Скоротечная дуэль быстро продемонстрировала всю безвыходность положения фрегата. Уже первые выстрелы пушек Абакумова пробили корпус с левого борта, в двух местах вспыхнули пожары. Команда отважно боролась за живучесть своего корабля, пока разрывом гранаты не был серьезно ранен в обе ноги капитан Джифард. Он передал командование первому лейтенанту Альфреду Ройеру, и хирург тут же ампутировал у него левую ногу. Три последних залпа полевой артиллерии поставили точку в этом поединке, заставив замолчать последнюю пушку фрегата, способную отстреливаться. К 10 часам утра англичане выслали парламентеров с просьбой прекратить огонь - королевский фрегата сдается. На мачте «Тайгера» был спущен «Юнион Джек» и поднят российский флаг.Британцы успели уничтожить сигнальные книги, когда корабль окружили неизвестно откуда взявшиеся лодки с казаками. Это командир 3-й роты Одесского батальона карантинной стражи поручик Цигара мобилизовал шесть баркасов с греческих суден и вместе с сотней добровольцев дважды ходил «на абордаж» фрегата. Архивы сохранили нам имена подпоручиков Белоненко и Закревского, унтер-офицеров Степана Степченко и Павла Гричко, рядовых Петра Андрющенко, Василия Баранюка, Тимофея Бондарчука, Ивана Грищука, Леонтия Горбаченко, Селиверста Дрешуха, Тимофея Калиневского, Федора Курника, Павла Полянского, Никодима Фищенко, Иосифа Шульги и проч. [5, с.12-13]. Во время первого рейса трофеями Цигары стал гюйс с «Тайгера», плававший в море, и капитанский катер. По приказу генерал-майора Корвина Красинского поручик доставил в Одесский порт тело погибшего англичанина.
К этому времени из Одессы прибыло начальство во главе с губернатором генералом Д.Е. Остеном-Сакеном, который подтвердил условия сдачи. Вместе с губернатором на место боя явился начальник полевой артиллерии Одесского гарнизона генерал-майор Майдель, первым делом отчитавший поручика Абакумова за самовольное оставление вверенного ему поста в Лютсдорфе. Настоящий герой утреннего боя был отправлен под домашний арест, а победой распоряжались совсем другие командиры. Пленных английских моряков - тяжелораненого капитана, 24 офицера и 201 матроса и гардемарина - стали переправлять на берег. К числу трофеев следует причислить изъятые на «Тайгере» 110 винтовок, 186 штыков, 86 палашей, 3 тесака и 7 пистолетов [10, с. 109].
Но не успели еще снять с борта всех раненых, как на горизонте показались «Везувий» и «Нигер». С ходу они отрыли огонь из дальнобойных крупнокалиберных орудий - туман к тому времени уже рассеялся. Пристрелявшись и еще более приблизившись к побережью, английские пароходы открыли огонь залпами из орудий основного 36-фунтового калибра. На берегу появились убитые и раненные. Но едва англичане оказались в пределах досягаемости русских полевых батарей, им ответили 8 орудий 16-й артиллерийской бригады и 4 орудия 10-й резервной бригады под командованием полковника Гороновича и капитана Верховского соответственно. В течение двух часов они обменивались залпами с противником, вынудив их отойти на безопасное расстояние.
В перестрелке получил повреждения баркас греческого шкипера Лулудаки, пытавшегося даже под обстрелом проникнуть на борт «Тайгера».
Последовавший ему на выручку поручик Цигара был контужен, но баркас удалось спасти. Кроме того, во время своего второго рейса Цигара захватил 10- тивесельный катер и один из двух «кожуховых ботов» (баркасов, оббитых медью). Оба гребных судна были доставлены в порт, где сданы унтер-офицеру Полищуку [5, с.23].
Видя, что снять с мели “Tiger” и увести с собой нет никакой возможности, британские капитаны решили уничтожить его артиллерией. В два часа дня они сосредоточили огонь на собственном флагмане и разрушили надводную часть судна. В знак траура на «Нигере» и «Везувии» были подняты черные стяги. Произведя по три прощальных залпа в море, английские пароходы покинули место боя [10].
Пожар на остове «Тайгера» бушевал до семи часов вечера, когда произошел взрыв в наполовину затопленной крюйт-камере. На глазах многочисленных очевидцев фрегат «со страшным грохотом весьма эффектно взорвался» и пошел ко дну.
Из показаний первого лейтенанта фрегата “ Tiger ”Альфреда Ройера Важным источником, проливающим свет на описываемые события, являются свидетельства Альфреда Ройера - первого лейтенанта «Тайгера», принявшего командования после ранения капитана Джифарда. Вот выдержки из этого документа:
Примерно в полшестого утра 12-го мая (30 апреля по новому стилю) 1854 года, через 3 недели после бомбардировки Одессы, в которой Ее Величества пароходо-фрегат “Tiger” брал активное участие, мы попали на мель в 150 ярдах (примерно 135 метров) от берега, в четырех милях (примерно 7,5 километров) южнее Одессы. Мы отделились от Адмирала и флота днем ранее, в составе «Везувия» и «Нигера», для прохождения вдоль берега.
Во время плотного тумана, обычного для Черного моря в это время, мы потеряли из виду своих сопровождающих. Несмотря на то, что наш курс был проложен тщательно и с осторожностью, сильное течение отнесло корабль западнее расчетного положения. Земли не было видно, да вообще ничего не было видно. Мы не удивились бы, если бы оказались ближе к Тендровской косе, чем к материку. Туман, в который мы попали, иногда встречается у берегов Ирландии, но я никогда не видел ничего подобного в Средиземноморье. Когда я заметил, что утлегарь нельзя различить с палубы, создалось ощущение, что нас поглотила кромешная тьма. К счастью, погода была спокойной, поэтому удар при столкновении со скалами (корабль застрял между двух скал, как позже выяснили русские водолазы) показался легким прикосновением, и мы подумали, что сели на песчаную мель, которая, как мы знали, лежала к востоку от нашего курса. Из-за этой мели, наш курс был проложен немного западнее. Под впечатлением того, что мы сели на песчаную мель, мы были уверены в том, что быстро и без проблем сможем снять с нее корабль.
Нос корабля был направлен на берег. К берегу был слегка повернут левый борт. Мы понимали, что вскоре по нам начнут стрелять пушки. Нужно было соорудить защиту. На носу корабля мы выстроили баррикаду. В ход пошло все - гамаки, одеяла, личные вещи, мебель, тросы. Эти меры помогли защитить людей от пуль, но против артиллерии это было довольно слабое укрытие. [...]
Команда корабля открыла ответный ружейный огонь. Из-за большого количества любопытных, продолжавших стекаться к месту битвы, была большая вероятность трагедии. Мы старались стрелять только по атаковавшим нас войскам, стараясь не навредить любопытным.
Около половины десятого по нам начала стрелять артиллерия. Батарея состояла из восьми 24-фунтовых пушек (калибр 152 мм), только что доставленных из Одессы. Они были расположены на обрыве, и из-за того, что мы не могли изменять наклон корабля, они были вне досягаемости наших орудий. Стало очевидно, что для облегчения корабля нужно было сбросить бесполезные пушки в море. Якорь перебросили в южном направлении, 16 пушек утопили в море. Но, несмотря на опасность, которой подвергались люди на верхней палубе во время работы, корабль так и не сдвинулся с места.
Команда напряженно всматривалась в берег и на компас, чтобы уловить движение корабля. Внезапно кто-то вскрикнул «Он сдвинулся!», но кричавшийошибся. Наши усилия не смоги ничего изменить - корабль крепко застрял в ловушке.
Тем временем у нас появилась идея перетащить одну пушку на верхнюю палубу и отвечать огнем на обстрел. Но стрельба в таком положении была малоэффективной.
Огонь русских пушек приходился, в основном, по снастям, принося большие разрушения. Вскоре ядра стали попадать в корпус. Корабль стал получать пробоины. Если бы корабль не сидел на скалах, он бы начал тонуть из-за пробоин, заделать которые мы были не в состоянии.
Корабль обстреливался калеными ядрами, и вскоре мы обнаружили 2 очага пожара - один на центральной мачте, второй - в очень опасном месте. Ядро пробило корпус у носа и оставило идеально круглое отверстие в кают- компании, и стало причиной пожара. Через отверстие можно было рассматривать берег, как в иллюминатор. Кают-компания находилась рядом со складом пороха, и нужно было сделать все возможное для недопущения пожара. Всех, кого можно мы отправили на помпы для борьбы с огнем. Четыре помпы работали без перерыва и смогли сбить пламя. Затем три помпы начали заливать пороховой склад. Работа эта была не легкой.
В четверть одиннадцатого ядро из 24-фунтовой русской пушки разорвалось около единственного нашего орудия. От взрыва пострадал гардемарин и три человека, обслуживающих орудие. Кроме того, взрывом оторвало левую ногу и ранило в правую капитана Джиффарда, стоявшего у орудия. Осколком разбило подзорную трубу, находившуюся в руках у капитана, и кроме этого у капитана оказалось 10 или 11 осколочных ранений.
Несчастному гардемарину оторвало обе ноги, и он прожил всего несколько часов после ампутации, проведенной хирургом на борту. Он умер по дороге в госпиталь, уже на берегу.
Вильям Трейнер, командир орудия, потерял левую ногу и умер по пути в госпиталь, после надлежащей помощи на борту. Вильям Тэннер, обслуживающий орудие, получил несколько ранений в бедро. Он вылечился, проведя некоторое время в госпитале. Томас Худ, подносчик пороха, 14 лет от роду, получил несколько ранений в живот и прожил всего несколько дней по прибытии в госпиталь. Он продолжал сражаться даже с ранением.
Это попадание прекратило ответный огонь с корабля. Через некоторое время русские тоже также прекратили стрельбу.
Раненых снесли вниз, в оружейную, для оказания помощи. Капитан, пользуясь своим правом, приказал поднять русский флаг, сигнализирующий о сдаче в плен. Третий лейтенант был отправлен на берег под белым флагом для переговоров, так как флаг на корабле могли не разглядеть с берега из -за тумана.
Третий лейтенант вернулся ни с чем. Он не смог изъясниться с русскими на английском, а французского он не знал. Кроме того, по правилам карантинаон не смог близко подойти к русским и общался на расстоянии. И тогда на берег отправили меня. Я отправился на переговоры с младшим офицером. По прибытии на берег мой сопровождающий остался в шлюпке, а меня под конвоем проводили к генералу Остен Сакену. Около генерала стояли 2 солдата и офицер карантина с пистолетом наготове. Я стоял в 30 ярдах от генерала на обрыве. Я общался с генералом на французском и передавал результаты нашей беседы своему подчиненному в шлюпке на английском.
Решение об отправке парламентеров было принято нами правильно. Генерал Остен Сакен принял русский флаг на нашем корабле, как сигнал сопровождающим нас судам. Я развеял сомнения генерала, сообщив о том, что это сигнал русским о сдаче в плен. Остен Сакен задавал много вопросов. Он спрашивал о количестве команды на корабле, вооружении, о том, какое участие наш фрегат принимал в бомбардировке города 10 апреля. По всем вопросам я давал исчерпывающие ответы. Генерал также поинтересовался тем, куда и зачем мы шли, но я уклонился от ответа, сославшись на то, что этой информацией обладает только капитан, а он тяжело ранен и находится на корабле.
Генерал отметил храбрость капитана, офицеров и команды корабля и разрешил команде сойти на берег. Он дал распоряжение в кратчайшие сроки доставить раненых в госпиталь. Остен Сакен гарантировал неприкосновенность личных вещей команды.
Понимая, что необходимо спешить, генерал потребовал поторопиться с высадкой, иначе он вынужден будет открыть огонь на уничтожение. Остен Сакен прекрасно понимал, что сопровождающие корабли слышали перестрелку и спешат к месту боя.
Я написал карандашом записку для команды, изложив требования русских. Русский младший офицер наколол ее на кончик сабли и отнес моему офицеру на берегу. Требования карантина исключали любой контакт.
Пока записку доставляли на корабль я смог осмотреться. Русских солдат было около 3000, и состояли они из батальона пехоты и нескольких эскадронов улан. Точно подсчитать было невозможно из-за спешащих к месту сражения многочисленных любопытствующих. Никто из местных жителей не считался с опасностью, которая могла их ожидать. Войска русских и батарея расположились на территории дачи Кортацци - мэра Одессы, причинив большой ущерб саду.
Через четверть часа появилась карета и несколько легких повозок, которые предназначались для раненых. Русские держали слово.
Остен Сакен хмурился и с напряжением всматривался в горизонт. Только когда он увидел шлюпки, плывущие к берегу, он немного упокоился.
Когда англичане прибыли на берег генерал распорядился отправить на судно группу солдат. Не успела шлюпка отойти от берега, как на горизонте, в полумиле от “Tiger-а” появились очертания двух кораблей. Русские были предельно внимательны, и шлюпка мгновенно развернулась. «Нигер» и «Везувий» пришли на помощь.
Подошедшие корабли не сразу разобрались в обстановке. Между половиной двенадцатого и двенадцатью они начали обстрел берега. Офицеры кораблей не видели, что на берегу в толпе находятся и их соплеменники. Ядра и пули летели во все стороны. Русские, по отработанной команде, залегли плашмя. Пленные англичане под огнем погрузили раненых и колонной, под сильным конвоем, покинули берег. Обстрел берега продолжился и после того, как пленные отправились в карантин.
Обстрел не причинил русским урона. Войска укрылись за высоким берегом, в зоне поражения остались только пушки с батареи.
Тем временем англичане разобрались в ситуации. Они поняли, что “Tiger” прочно застрял, и команда корабля сдалась в плен. Бесполезный обстрел прекратился, и корабли ушли докладывать адмиралу о потере вымпела.