Концепт «Другого» в конструировании цивилизационной идентичности
Николай Андреевич Хренов
Доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник отдела медийных и массовых искусств сектора зрелищно-развлекательной культуры ФГБНИУ «Государственный институт искусствознания».
Аннотация
В данном фрагменте масштабного исследования взаимоотношений на рубеже XX-XXI веков трех цивилизаций - Америки, Китая и России по принципу «Другого», основное внимание уделено присутствию цивилизации как Другого в конструировании цивилизационной идентичности. Зафиксировано, что в ситуации становления и поддержания цивилизационной идентичности Другой оказывается не только неустранимым, но и неизбежным. Более того, присутствие Другого - условие конструирования цивилизационной идентичности. Причем, не важно выступает ли этот Другой в роли друга или врага. Вариантов здесь может быть много. Доказывая этот тезис, автор обращается к исследованиям американского философа Э. Саида, доказывающего, что образ Востока был сформирован Западом. Такой образ Э. Саид называет «ориенталистским дискурсом». Он был сконструирован и внедрен в сознание других народов, в том числе, и восточных, с целью подчинения интересам Запада. Эта идентичность, присвоенная Востоку, якобы находящемуся по сравнению с Западом на низком уровне развития, оказалась выражением имперского комплекса Запада. Созданный Западом «ориенталистский дискурс с распадом империй в XX веке не ушел в прошлое, он был подхвачен Америкой. Основная задача статьи показать, что аналогичный механизм лежит и в основе конструирования идентичности России. С точки зрения Запада Россия все еще продолжает оставаться Востоком. Во всяком случае, оказывается ближе Востоку, чем Западу, чему невозможно не удивляться, поскольку с эпохи Петра I Россия ускоренными темпами проходила все этапы вестернизации, утверждая себя прозападной цивилизацией. Однако русская революция продемонстрировала, что она, кроме всего прочего, разрушала созданный Западом образ России как миссионера, внедряющего установки Запада в сознание восточных народов. На протяжении XX века в мире оказалась возможной цепная реакция освобождения народов, прежде вывших подчиненными Западу, а ныне обретающих свободу. В статье также ставится вопрос об участии в становлении идентичности не только внешних, но и внутренних факторов, в частности, ментальности народа. Рассмотрение этого фактора в статье сведен к проблеме ментальности и, в частности, к такому признаку этой ментальности как мессианизм или вера народа в свою избранность среди других народов. Опираясь на суждения В. Розанова, автор констатирует существование в мировой истории народов с присущим им и ярко выраженным мессианизмом и народов, у которых этот комплекс отсутствует. Так утверждается, что мессианизм присущ американцам, что, конечно, взаимоотношения Америки с другими цивилизациями усложняет. В статье также продолжает обсуждаться вопрос о средствах, с помощью которых осуществляется конструирование идентичности народа. В качестве такого средства автор рассматривает искусство и, в частности, кино.
Ключевые слова: Россия, Америка, Китай, американская цивилизация, цивилизационная идентичность, Другой, конструирование идентичности, ориенталистский дискурс, мессианизм, европоцентризм, Трельч, Шпенглер, Бодрийяр, Нойманн
Abstract
другой цивилизационная идентичность
The concept of the «Other» in the construction of civilizational identity
Nikolai A. Khrenov
Doctor of philosophical sciences, professor, chief researcher, department of media and mass arts, entertainment culture sector, State institute of art studies.
Being a part of a large-scale study, the article is devoted to the relationship between three civilizations, America, China, and Russia, at the turn of the XXth and XXIst centuries. The author focuses on civilization as the Other in the construction of civilizational identity. It has been noted that in forming and maintaining civilizational identity the Other turns out to be not only irremovable, but also unavoidable. Moreover, the presence of the Other is a condition for constructing civilizational identity. Besides, it does not matter whether this Other acts as a friend or an enemy. There can be many variants here. Proving this thesis, the author turns to the research of the American philosopher E. Said who argues that the image of the East has been shaped by the West. E. Said calls this image an «Orientalist discourse» constructed and implanted in the minds of other peoples, including eastern peoples, in order to subordinate them to the interests of the West. This identity, attributed to the East which, allegedly, is at a low level of development compared to the West, turned out to be an expression of the West's imperial complex. The «Orientalist discourse» created by the West did not go away with the collapse of empires in the XX century, but was picked up by America. The main purpose of this article is to show that a similar mechanism underlies the construction of Russia's identity. From the point of view of the West, Russia still belongs to the East. Or at least closer to the East than to the West, which is impossible not to be surprised at, because since Peter the Great, Russia has accelerated through all stages of Westernization, establishing itself as a pro-Western civilization. However, the Russian revolution demonstrated that it, among other things, destroyed the image of Russia as a missionary instilling Western attitudes in the minds of eastern peoples, an image created by the West. In the course of the XX century, a world-wide chain reaction of liberating nations, formerly oppressed by the West and now gaining freedom, became possible. The article also raises the question of external and internal factors, particularly national mentality, in shaping identity. The article considers the problem of mentality and, in particular, such a feature of this mentality as messiahship or the belief of the nation in their uniqueness among other nations. On the basis of the opinions of V. Rozanov, the author states that in the world history, there are peoples with inherent and pronounced messiahship and peoples who do not have this complex. So, it is argued that messiahship is inherent in Americans, which of course complicates America's relationship with other civilizations. The article also continues to discuss the means to build the identity of the nation. The author considers art and, in particular, the cinema as such means.
Key words: Russia, America, China, American civilization, civilizational identity, the Other, identity construction, Orientalist discourse, messiahship, Eurocentrism, Trelch, Spengler, Baudrillard, Neumann
Введение
В ранее представленных размышлениях [Хренов, 20206, с. 151-160; Хренов, 2021, с. 187-199] мы, касаясь трех цивилизаций (России, Америки и Китая), ограничивались лишь констатацией того, что каждый из рассмотренных народов представляет со6ой самостоятельный тип цивилизации [Лернер, 1992]. Но важно не только констатировать, но и доказывать. Судьба распорядилась так, что на горизонте мировой истории в ХХ веке, после того, как возник, подошел к завершению и отрефлексирован период европоцентризма, в центре внимания оказались три цивилизации: Америка, Китай и Россия [Хренов, 2020а]. Мы пока лишь поставили вопрос о присущих каждой из них особой ментальности и, соответственно, особой идентичности [Кондаков, 2011]. Эти три цивилизации не просто оказались заметными. Независимо от того, осознавалось это их представителями или нет, они оказались, кроме всего прочего, и претендентами на лидерство в мировой истории. И коль скоро это именно так, то они не могли оставаться по отношению к своим соперникам безразличными и нейтральными.
Результаты исследования
Каждый из названных цивилизаций принимал во внимание и свое сходство и несходство с другими цивилизациями. Это более активное между ними взаимодействие, разумеется, не могло не повлиять на изменения их идентичности. Это были не просто изменения. Их идентичности как бы заново конструировались. Это особенно заметно по сегодняшней России, актуализирующей свои евразийские комплексы [Панарин, 1995]. Но вообще-то, как считалось еще в первые десятилетия прошлого века, и Шпенглер здесь - не исключение, великие цивилизации понимают другие цивилизации плохо и, более того, и не стараются их понимать, оставаясь безразличными к тому, что в них происходит. На этой точке зрения стоял, в частности, Э. Трельч. Нельзя утверждать, что в суждении Э. Трельча нет никакой истины. Вообще, контакт между цивилизациями - одна из самых сложных проблем. И дело тут не только в том, что в настоящем времени предельно обостряется, в силу отмеченной ранее причины, - активизации цивилизационного фактора в истории, вопрос о взаимодействии между народами.
Дело однако в том, что это вообще сложная проблема на протяжении всей истории. Пожалуй, смысл этой сложности точнее всего сформулировал Эрнст Трельч, констатируя извечную неспособность взаимопонимания между, как он выражается, «великими культурами». «Великие культуры Запада, ислама, Китая и Индии - пишет он- понимают в сущности лишь самих себя, пользуясь контрастами только как средством для самопонимания и, пожалуй, для самообновления» [Трельч, 1994, с. 158]. К этой кажущейся весьма справедливой мысли Э. Трельч в своем сочинении возвращается снова и снова, уточняя ее. «В сущности - пишет он - мы знаем только самих себя и понимаем только наше собственное бытие, а поэтому только наше собственное развитие. Лишь знание их является нашей практической потребностью и необходимостью, предпосылкой собственной формирующей культуру деятельности и желание будущего. Если кругосветное путешествие есть и самый краткий путь к самим себе, то мы на этом пути, сравнивая и учась, всегда и приходим именно к самим себе. Знание чужих культур может быть чрезвычайно важным для самопознания, понимания мира и практических отношений. Но во всем этом мы понимаем и утверждаем только самих себя, формируем сколько бы мы ни приспосабливались к чужим культурам и как бы ни воспринимали их, только самих себя такими, как мы сложились и создавались в течение тысячелетий. Надо иметь мужество признать свою историческую судьбу, ибо нам не удается выпрыгнуть из нашей исторической кожи» [Трельч, 1994, с. 610].
Этот нарциссизм, это бремя непонимания, в частности, между Россией и Западом мимо внимания немецкого философа не прошло. «Уже по отношению к России, которая ведь, как и мы, унаследовала христианство и позднеантичную мистику спасения - пишет Э. Трельч - наши культурно-философские масштабы оказываются недейственными, так как у нас нет общего с ней латинского прошлого. Что же касается души Востока, то все, кто полагает, что постигли ее, признаются, что все-таки ее не поняли» [Трельч, 1994, с. 158]. Еще в 20-е годы прошлого века Э. Трельч нашел проблему, но, к сожалению, ограничился лишь констатацией ее значимости. А что же все-таки лежит в основе этого непонимания? Попробуем по поводу определяющей причины выдвинуть гипотезу такого взаимного непонимания народов.
Она связана, прежде всего, с тем образом, который сопровождает историю каждого народа. Отчасти этот образ создается самим народом. Этот образ народа является таким, каким народ представляет себя, и в этом смысле история Америки эту мысль подтверждает [Хантингтон, 2004]. Например, Ж. Бодрийяр пишет, что американцы убеждены в том, что они - центр мира, высшая сила и безусловный образец для подражания. Америка знает, что она достигла всего, о чем другие только мечтают. И вот вывод: «Америка это знает, она этому верит и, в конце концов, другие тоже верят этому» [Бодрийяр, 2000, с. 151]. Верят и будут верить до определенного времени. Да и то не все. Впрочем, как свидетельствует кинематограф, не все в это верят даже в самой Америке, о чем и свидетельствуют проанализированные в предшествующих наших публикациях анализы некоторых американских фильмов. Может быть, апогей в истории становления этой цивилизации уже и в самом деле миновал. Но, конечно, возникновению и поддержанию этого образа способствуют и внешние факторы. Иногда они всецело определяют образ того или иного народа. Это образ, каким тот или иной народ представляет другой народ. Иначе говоря, образ определенного народа создается другим народом. Он может соответствовать этому народу или не соответствовать, но он существует и во многом определяет к нему отношение.
Когда Э. Трельч говорит, что это только кажется, что западный человек понимает Восток, что он его все-таки не понимает, то это не вся правда. Правда же состоит в том, что, несмотря на непонимание другой культуры, эта культура все-таки создает образ другой культуры. Причем, нередко создает в своих интересах, то есть получается, что этот образ не соответствует реальности. Одна цивилизация проецирует на другую то, что она отторгает в собственной культуре. На этой основе между разными цивилизациями возникает противостояние [Хантингтон, 2003]. Собственно, в ХІХ веке из этого непонимания Западом России и из несоответствия создаваемого Западом образа России исходил Н. Данилевский. Но можно привести пример и из более поздней истории. Из этого непонимания Западом Востока исходит в своей книге американский интеллектуал арабского происхождения, профессор Колумбийского университета Э. Саид, утверждая, что такое непонимание может быть осознанным. Из непонимания конструируется образ Востока как недоразвившейся, неполноценной, нуждающейся в опеке Запада цивилизации.
По сути, ориентация на неполноценность, что стала основой создания в Х ІХ веке образа России, оказалась в основании того, что Э. Саид называет ориенталистским дискурсом. Генезис этого дискурса Э. Саид усматривает еще в античности. Запад продолжил эту традицию, создавая образ враждебного Востока в собственных интересах. Такой сконструированный как способ самопонимания и самоопределения самого Запада образ Востока оказался сильнее реальности. По сути, ориенталистский дискурс, по мнению Э. Саида, является средством власти Запада над Востоком. Но самое существенное здесь то, что европейская культура, как пишет Э. Саид, «выиграла в силе и идентичности за счет того, что противопоставила себя Востоку как своего рода суррогатному и даже тайному «я» [Саид, 2006, с. 10]. Получается, что Восток никогда не интересовал Запад как таковой. Еще Гете критиковал западных интерпретаторов Востока за то, что они пытаются понимать Восток в соответствии с критериями, заимствованными Западом в античности. Ориенталистский дискурс - это порождение имперской традиции Запада. По мнению Э. Саида, наука и искусство Запада в этот дискурс вписываются.
Так мы имеем сконструированную Западом восточную идентичность. А теперь затронем вопрос, как конструировался Западом образ России [Хренов, 2013, с. 110-148]. Как утверждают некоторые источники, этот образ России, создаваемый Западом, был образом «врага у ворот». Рост могущества России приводит к тому, что ее Запад начинает пугаться. Считалось, что Россия - это отсталая страна, которую христианство не могло цивилизовать. Россия по-прежнему остается Востоком, а Западу является чуждой. В качестве иллюстрации такие авторы имели в виду мусульманские, а, следовательно, азиатские национальные меньшинства внутри России. У татар, проживающих в России, были, как утверждал в 1813 году лорд Абердин, китайские лица. Комментируя это наблюдение, И. Нойманн пишет: «Отсюда лишь полшага до мысли, что если поскрести русского, увидишь татарина. Уберите внешний лоск европейской цивилизации и военную мощь России - и варвар (или даже дикарь, если поскрести достаточно сильно) появится перед вами во всей своей красе» [Нойманн, 2004, с. 130]. Отсюда, от этой наделяемой Россию идентичности делались далеко идущие выводы, о чем свидетельствуют высказывания 1832 года члена британского парламента Р. Поттера: «Пошлите флот в Балтийское море и заприте русские порты - чем станет тогда император России? - калмыком, окруженным несколькими варварскими племенами, дикарем, у которого не более власти на море, когда ему противостоит Англия и Франция, чем у императора Китая» [Нойманн, 2004, с. 130].