Материал: Концепции современного естествознания. Учебник. Учебное пособие

Геокосмический характер взаимодействия общества и природы

С точки зрения концепции космизации историю развития общества можно и нужно представлять не только как чисто социальный, но и как природно-социальный процесс. По мере того, как человек научается осваивать различные природные комплексы, он совершенствует свои производительные силы и свою социальную организацию. Вместе с тем развиваются и углубляются его познавательные способности и духовный мир. Суммируя и конкретизируя сказанное применительно к определенным этапам развития цивилизации, попытаемся наметить трехмерную графическую модель, выделив в качестве основных измерений модели социальное, гносеологическое, экологическое (см. рисунок).

Исходя из данной модели, закономерным видится переход к освоению космических природных комплексов. Ранее мы рассматривали версию К.Э. Циолковского, полагавшего, что выход в космос – закономерный этап развития любой цивилизации. На этом этапе сначала осваивается околозвездное пространство (окрестности центрального светила), к потребностям цивилизации приспосабливается среда этого пространства. А затем уже и сама цивилизация изменяет свою внутреннюю экологию, физически приспосабливаясь к условиям околозвездного (околосолнечного) космоса. Далее начинается этап распространения цивилизаций, как пишет К.Э. Циолковский, «по лицу Вселенной».

Наряду с такой версией развития цивилизаций, которой придерживаются многие ученые и писатели, занимающиеся космическими цивилизациями, есть и другие подходы. Например, версия о том, что цивилизация может развиваться по пути «внутренней Полинезии» – аналогично тому, как в условиях Земли по локальным, внутренним законам происходило развитие Полинезии, отрезанной огромными океанскими просторами от других частей света. Точно так же и цивилизация в целом могла бы развиваться не по экстенсивному пути, осваивая все новые масштабные природные комплексы и изобретая все новые средства перемещения, а по интенсивному пути обживания одного природного комплекса, совершенствуя свою культуру, познавательные способности, этические отношения и т. д. Очевидно, что и первая, и вторая версии развития цивилизации во многом моделируют так называемый западный и восточный пути социальной эволюции на Земле. Однако пока мы не можем ответить на вопрос: что заставит достаточно технологически развитую цивилизацию (на уровне освоения всего пространства собственной планеты) отказаться от экстенсивного пути? До сих пор человечество сталкивалось с давлением по меньшей мере такого фактора, как исчерпание тех природных запасов и ресурсов, с которых начато освоение данного природного комплекса, переходя от освоения естественных богатств средств существования к освоению естественных богатств труда (К. Маркс). Каждый раз это было связано с критическими экологическими ситуациями, экологическими кризисами. Можно упомянуть неолитический кризис (выбивание крупных животных и уничтожение их кормовой базы), поставивший на грань исчезновения самого человека. Только распространение агрокультурных технологий, зачатки которых к тому времени уже имелись, позволили выйти из первого в истории экологического и социально-экономического кризиса¹.

Современные технологии значительно повысили производительность труда, открыли новые горизонты социального развития и освоения пространств Земли новыми методами. Агрокультурные технологии увеличивали удельные возможности (по отношению к осваиваемым пространствам) в десятки раз. Это была глубочайшая революция в истории человечества, ею, собственно, обусловлен переход к цивилизации.

Однако и агрокультурные технологии при значительном распространении рано или поздно стали приводить к новым экологическим сбоям и кризисным ситуациям. Распахивание и интенсивное использование земель, нерациональное использование пастбищ приводило к эрозии, засолению и, в конечном итоге, – опустыниванию обширных пространств Земли в наиболее благоприятных климатических зонах. Это привело к разорению, распаду многих агрокультурных цивилизаций. Здесь мы сталкиваемся со вторым, социально-экологическим, кризисом. Проблемы, связанные с ним, освещались уже во времена К. Маркса, который был знаком со многими из таких работ. Широко известно и его высказывание по поводу одной из известных работ: «Культура, если она развивается стихийно, а не направляется сознательно... оставляет после себя пустыню...»¹. Это высказывание следует понимать не только расширительно, а иметь в виду прежде всего аграрную культуру, культуру земледелия. Однако, если перенести его на индустриальную культуру, то смысл высказывания еще более усиливается.

Вот в связи с развитием индустриальной, производственно-промышленной культуры осуществляется выход уже не на локальные и региональные, а на глобальный экологический кризис, широко развернувшийся во второй половине XX в. Он обусловлен противоречивыми взаимоотношениями индустриальной цивилизации с природным миром Земли как целым. Над этими проблемами наиболее интенсивно начали работать в конце 60-х – начале 70-х гг. представители Римского клуба – неправительственной организации, имеющей солидные частные финансовые фонды, созданные несколькими корпорациями. Им и принадлежит приоритет в системной, межпредметной постановке и анализе глобальных проблем современности. Подготовлено более 15 докладов по заказу Римского клуба. В этих докладах были «проиграны» разные сценарии глобального развития и вынесены соответствующие рекомендации относительно большинства глобальных проблем.

Главные выводы говорят о том, что воздействие индустриальной цивилизации на биосферу по ряду показателей подошло к критическому уровню. Если не изменять систему взаимодействий цивилизации с природным миром, то это чревато в первую очередь необратимыми изменениями биосферы, ведущими к началу ее неизбежной гибели. В первой половине XXI в., если изменения не будут внесены, остановить процесс уже не удастся. Эти тревожные выводы и рекомендации были серьезно восприняты на Западе и критически – у нас.

В начале 70-х гг. экологическая обстановка в СССР была как минимум вдвое лучше, чем ныне. В это время СССР, по оценкам, давал не более 10% мировых экологических загрязнений, что было в 2 раза меньше в сравнении с США. С того времени на Западе произошло, во-первых, серьезное технологическое обновление, во-вторых, была принята система политических, экономических, правовых, мер, направленных на защиту природы и ее реконструкцию. Например, в США, в Западной Европе, Японии сформировались новые отрасли индустрии – экологические, резко возрос уровень капиталовложений на эти цели. В-третьих, часть экологически вредных производств была вынесена за пределы индустриального мира. Все это дало свои положительные результаты. Улучшено качество окружающей среды в регионах высокоиндустриального развития, восстановлено естественное состояние ряда крупных природных комплексов (например, Великих озер в США), отодвинута в другие регионы угроза экологической катастрофы.

В то же время в нашей стране экологическая ситуация значительно ухудшилась, возросло число претензий к нам и со стороны международного сообщества, выросла доля экологически вредных воздействий на планетарную сферу с нашей стороны. Все это требует комплекса мер, аналогичных тем, что уже в 80–90-е гг. XX в. были предприняты на Западе, однако эти меры запаздывают.

Космизация современной науки

Ранее всего процесс космизации начинается в научном познании в связи с изучением микрообъектов и в последующем – космических объектов. Причины этого заключаются в том, что еще до начала космизации складывается ряд эмпирических и теоретических потребностей, удовлетворить которые возможно только через космизацию. Эти потребности в новых объектах и условиях сталкиваются с ограничениями, присущими сложившейся системе и условиям научного познания и в первую очередь связанными с его эмпирическим уровнем, условиями научного опыта. Прежде всего следует выделить сам ограниченный круг объектов. В докосмическую эру, да и в более ранний период, основным объектом и предметом научного познания являлись макрокосмические объекты – объекты, соразмерные с человеком. Возможностей вовлечения в этот опыт объектов иного уровня не представлялось, для этого необходимо было создать специальную систему материально-техниче­ских средств. Для макрокосмической составляющей – это ускорители, ядерные и термоядерные реакторы, генераторы электромагнитных полей. Чтобы выйти в космическое пространство, необходимо создать специальную отрасль техники и производства – ракетно-космическую технику и аэрокосмическую промышленность.

Однако ограничения опыта связаны не только с объектом и предметом. Следует отметить и те, что связаны с условиями познавательной деятельности, с носителями информации. Еще задолго до космических полетов астрономия, астрофизика занимались изучением космических объектов. Но изучаемая информация поступала от того потока электромагнитных волн, который доходил из космоса до поверхности Земли. Электромагнитное, преимущественно видимого спектра поле несло как бы отпечатки космических объектов. Другие носители информации просто отсекались атмосферой Земли. Жесткое рентгеновское, ультрафиолетовое, инфракрасное излучения, не говоря уже о вещественных носителях типа метеоритов, комет, других фрагментов вещества, просто не поступают к наблюдателю. И информацию о целом ряде космических объектов наземный наблюдатель не получает. Например, важнейшую информацию об объектах типа квазаров и пульсаров невозможно получить в полном объеме из-за такого естественного атмосферного фильтра.

Далее нужно сказать и об ограничении, связанном с системой отсчета. Наземный наблюдатель получает информацию о космических объектах, характер которой обусловлен его положением на Земле как системе отсчета. А взаиморасположение Земли в Солнечной системе и в Галактике предоставляет наблюдателю соответствующие проекции космических объектов, существующих во Вселенной. Находясь на Земле, наблюдатель не может выбрать иную систему отсчета. Только с началом космических полетов этот горизонт был прорван и представилась возможность создавать принципиально новые системы отсчета. Простейший пример показывает, как действуют такого рода ограничения. Находясь на Земле, мы можем наблюдать немногим более половины поверхности Луны. Сложившаяся естественная система отсчета представляет строго определенный ракурс исследования, и за эти пределы выйти нельзя. Можно сказать, что вплоть до конца XIX в. на это ограничение системы отсчета опирались многие построения философов-агностиков о существовании принципиально непознаваемых объектов. В частности, известен пример непознаваемого объекта – обратной стороны Луны, – приводимого философом-позити­вистом О. Контом. Рассуждения, касающиеся систем отсчета, могут быть продолжены до самых предельных границ систем отсчета. Это касается того, что все космические объекты для земного наблюдателя воспринимаются как внеположенные, а сама Земля и ее элементы – как внутриположенные, изнутри.

К концу XIX в. в эмпирическом естествознании накопилось достаточно много проблем и гипотез, которые требовали проверки и дополнительного изучения, возможного лишь в процессе преодоления естественных познавательных границ: объектов, условий, систем отсчета. Начало этого процесса и есть начало практической космизации науки, которому должны предшествовать определенные предпосылки. К ним относятся научно-теоретические (теоретический задел в самой науке), научно-организационные (определенный уровень разделения научного труда и его организации), материально-технические (экспериментально-техни­ческая база науки), не следует сбрасывать со счетов и социальные предпосылки.

Остановимся подробнее на характеристике внутренних моментов космизации науки. Космизация в науке развивается, по меньшей мере, на трех основных уровнях. Во-первых, на эмпирическом уровне, где возникают новые формы и методы эмпирического познания: космическое наблюдение и космический эксперимент. Во-вторых, затрагивает научно-теоретический уровень, где возникают новые отрасли научного знания. Третий уровень – мировоззренческий, где формируется новая научная картина мира.

Рассмотрим прежде всего изменения на научно-теоре­тическом и мировоззренческом уровнях: они свидетельствуют о том, что дают космические исследования научному познанию, как конкретно сказываются они на его развитии. За 30 лет развития космических исследований в научном познании сформировалась большая группа новых научных дисциплин. Специалисты-науковеды отмечают, что научно-исследовательская деятельность фрагментируется, делится более чем на 3000 наук, или научных дисциплин. В сфере космических исследований сформировалось более 100 новых научных дисциплин, которые можно сгруппировать определенным образом.

Прежде всего это технические дисциплины, связанные с созданием новой техники – ракетостроение, ракетное двигателестроение, космическое материаловедение, космическая баллистика, космическая иконика и др. Уже сформированы крупные учебно-научные заведения, готовящие специалистов для этой отрасли – в частности, факультеты МВТУ им. Баумана, Московского и Куйбышевского авиационных институтов, Красноярский институт космической техники и др., готовящие инженеров разного профиля: системы управления, обработки информации, конструирования, двигатели и их эксплуатация и т.д. Здесь уже существуют десятки новых специальностей.

Второй блок наук – естественные. Здесь просматривается плавный переход от предпосылок к новым наукам. В качестве представителей этого семейства следует назвать космическую физику и космохимию, космическую биологию и медицину, космическую геологию и др.

Третий блок – гуманитарные науки: космическая экономика, космическое право, космическая психология и эргономика и др. Все эти науки концентрируются вокруг космонавтики.

По мере развития ракетно-космических систем, космической техники и расширения фундаментально-научных исследований формируется ряд комплексов наук разных направлений. Необходимо отметить по меньшей мере четыре таких комплекса.

Прежде всего, комплекс наук о Земле и ее подсистемах, изучаемых из космоса или комплексно, с участием космических средств: космическое землеведение и космическая океанография, космическая метеорология и космическая геология, космическая геодезия и др. Мы отметили выше, что с выходом в космос изменяется познавательная система отсчета. Человек ранее наблюдал различные подсистемы Земли как внутриположенные, а с изменением системы отсчета – как внеположенные. То, что собиралось из фрагментов информации, полученной, скажем, от 10 тыс. метеорологических станций, расположенных на поверхности Земли, стало возможным получать за несколько часов полета орбитальной станции или метеорологического спутника за счет глобального обзора. Эта новая информация и послужила основой для новых космических наук.

Аналогичная ситуация сложилась и в связи с формированием космической геологии. Здесь четко просматривается, как новая отрасль космического знания потребовала не только нового мышления, но и новых специалистов. Старые специалисты привыкли иметь дело с определенным видом геологической информации. Они с трудом умеют пользоваться и интерпретировать космические снимки, а также мыслить на основе новых информационных блоков. Во многих отраслях, связанных с космической информацией, сложилась парадоксальная ситуация, когда эта информация остается во многом невостребованной из-за неумения ее читать. По оценкам, используется всего около 1% полученной космической информации. Новые космические информационные системы буквально захлестнули ученых и практиков новой информацией. Но эта ситуация, конечно, временная. С подготовкой новых специалистов, автоматизацией операций обработки и обобщения информации сложившаяся ситуация со временем благополучно разрешится. Этому должна способствовать и выработка новых парадигм научного мышления.

Далее следует отметить комплекс научных дисциплин, занимающихся Солнцем, околосолнечной средой и планетами. Селенология и селенография, физика Луны и физика Марса. Можно говорить о метеорологии Венеры и Юпитера, дисциплинах, описывающих поверхность и строение этих планет. Практически каждый планетный объект Солнечной системы порождает семейство новых научных дисциплин. Объем научно-познавательной деятельности в этой отрасли быстро растет.

Межпланетная среда Солнечной системы также выступает предметом изучения новых научных отраслей (космическая газодинамика, изучение магнитосферы Солнечной системы, космохимия Солнечной системы и др.), причем, естественно, развиваются они неравномерно. Одни из них накопили большой материал (селенофизика, селенология, селенография), полученный путем сейсмического зондирования, картографирования и всесторонней съемки из Космоса, изучения проб грунта, минералов в разных точках. О других объектах (Юпитер, Сатурн, дальние планеты) имеется более скромная информация. Однако основные направления развития всех «представителей» данного комплекса достаточно ясны.

Необходимо также выделить комплекс научных направлений, занимающихся изучением макроземных предметов в космосе, включая человека. Знаний такого рода пока очень недостает. Здесь нужно говорить о различных направлениях, на которых основывается космическая технология, о космической микро- и макросоциологии, о психологии межпланетных полетов, космической биологии человека и животных и др.

Следует выделить комплекс астрономических дисциплин, сформировавшихся на эмпирической базе космических исследований. Он достаточно представителен. До начала космических полетов многих дисциплин этого комплекса просто не было: это рентгеновская, инфракрасная, ультрафиолетовая астрономия, астрономия высоких энергий и т.д.

Как развиваются и взаимодействуют между собой названные выше дисциплины? Эти взаимосвязи развиваются по меньшей мере в трех направлениях.

Во-первых, возникновение и развитие новых космических наук-аналогов существующих «земных» наук. Да и трудно предположить иное направление развития. Космизация вызревает на базе земного знания и решает прежде всего те проблемы, которые уже были поставлены, используя соответствующие методы. Поэтому селенология, ареография («география» Марса), метеорология Венеры, космическая океанография – это все различные аналоги наук, имеющих свою солидную «земную» историю. Но число этих аналогов многократно увеличивает объем знания, накопленного в рамках земного опыта.

Второе направление – возникновение дисциплин, обобщающих в единые концепции те закономерности, которые установлены в разных особенных формах на различных космических аналогах. Это такие интегральные дисциплины, как планетология и планетография, метеорология и климатология планет, физика планет и др.

Наконец, не вызывает сомнения необходимость космических наук, не имеющих земных аналогов. В частности, экзобиологии, чья задача – изучение принципиально новых форм жизни, возникающих, скажем, в условиях космической среды. Следует упомянуть астросоциологию, предметом которой будут внеземные цивилизации различной природы. Здесь наиболее интересны гипотезы, уходящие от рассмотрения земной цивилизации как аналога. Это направление быстро развивается на уровне разработки новых теоретических моделей и представлений.

В какой мере теоретический уровень космического знания связан с предшествующим этапом развития науки, который называют геоцентрической наукой? Эта наука, с одной стороны, была замкнута на предметы по преимуществу макроземной природы, а с другой – ограничена определенной системой видения этих предметов. Следует предвидеть некоторые переходные формы движения от геоцентрической пауки к космической. Например, такой промежуточной формой выступает космический геоцентризм, суть которого в том, что какие-то свойства, закономерности, первоначально установленные для макроземных объектов, переносятся на космические объекты. Это вполне естественно, но затем, когда устанавливаются новые, парадоксальные собственные проявления космических объектов, выдвинутые ранее экстраполяции корректируются или даже отбрасываются. В такие переходные формы вписываются отрасли науки, изучающие и неживые и живые объекты, и человека. Можно рассмотреть все сказанное на примере поисков жизни в Солнечной системе, формировании предпосылок экзобиологии и космической биологии.

Такой поиск шел по пути конуса (сужения) возможностей. Еще в 20-е гг. нашего века в качестве объекта, обладающего условиями для существования жизни, рассматривалась и Луна. Во всяком случае, известный астроном В. Пекеринг в 1921 г., наблюдая в кратерах Луны теневые динамические эффекты, интерпретировал их как проявление жизни (насекомые). К концу 20-х гг. Луна все же перестала рассматриваться как объект, где возможна жизнь. В качестве основных «претендентов» на эту роль оставались Венера и Марс. В 40–50-е гг. очень интенсивно стала развиваться такая дисциплина, как астроботаника, одним из основоположников которой был известный советский астроном Г.А. Тихов.