Компетентный переводчик как одна из гарантий обеспечения права участников производства по делам об административных правонарушениях пользоваться родным языком
Вербицкая Мария Александровна,
Ткаченко Наталья Николаевна
Аннотация
В статье анализируются нормативные требования, предъявляемые к переводчику как к участнику производства по делам об административных правонарушениях. Приводятся наиболее типичные ситуации, связанные с нарушением принципа, закрепленного в ст. 24.2 КоАП РФ (принципа языка производства). Рассмотрен такой критерий, как владение языками, необходимыми для перевода. Обосновывается необходимость публичной сертификации переводчиков и внесения соответствующих изменений в действующее законодательство.
Ключевые слова: производство по делам об административных правонарушениях, переводчик, требования, предъявляемые к переводчику, ответственность переводчика за заведомо неправильный перевод.
Abstract
Competent interpreter as one of the guarantees of ensuring the right of participants of proceedings on cases of administrative offences to use native language
Verbitskaya Maria Aleksandrovna
Tkachenko Natalia Nikolaevna
The article analyzes the normative requirements to the interpreter as a participant of proceedings related to administrative offenses. The most typical situations related to the violation of the principle enshrined in Art. 24.2 of the CAO RF (the principle of the language of proceedings) are presented. Considered such a criterion as the knowledge of languages requiredfor translation. The needfor public certification of interpreters and relevant changes in the current legislation is justified.
Keywords: proceedings on cases of administrative offenses, interpreter, requirements for the interpreter, interpreter 's responsibility for knowingly wrong translation.
Российский законодатель довольно лаконично закрепил в КоАП РФ требования, предъявляемые к такому участнику производства по делам об административных правонарушениях как переводчик (незаинтересованность в исходе дела, достижение совершеннолетия, владение языками или навыками сурдоперевода, необходимыми для перевода). Данное обстоятельство затрудняет выявление критериев, которым он должен соответствовать. Анализ административного законодательства позволяет подвергнуть сомнению тот факт, что предъявляемые к переводчику требования в полной мере обеспечат соответствующим участникам производства предоставление квалифицированного перевода.
Как отмечает Е.Б. Лупарев, пробелы в части определения статуса и квалификации переводчика имеются в КАС РФ, АПК РФ, ГПК РФ, КоАП РФ и ряде других законов [9, с. 155]. Российское процессуальное законодательство не устанавливает формальных требований к уровню знаний переводчика. административный язык процессуальный юридический перевод
Более того, даже ведущие лингвисты-переводоведы констатируют, что далеко не все выпускники переводческих отделений вузов готовы к переводческой деятельности. В связи с этим представители общероссийской общественной организации «Союз переводчиков России» несколько раз выходили с инициативой о введении сертификационного (аттестационного) экзамена для переводчиков. Однако данное предложение до сих пор не реализовано, потому что не до конца разработан вопрос о требованиях к профессиональным переводчикам [3, с. 9].
Также инициативной группой переводоведов был разработан проект Положения о присяжном (судебном) переводчике. Данный проект обсуждался на заседании членов Союза переводчиков России летом 2015 г. в Крыму и получил положительную оценку членов правления. Но данный проект пока еще не претворен в жизнь.
Обращается внимание на данную проблему и в диссертационных исследованиях по административному праву [4, с. 94-97; 16, с. 152]. Так, О.А. Рябус в своей диссертации также отмечает отсутствие формализованных критериев квалификации переводчика и, как следствие этого, - возможность привлечения в производство лица, не имеющего достаточных языковых знаний и навыков для исполнения своих процессуальных обязанностей. Подобная ситуация может повлечь нарушение процессуальных прав лиц, не владеющих языком производства по делу об административном правонарушении [16, с. 152].
Можно согласиться с мнением А.И. Буха- нова, что «хорошее знание языка, знание определенной отрасли и владение инструментами перевода - залог грамотного и квалифицированного переводчика» [2, с. 126].
Анализ правоприменительной практики и результатов интервьюирования 115 сотрудников ОВД, осуществляющих производство по делам об административных правонарушениях, проводимый в Ставропольском крае и Ростовской области в течение 2021 г и 9 месяцев 2022 г. позволил выделить следующие наиболее типичные ситуации, связанные с нарушением принципа, закрепленного в ст. 24.2 КоАП РФ (принципа языка производства).
Как отмечается в юридической литературе, в силу изменения миграционных процессов на территории нашего государства стали приезжать иностранные мигранты из африканских и азиатских стран, которые не владеют общераспространенными языками. В данных условиях субъекты административной юрисдикции вынужденно (и закон это не запрещает) прибегают к услугам непрофессиональных переводчиков. Поэтому в некоторых субъектах РФ возникают проблемы не только с подбором переводчиков с редких азиатских и африканских языков, но и таких языков, как японский, финский, абхазский [9, с. 152].
Довольно распространено участие непрофессионального переводчика, владеющего только устным русским языком (не имеющим навыков письма). Данное обстоятельство делало невозможным осуществление письменного перевода с русского на язык необходимого перевода.
Нередко можно обнаружить отсутствие у переводчика предметно-специальных знаний в области юриспруденции (хотя бы глоссария), специальных знаний из других областей (например, из криминалистики), что существенно осложняет как устный, так и письменный перевод. Широко распространены случаи, когда переводчики отказываются от перевода юридической терминологии, например, на арабский язык [9, с.152].
В этом отношении интерес представляет исследование, проведенное Н.П. Глинской. Анализируя проблемы эквивалентности перевода юридической терминологии, Н.П. Глинская делает заключение, что для авторского права проблема перевода связана с существованием исключительно американских правовых понятий, принципиальным различием правовых систем двух стран, а также существованием национально-культурного своеобразия правовой культуры [5, с. 56-59].
Осуществление переводчиком перевода письменных процессуальных документов производится с помощью программ автоматического перевода, таких как Google-переводчик, Яндекс-переводчик. Как отмечает А.И. Буханов, такое программное обеспечение не позволяет качественно осуществлять перевод процессуальных документов, особенно, при переводе документов с языков тюркской языковой группы [2, с. 127]. Использование такого программного обеспечения приводило к сокращению текста и передаче только основного смысла, т. е. искажению содержания процессуальных документов. Суды не признавали такой перевод надлежащим, указывали на его недоброкачественность - наличие в русскоязычной версии бессвязных фраз [13; 14].
В.Д. Головкин и С.В. Назаров отмечают, что в ГИБДД имеются комплексы «АРМ ДПС», «Мобильный инспектор», которые могут применяться для автоматического перевода при составлении протокола об административном правонарушении [6, с. 50-51].
Выявлены случаи непредоставления глухонемому (слепоглухонемому, слепому) физическому лицу, участвующему в производстве по делу об административном правонарушении, сурдопереводчика (тифлосурдопереводчика). Данное обстоятельство, в частности, повлекло отмену постановления о назначении административного наказания [13].
Это далеко не исчерпывающий перечень ситуаций, когда у переводчика отсутствует возможность квалифицированно осуществить перевод, а участникам производства получить квалифицированный перевод.
Также считаем, что вряд ли положительно скажется на реализации переводчиком своей процессуальной функции наличие у него судимости за совершение умышленного тяжкого или особо тяжкого преступления, или состояния административной наказанности за совершение, например, административных правонарушений против порядка управления, общественного порядка и общественной безопасности.
Компоненты переводческой компетенции и проблемы оценки квалифицированности (качества) перевода исследуются в отечественном переводоведении.
Так, М.В. Вербицкая и М.Ю. Соловьев выделяют следующие компоненты переводческой компетенции:
- коммуникативная субкомпетенция на двух языках;
- трансференциальная субкомпетенция;
- предметно-специальная субкомпетенция;
- техническая / инструментальная субкомпетенция;
- исследовательская / поисковая субкомпетенция;
- психофизиологическая субкомпетенция;
- самосовершенствование [3, с. 12-13].
Отметим, что в настоящее время нормативно закреплены квалификационные характеристики переводчика как участника трудовых правоотношений [10; 11; 12], но не как участника производства по делам об административных правонарушениях.
Как отмечает А.Ю. Ивлева, при оценивании качества перевода первостепенным было соответствие перевода оригиналу (теория эквивалентности) [8, с. 100]. Если отношения эквивалентности установлены не на оптимальном уровне, то, соответственно, перевод оценивают как ошибочный. Однако в последние годы достаточно актуальным стал коммуникативно-функциональный подход к оценке качества перевода.
В ч. 4 ст. 25.10 КоАП РФ упоминается об административной ответственности за выполнение заведомо неправильного перевода, но законодателем не установлены рамки такового. И в практике возникает вопрос, за что же конкретно может наступить административная ответственность?
Попробуем определить критерий заведомо неправильного перевода.
Если перевод осуществляется синхронно, т. е. переводчик вслед за участником производства осуществляет перевод, то могут возникнуть следующие проблемы. Из практики известно, что синхронный переводчик после осуществления перевода просто не может, не в состоянии пересказать основное содержание переведенной речи, даже более того, он не может повторить только что им же высказанную, полностью завершенную фразу. Эти положения необходимо учитывать при оценке деятельности переводчика в производстве, т. к. он в ходе прений сторон может пропускать слова или целые фразы. Что это - небрежность, заведомо неправильный перевод или что-то другое?
В теории синхронности отмечается, что переводчик настраивается на интонационную конструкцию конкретного участника производства и автоматически, не отдавая себе отчета, выбирает такие конструктивные решения, которые укладывались бы в намеченную структуру перевода предложения. Мы видим, что пропуск слов или целых фраз, с одной стороны можно трактовать как заведомо неправильный перевод и добиться в судебном порядке пересмотр дела, но с другой стороны, в этом нет ничего противоправного и противозаконного. Со второй точкой зрения согласны многие ученые, т. к. они в ходе анализа теории и практики синхронного перевода утверждают, что в процессе работы у переводчика формируется гипотеза относительно смыслового содержания переводимого им текста и, в частности, относительно продолжения конкретного предложения, произносимого в настоящий момент участником производства [1, с. 70]. И в этом случае, если у переводчика такая гипотеза сформировалась, он перестает активно слушать и «работает по гипотезе», т. е. излагает содержание своей версии, время от времени переключаясь на слушание, чтобы проверить ее правильность. Если гипотеза подтверждается, то переводчик продолжает работу, если нет, то переводчик какое-то время перестает переводить, внимательно слушает и выделяет для себя так называемые опорные пункты, т. е. те участки текста, которые ему необходимы, чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу.
С таким построением перевода согласны далеко не все. В подавляющем большинстве переводчики-специалисты не согласились с мнением Е.Г. Белявской и Н.К. Мухиной по поводу вышеназванных гипотез и опорных пунктов, хотя в принципе не смогли их полностью исключить из своей переводческой деятельности. Б. Штайер приводит против теории гипотезы следующие доводы:
- во-первых, переводчик не в состоянии предсказать неизвестную ему мысль специалиста из чужой отрасли;
- во-вторых, переводчик не имеет права излагать свои собственные домыслы, даже если он полагает, что они соответствуют мнению участника производства;
- в-третьих, переводческая этика запрещает высказывать даже известную переводчику мысль до того, как ее произнес участник производства;
- в-четвертых, опорный пункт, способный подтвердить правильность
толкования переводчиком чужой мысли, появится после завершения логической конструкции, т. е. зачастую не раньше окончания абзаца или раздела, а синхронный перевод ждать не может [17, с. 101-102].
Эти доводы играют большую роль, их нельзя сбрасывать со счетов, т. к. практика перевода свидетельствует, что переводчики не занимаются предсказаниями, а добросовестно переводят все, что сказано участником производства.