хотя бы самое испорченное и покрытое большою ржавчиною, делает его ясным и светлым, очищая его и совер-шенно исправляя повреждение, так и страх Божий в короткое время со-вершает все и не допускает ничему человеческому вредить тем, которые проникнуты им» (На псалом 127 // Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского, в русском переводе. СПб., 1899. Т. 5, Кн. 1-2. С. 398). Также см.: [Пустовойт 2007, с. 21]. Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. // Труд учеников Н.С. Тихонравова. М., 1896. Вып. 2. С. 227-228; ср.: «аще оубо- итьса человікв Господа всею душею своєю, и вса чювьства свога покорАєть, понеже Господь єсть обладага ими. Аще ли кто шложа боголюбиє, тъй нравомъ своимъ работати начьнеть: гнГвъ, злословиє, тАжкосердьє, гарость, пьганьство, обьгадениє, блужениє, ревность, несытовьство, зависть и всако скаредьство. И вса діла ваша въчинена въ страхъ Божий» (Палея Толковая. М., 2002. С. 294)..

Другое важное свойство страха Божьего - давать человеку контроль над его чувствами: «аще оубоить^счлвкъ г^са всею дшею своюю и вса чювьства свога покорАють понеже г^сь юсть обладага ими аще ли кто шложа болюбиє тъ и нравомъ своимъ работати начьнеть гнЪвъ и злословию тАжкосрдью гарость пьганьство обьгадению блуже- нию несытовьство злословіе зависть и всако скаредьство и вса ділав- шага въчинена въ страхъ бии»¹¹. В Палее эта мысль также звучит в «Завете 12 патриархов» («Завете Неффалима»). Характерна она и для канонической литературы Ср.: Антоний Великий: «Страх Господень искореняет из души все лукавства и грехи. Кто же не боится Бога, тот впадает во многая злая» (Добротолюбие в русском переводе. М., 1895. Т. 1. С. 57); Исаак Сирин: «Страх Божий есть начало добродетели», «Умудрись положить в основа-ние путешествия твоего страх Божий, и в немногие дни окажешься при вратах Царствия» (Слово первое. Об отречении от мира и о житии мона-шеском // Слова подвижнические. Свято-Троицкая Сергиева лавра. 2008 [репр. воспр. изд.: Сергиев Посад, 1911]. С. 19, 24).. Таким образом, страх Божий становится инструментом нравственного совершенствования, а отсутствие богобоязненности ведет к падению и греху.

Палея, вслед за Библией, рассказывает о рождении у Адама и Евы сына Сифа. При этом сообщается информация, которой нет в книге Бытия: Бог передает Сифу «еврГискага писмена», и именно они становятся истоком происхождения письменности. Затем «сифоу же разоумГющю бмь преданага гему писмена и о бытии глща гему и како подобагеть ба богатисА» Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. / Труд учеников Н.С. Тихонравова. М., 1892. Вып. 1. С. 98; ср.: Палея Толковая. М., 2002. С. 138.. Возникает вопрос: почему письменность связана со знанием того, как подобает бояться Бога? По свидетельству И.Я. Порфирьева, рассказ о передаче Сифу «письмен» также содержится в Хронике Георгия Амартола и восходит к «Иудейским древностям» Иосифа Флавия [Порфирьев 2005, c. 51]. Однако в этих произведениях страх Божий не упоминается в сюжетах о возникновении письменности. Связь письменности и богобоязненности обнаруживается в двух сочинениях более позднего времени, XV-XVI вв.: «Написании о грамоте» и «Беседе о учении грамоте». А.И. Клибанов относит «Написание» к произведениям еретической литературы, а «Беседу» характеризует как «обличительный», «антиеретический ответ» на «Написание» Отношение к самой грамоте в «Написании» и «Беседе» различное: по мнению А.И. Клибанова, в «Написании» звучит идея «неограничен-ности познавательных способностей разума», а в «Беседе» содержится «похвала грамоте, служащей богословию» [Клибанов 1955, с. 356-357].. Несмотря на то что тексты различны в своей сути, связь страха Божьего и письменности объясняется в них одинаково. В «Написании» сказано, что с помощью грамоты, «сим учением», люди приходят в страх Божий. И в «Написании», и в «Беседе» указывается причина, по которой была создана письменность - «ради вины» человека:

Палея «и бы^с же сифъ мужь праведенъ сему въдана бы^с и євріиская писме- на да быша разуміли снве члвічьстии и чюдеса г^са ба да сего нача бытиграмота (...) сифоу же разоумЬющю бмь преданага кму писмена и о бытии глща кму и како подобатеть ба боатисж тогда же быша нера- зумнии и дивъны имъ бАху річи сифовы»¹⁵

«Написание о грамоте»

«Сея ради вины грамота состроена, якоже бог создал и благословил человека животна, плодна, словесна [Кли- банов 1955, с. 375] (...) Грамота есть толь угодна мудрость мно- га, учение богоблаженное (...) Сим учением приходят человецы в страх божии и в древнее свое достояние, первородия обновление» [Клибанов 1955, с. 378]

«Беседа о учении грамоте»

«Тоя ради вины состроена бысть грамота, понеж (...) бог наш сотворил человека (.) и по неко- лицех летах и времени от неприязнена действа, начат расти и множи- тис в человецых злоба и отдалишас человецы от бога (...) бог милуя создание свое (,..)тог[о] ради духом святым дарова мудрецом составити грамоту, да не знающеи бога сим бога познают» [Клибанов 1955, с. 378]. грешник страх толковая палея

На этот момент обратил внимание А.Л. Юрганов: письменность была создана для того, чтобы восстановилась связь между людьми и Богом, прерванная «виной» - грехопадением [Юрганов 1998, с. 252]. После изгнания из рая люди отдалились от Бога, а письменность стала средством их возвращения к Господу.

Как и в Библии, в Палее неоднократно говорится о том, что животные испытывают страх и трепет по отношению к людям. Бог сказал: «стрхъ и трепетъ твои да буть на всФхъ сихъ» Там же. С. 45 (Быт. 2: 19-20); ср.: Палея Толковая. С. 69.. Составитель Палеи добавляет: «си^жвса створеная акы законъ приимша ш ба стрховать^с адама» Там же; ср.: «Си же вса створеная, акы законъ приимша ш Бога, богахуть бо са Адама» (Палея Толковая. С. 69-70).. Судя по всему, страх животных перед человеком подобен тому, какой люди ощущают по отношению к Богу. Книжник не раз обращается к этой идее, переосмысливая ее: «како собра нои звіри и птица парАщига гады же и вса пресмыкании кстьство бо звірьскок и птиць не не [sic!] имать приближитисА к члвку лютостьма радьма и нои [sic!] же не приближисА страха ра^д» Палея Толковая по списку, сделанному в Коломне в 1406 г. Вып. 1. С. 101; ср.: Палея Толковая. С. 141.. Такое взаимоотношение животных и людей происходит из библейской идеи о подчинении всего живого власти Бога, которая воплощается на разных уровнях, в том числе и в идее иерархичности земного и небесного миров. Власть имеет божественное происхождение и требует благочестивого повиновения. Каждый носитель власти, начиная с отца семейства и заканчивая правителем государства, должен ограждать от грехов своих подопечных и нести ответственность за спасение их душ. Соответственно, подчиненные должны относиться к нему подобающим образом, помня, что благой страх перед земной властью - часть благого Божьего страха [Антонов 2009, с. 167-169; Антонов 2019, с. 123-130, 148-150; Филюшкин 2000, с. 264].