[...] Пожар на корабле не был полностью затушен и продолжал тлеть. Вечером, около 7 часов, когда мы уже находились внутри карантина, мы услышали мощный взрыв. Как выяснилось - взорвался порох, который успел немного подсохнуть. Корабль над водой был практически уничтожен. Над поверхностью торчало только 2 трубы. Но подводная часть пострадала мало. Впоследствии русские смогли поднять со дна моря 16 пушек и паровую машину.
[...] Русские относились к нам очень хорошо. У них были добрые сердца. Нас даже жалели. Раненым оказывали должное внимание. Погибших нижних чинов похоронили на карантинном кладбище. Капитан Джиффард прожил в карантине месяц, но жизнь его спасти не удалось. Он умер от гангрены. Капитана с почестями похоронили на городском кладбище. В Одессу прибыла жена капитана, чтобы разделить с мужем тяготы плена, и только тут она узнала о его смерти. Ей показали могилу мужа и оказывали всяческую помощь. Русские оказались очень добрыми и милосердными людьми. Именно тут мы осознали, что совсем ничего не знаем о своем враге [1].
Из показаний очевидца Осипа Чижевича
Бывший гласный Городской Думы Одессы О.О. Чижевич также оставил свидетельства о крушении «Тайгера»:
«В одно туманное утро садовник мой, проходя берегом моря, услышал на границе моей дачи с дачей Кортацци (ныне Вагнера) говор на незнакомом языке, шум от весел и колокольный звон. Заподозрив присутствие на воде неприятеля, он дал знать об этом ближайшему казачьему пикету. Оттуда поскакали в город и в скорости явилось на берегу военное начальство и казаки. Когда туман разошелся, к величайшему удивлению, показался на расстоянии от берега не более 50 саженей большой неприятельский английский пароход «Тигр». Оказалось, что пароход во время тумана вскочил на подводную скалу и врезался килем так сильно, что не мог двинуться ни взад, ни вперед. Стараясь быть незамеченным, неприятель боялся дать пушечный сигнал товарищам, двум пароходам с ним крейсировавшим, только звонил в колокол и тщетно употреблял все усилия, чтобы сняться собственными средствами.
Стоя носом к берегу, с орудиями, обращенными по сторонам, неприятель не мог стрелять по нашим из орудий и стал производить ружейную пальбу. На предложение сдаться командир парохода отвечал отказом и, в надежде прибытия помощи, продолжал отстреливаться. Но когда с нашей стороны сделано было несколько выстрелов из легких орудий и одним из них командиру парохода, Джиффорду, оторвало ноги и многих ранило, флаг был спущен, и пароход сдался.
Пароход «Тигр», один из лучших, был нечто вроде морской школы. На нем находились преимущественно гардемарины и мичманы, принадлежавшие к самым аристократическим английским семействам. Для принятия пленных отправлены были на лодках казаки. Небывалое событие! Казаки взяли в плен пароход. Когда пленных свезли на берег, оставлен был на пароходе и на берегу сильный караул.
Рассказывали, что когда пленных везли в Карантин для обсервации, через Михайловскую площадь, на которой после праздников оставались неубранными столбы от качелей, пленные вообразили, что это виселицы, приготовленные для них, а самые молоденькие даже расплакались.
Капитан Джиффорд от раны скончался. [...] С пленными обращались очень любезно и внимательно. Впоследствии их отправили внутрь России.
[...] На другой день после взятия парохода, два другие английские крейсера увидели участь своего товарища. Чтобы не дать возможности воспользоваться призом, они порешили уничтожить свой пароход и стали в него стрелять. Услышав пальбу, многие - в том числе и я - поехали из города поглядеть, что происходило. Проезжая мимо лагеря, я заметил движение войск, но по дороге никого не встречал.
[...] Когда наши орудия стали стрелять по пароходам, - они отошли дальше в море и оттуда, находясь вне выстрелов легких орудий, стали пускать залпами с целого борта снаряды из своих бомбических пушек в наши войска.
[...] Когда с нашей стороны прекратили бесполезную стрельбу, пароходы опять приблизились и стали пускать снаряды рикошетом по воде, весьма удачно попадая в свой пароход и постоянно разрушая его более и более. Когда все убедились, что выстрелы направляются исключительно на разрушаемый пароход и при том очень верно, на берегу собралось много публики. Виднелись дамские шляпки и зонтики, а смельчаки из простонародья бросались в море и близко подплывали к обстреливаемому пароходу. Картина была великолепная. Каждый пароход подплывал по очереди и, выпустив снаряды из всего борта, плыл дальше, делая полукруг и вновь заряжая орудия. На его место немедленно являлся другой пароход и производил такой же маневр. Когда вся надводная часть парохода была разрушена, бомбардировка прекратилась. Все побережьебыло покрыто плавающими частями парохода, мебелью, бочонками с вином и ромом и т.п. Не смотря на оцепление берега и строгий надзор, вещи расхищались, в особенности вино и ром. Было несколько смертных случаев между солдатами от излишнего употребления алкоголя.
И мне садовник принес в город ром, который он вынес через цепь в садовой поливальнице. Привезли мне тоже несколько досок палисандрового дерева от обломков парохода, из которых сделана мебель и до сих пор существующая. В городе появилось в продаже много вещей: шкатулок, столиков, сигарочников и т.п. с надписью: «Тигр», «30 апреля 1854г.».
[...] Сколько не старались англичане уничтожить свой пароход, все же осталась подводная часть и машина почти не поврежденной. Эту машину вытащили из воды и впоследствии установили на Императорскую яхту, которой, в память события, дали наименование «Тигр» [2].
Обследование корпуса
После ухода английских кораблей, на фрегат, вернее, то, что от него осталось, для официального осмотра командировали комиссию во главе с лоцманом Одессы Луиджи Мокко. Для дачи необходимых пояснений комиссию сопровождал второй лейтенант «Тайгера». Подводная часть парохода оказалась практически неповрежденной.
С первого взгляда было ясно, что еще до прибытия комиссии остов фрегата основательно почистили вчерашние «добровольцы» и незваные ночные визитеры. Исчезла большая часть корабельной документации, взломаны и выпотрошены матросские рундуки. Даже личный сейф капитана, который накануне был сгружен на берег, бесследно исчез. По факту хищения было заведено следствие, которое взял под свой личный контроль шеф Одесской полиции майор Аркудинский, впрочем, безрезультатно.
Множество личных вещей, собранных на борту, было возвращено их владельцам, находящимся в карантине. Однако, как заметил А.П. Молчанов, «газеты, иллюстрации и книги подвергались строжайшему гонению одесского начальства. Библиотека «Тигра» уехала немедленно в цензурный комитет, в С.- Петербург, и более не возвращалась; все кусочки старого Times'a, в которые были завернуты вещи пленных, тщательно отобраны; осторожность с печатным словом была так велика, что русская цензура вырезала даже из «Illustrated London News» вид города Севастополя» [14, с. 182].
Самой большой удачей комиссии следует признать обнаружение секретного «Наставления для английской морской корабельной артиллерии», вскоре опубликованного на страницах Морского сборника.
По некоторым сведениям, в трюме был обнаружен обезглавленный труп в греческом одеянии. Сколь-нибудь внятного разъяснения по этому поводу получено не было, что и породило массу спекуляций. До сих пор существует расхожая версия, что так англичане расправились с лоцманом-патриотом, который ценой своей жизни навел вражеский фрегат на камни.
Разумеется, Луиджи Мокко интересовали, в первую очередь, пушки, затопленные вокруг фрегата. Их насчитали 19. Вызванные портовые водолазы в том же месяце осуществили осмотр подводной части «Тайгера», подняли орудия и демонтировали паровую машину. Последнюю, как отмечалось выше, действительно установили на императорскую яхту «Тигр».
Трофейные пушки были использованы для усиления обороны Одессы. Одиннадцать из них успешно прошли испытание усиленным зарядом пороха и были установлены на береговых батареях. Во время этого испытания одну из пушек, поврежденную корабельным пожаром, разнесло на куски. Два самых крупных бомбических орудия попали на Центральную батарею в конце Канатной улицы, которую выстроил за свой счет Луиджи Мокко.
Но, разумеется, самым известным артефактом «Тайгера» является пушка на лафете, водруженная на постамент на Приморском бульваре и превратившаяся в исторический символ Одессы.
«Флаг с погибшего «Тигра» был высочайше пожалован морскому кадетскому корпусу 11 мая 1855 года. 13 мая, утром в половине одиннадцатого часа, генерал-адмирал, великий князь Константин Павлович, на пароходе «Фонтанка» прошел в Кронштадт между кораблями, расположенными на малом рейде. Пароход вел на буксире катер, на флагштоке которого, под русским флагом, развевался английский с парохода «Тигр»... Это было последним нашим торжеством в Восточной войне» [3, розд.26].
Артефакты с «Тайгера» в музее Одессы
Несколько артефактов с погибшего фрегата можно и сегодня увидеть в экспозиции Одесского историко-краеведческого музея. Среди них директор музея В.В. Солодова особо выделяет предметы обстановки, снятые с английского корабля:
- глобус земной сферы,
- морской компас,
- кресло с высокой спинкой, обитое кожей, возможно принадлежавшее самому капитану Джифарду.
В фондах музея хранятся также всевозможные поделки ХІХ века, сделанные из обломков «Тайгера». В мемуарной литературе есть сведения об «открытии фабрикации пресс-папье, коробочек для спичек, набалдашников для тростей, шкатулок и др. с соответствующей надписью. В.В. Солодова совершенно справедливо отмечает, что эти сувениры, «в виду большого количества вызывали у современников сомнение в их подлинности, но при этом пользовались повышенным спросом» [12].
Часть из них попали в музей стараниями графа М.М. Толстого, попечителя Одесской городской публичной библиотеки. Уже в 1908 году в музейных витринах находились не только переданные М.М. Толстым рисунки, касающиеся осады Одессы во время Крымской кампании, но и осколки бомб и колоколов, а также части взорванного фрегата. В фондах хранится обломок деревянной обшивки «Тайгера» длиной 16 см. с бумажной наклейкой с надписью: «Даръ Графа М.М. Толстого. Англійскій фрегатъ «Тигръ» сълъ на мель у берег. Малаго во время тумана и былъ захваченъ нашими войсками».
К числу материальных свидетельств о бомбардировке Одессы и гибели «Тайгера» следует отнести также работы художников Ф. Гросса, В. Тимма, А. Сухова, печатавшиеся в литографиях А. Брауна, П. Францова и Л. Нитче (Одесса), Э. Лилье, А. Руднева (Москва). В Одесском музее можно увидеть литографии Гросса с выразительными названиями «Взятие английского парохода «Тигр» 30 апреля 1854 г.», «Отражение двух английских пароходов, пришедших на помощь к сдавшемуся пароходу-фрегату «Тигр», 30 апреля 1854 г.», «Взрыв сидящего на мели английского парохода- фрегата «Тигр» в виду других двух отбитых пароходов у хутора Кортаци, 30 апреля 1854 г.».
Состояние остова на дне
Своеобразным мемориалом стали и остатки самого фрегата на дне. Хотя, конечно, о какой-либо целостности или сохранности объекта речь не идет. Ведь севшее на мель судно сначала всеми силами пытались стащить с рифов, не думая перед лицом врага о такой мелочи, как сохранность днища; затем несколько часов его обстреливали русские и британские пушки; несколько часов на фрегате бушевал пожар, пока не последовал взрыв крюйт-камеры; судно затонуло, но при первой же возможности затонувший остов был обследован, паровая машина, пушки и все, что представляло хоть малейшую ценность, подняты; долгие годы местные жители использовали дерево корпуса для изготовления сувениров. Добавим к этому, что более чем полтора столетия осенние шторма и ледостав нещадно крошили все, что осталось от рэка - глубина-то всего 4 метра!
Не удивительно после всего этого, что о «Тайгере» забыли. Не то, что никому не было известно его местонахождения, нет. Просто одесситы утратили к нему всяческий интерес.
Со временем коренным образом изменился и береговой ландшафт. Прямо напротив рэка были возведены высокие бетонные волноломы, отделяющие от моря искусственную лагуну, в которой приютился яхт-клуб.
Дайвер на «Тайгере».
Фото с http://hmhsbritannic.ucoz.ru/photo/fregat_quottigrquot/28-0-601
Современные исследования начались в 1999 году, когда во время учебных погружений дайвцентра «Nerey» стали попадаться фрагменты кораблекрушения. Информация о месте крушения фрегата «Тайгер» была неточна и противоречива, поэтому с каким кораблекрушением встретились подводники, сразу было неясно. Обследованы были остатки судового набора, представленные, главным образом, фрагментами килевого бруса. Вокруг концентрировались тяжелые предметы, составлявшие когда-то груз боевого корабля: ядра, картечь, гвозди...
К исследованиям приступил подводный археологический клуб «Наварэкс». Поднятые на тот момент фрагменты были переданы Одесскому Музею Морского Флота. Совместно со специалистами музея мы и пришли к выводу, что имеем дело с фрегатом «Тайгер».