Московский государственный институт международных отношений Министерства иностранных дел РФ
Российский государственный гуманитарный университет
Колофоны манускриптов и проблемы изучения истории России раннего Нового времени
А.С. Усачев д-р ист. наук, проф.
Российская Федерация, Москва
Аннотация
Статья посвящена определению перспектив использования одного из видов массовых источников для изучения истории России раннего Нового времени. В полном объеме в широкий научный оборот эти источники были введены лишь в 2018 г. автором данной статьи. Речь идет о 734 датированных выходных записях на русских книгах 15001600 гг., которые в настоящее время хранятся в 44 архивохранилищах России, Украины, Польши и Великобритании. Ранее эти источники выборочно использовались лишь для решения почти исключительно книговедческих задач, связанных с изучением происхождения манускриптов.
Установлено, что этим их информационный потенциал не исчерпывается. Систематическое изучение записей, сообщающих сведения о более чем 150 населенных пунктах (городах, крупных, средних и мелких монастырях, селах), многих сотнях писцов и заказчиков книг, представляющих различные социальные группы, существенно расширяет возможности исследователей при изучении целого ряда проблем. Записи содержат наиболее ранние сведения о существовании отдельных населенных пунктов, а также о персональном составе наместников, воевод и волостелей. Колофоны сообщают о десятках известных, малоизвестных и неизвестных служилых людей (об относительно небогатых землевладельцах и о членах Государева двора), а также об участии некоторых из них в значимых событиях политической истории.
Записи дают дополнительный материал специалисту по исторической демографии, сообщая о периодах активности писцов и о внутренних миграциях в России XVI в. Анализируемые источники расширяют круг имеющихся в науке данных для изучения состояния экономики страны в различные периоды, бытования важнейших историко-политических идей эпохи, особенностей мировосприятия далеких от элиты слоев населения, а также международных контактов (как в политической, так и в культурной сферах).
Ключевые слова: XVI в., записи на книгах, массовые источники, политическая история, историческая география, генеалогия, историческая демография, история идей.
Abstract
The Colophons of the Manuscripts and the Problems of Studying the History of Russia in Early Modern Times
A. S. Usachev
Dr. Sci. (History), Professor, Moscow State Institute of International Relations of the Ministry of Foreign Affairs of Russia,
Russian Federation; Russian State University for the Humanities, Moscow, Russian Federation
The article is devoted to the prospects of applying one type of mass sources to studying the Russian early modern history These sources were introduced to the scholarship in corpore only in 2018 by the author of the article. This article concerns 734 dated colophons from the Russian manuscripts copied in 1500-1600, which are kept in 44 archives in Russia, Ukraine, Poland and Great Britain. Previously, these sources were selectively used to solve exclusively bibliographical problems connected with determining the origin of manuscripts. It was established that their informational potential isn't exhausted by these aspects. The systematic research of colophons which inform about more than 150 settlements (cities, large, medium-sized and small monasteries, villages), many hundreds of manuscripts' scribes and customers representing various social groups expand the opportunities of researchers. The colophons contain the earliest data about the existence of some settlements and personal structure of governors and local officials. Colophons provide information about dozens of known, little known, and unknown noble persons (not rich landlords and the members of the Sovereign's court) and their participation in some significant events of political history. Colophons give the additional data for historical demography with regards to the periods of scribes' activity and inner migrations in Russia in the 16th century. These sources broaden the circle of data for the research on the economic situation in the country in different periods, on the important historical and political ideas of this epoch, on the peculiarities of mass consciousness, and on the international contacts in political and cultural spheres.
Keywords: the 16th century, colophons, mass sources, political history, historical geography, genealogy, historical demography, history of ideas.
Решая книговедческие задачи, связанные с определением места переписки, персонального и социального состава писцов и заказчиков рукописных книг, мы привлекли материал 734 датированных выходных записей на манускриптах. Они были переписаны в 1500-1600 гг. на территории России -- от Соловков до Астрахани, от Невеля до Котельнича. В настоящее время книги хранятся в 44 библиотеках, архивах и музеях более чем двух десятков городов России и зарубежных стран С 709 книгами мы знакомились de visu. Сведения о 25 манускриптах нами были почерпнуты из справочной литературы. Подробнее о критериях отбора привлеченного нами материала, степени его полноты и репрезентативности см.: Усачев А. С. Книгописание в России XVI века: по материалам датированных выходных записей: в 2 т. Т. 1. М.; СПб., 2018. С. 19-58..
Дошедшие в составе сотен коллекций десятков архивохранилищ записи на книгах рассматриваемого столетия ранее системно не исследовались. Недавно осуществленная автором этих строк публикация их текстов Усачев А. С. Книгописание в России XVI века: по материалам датированных выходных записей. Т. 2. № 1-733, 324а (далее при ссылках на записи их номера будут приводится в основном тексте в круглых скобках). позволяет приступить к решению этой задачи. Поискам ответа на вопрос о том, какую информацию, помимо сведений о происхождении манускриптов, дают записи исследователю истории России раннего Нового времени Сведения по истории Церкви ниже специально не рассматриваются. Итоги их анализа мы представили в другой работе, см.: Усачев А. С. Что дают выходные записи рукописных книг для изучения истории Русской церкви XVI века? // Труды отделения историко-филологических наук РАН. 2018. М., 2019. С. 244-265., и посвящена данная работа.
Актуальность этого вопроса обусловлена тем, что применительно к XVI в. речь идет о массовых источниках, уступающих актам по численности Применительно к XVI в. счет сохранившимся актам идет на тысячи. Подробнее об их числе, степени сохранности и возможных путях анализа см., напр.: Носов Н. Е. «Новое» направление в актовом источниковедении // Проблемы источниковедения. М., 1962. Вып. 10. С. 261-348; Каштанов С. М. Социально-политическая история России конца XV -- первой половины XVI в. М., 1967; Кобрин В. Б. К вопросу о репрезентативности источников по истории феодального землевладения в Русском государстве XV-XVI вв. // Источниковедение отечественной истории. М., 1973. Вып. 1. С. 171-186; Аракчеев В. А. Власть и «земля»: Правительственная политика в отношении тяглых сословий в России второй половины XVI -- начала XVII века. М., 2014. С. 61-105., но для изучения социально-экономической и политической истории систематически еще не привлекавшихся. Введение в широкий научный оборот крупных массивов источников по истории позднего Средневековья и раннего Нового времени, покрывающих всю территорию страны, а не какой-либо один населенный пункт или уезд, -- явление крайне редкое. Попытку наметить возможные пути и перспективы анализа данного вида источников мы и представим ниже.
Но прежде зафиксируем исключительно важное обстоятельство: в отличие от приказных документов, значительного числа актов и некоторых иных источников выходные записи, как правило, не носят официального характера. Они сообщают сведения о дате переписки книги, в большинстве случаев об их писцах и заказчиках, а также о некоторых обстоятельствах их создания. Таким образом, они содержат привязанную к определенной дате информацию частного характера -- о местах проживания и именах писцов и заказчиков, населенных пунктах, в которых создавались манускрипты или которым они предназначались. Упоминание в текстах записей более 150 населенных пунктов (городов, монастырей, сел и т. д.), имен многих сотен лиц различного статуса означает, что указанный вид источников может представлять интерес не только для исследователя истории книжной культуры, но и для специалиста по исторической географии, генеалогии, социальной, экономической и, отчасти, политической истории. Рассмотрим некоторые из возможных путей анализа записей в свете задач, стоящих перед этими и другими отраслями исторического знания.
Персональный состав элиты и события политической истории. В отличие от актов или разрядных книг, записи на манускриптах систематически еще не привлекались для изучения персонального состава элиты Русского государства и конкретных событий политической истории. Они сообщают по меньшей мере о 49 представителях служилой знати России XVI в. (в основном речь идет о заказчиках книг). В записях имеются данные как о представителях родов, составлявших верхушку Государева двора -- Боярскую думу (князья Воротынские и Татевы; Бутурлины, Годуновы и др.), так и об относительно небогатых провинциальных служилых людях (Апрелевы, Белеутовы, Давыдовы-Минчаковы, Репьевы, Скрябины, Судимантовы и др.). В ряде случаев сведения о них уникальны.
Запись списка Пролога 1520 г. (№ 132) упоминает последнего представителя рода князей Белёвских -- Василия Васильевича, который вместе с братьями в конце XV в. перешел на службу к Ивану III. Колофон Евангелия-апракос 1543/44 г. (№ 311) содержит первое известное упоминание потомка смоленских князей Александра Ивановича Вяземского. Его служебную карьеру прочие источники фиксируют лишь с 1550 г. Из выходной записи списка Церковного устава 1552 г. (№ 395) мы узнаем о наличии у потомков стародубских князей Татевых (в данном случае у Андрея Ивановича) земельных владений на северо-востоке страны (вероятно, на стыке территорий Ростовской и Вологодской епархий), о которых ранее ничего не было известно.
Итоги анализа текста записи Минеи служебной на ноябрь 1516/17 г. (№ 98) проливают свет на важный эпизод политической истории. Выясняется, что в роли писца выступил выходец из Великого княжества Литовского -- потомок смоленских князей Д. М. Жижемский. Вслед за своим покровителем, князем М. Л. Глинским, он переехал в Москву. В связи с опалой патрона близкий к нему Д. М. Жижемский также оказался «поиман». Запись Минеи фиксирует факт его пребывания в заключении на дворе у некоего «Василия Степановича», идентифицировать которого нам не удалось.
Важную информацию о другом значимом эпизоде политической истории и биографии ее заметного участника содержит запись Пролога 1541 г. (№ 293). Он был переписан при черниговском воеводе Иване Борисовиче Колычеве. Упоминание этого лица под 1541 г. уникально: прочие источники хранят молчание о нем в период с 1537 по 1550 гг. В литературе это связывалось с близостью данной ветви Колычевых к старицким князьям Зимин А. А. Колычевы и русское боярство в ХІУ-ХУІ вв. // Археографический ежегодник за 1963 г. М., 1964. С. 60-61. -- О роли И. Б. Колычева в «старицком мятеже» 1537 г. также см.: КромМ. М. «Вдовствующее царство»: Политический кризис в России 30-40-х годов XVI века. М., 2010. С. 211.. Ответственное назначение командовавшего сторожевым полком войск старицкого князя Андрея Ивановича в 1537 г. И. Б. Колычева на воеводство в крупный приграничный город уже через четыре года после подавления «старицкого мятежа» следует связывать с «реабилитацией» семейства старицкого князя и членов его двора Благодарю В. Д. Назарова за консультацию по данному вопросу.. В 1540-1541 гг. из заключения были выпущены вдова старицкого князя Андрея Ивановича и его сын Владимир, которым был возвращен удел Об этом см., напр.: Кром М. М. «Вдовствующее царство». С. 267-269.. Судя по тому, что Чернигов не входил в состав старицкого удела, можно думать, что условием освобождения служилого человека старицких князей был его переход на службу к великому князю.
Колофоны манускриптов сообщают сведения об относительно малоизвестной категории новгородских землевладельцев -- своеземцах (по-видимому, речь шла о потомках землевладельцев Новгородской земли до ее присоединения к Московскому княжеству) См.: Вулих Е. З. К вопросу о своеземцах в составе новгородского общества // Журнал Министерства народного просвещения. 1914. Ч. Ш. Июль. С. 101-167; Селин А. А. Судьбы новгородских своеземцев в ХУІ-ХУІІ вв.: заметки по истории судеб потомков землевладельцев республиканского периода // Новгородский исторический сборник. СПб., 2003. Вып. 9 (19). С. 316-338.. Если представители рода Едемских хорошо известны специалистам (один из них -- Г. Г. Едемский -- выступил в роли заказчика Минеи служебной на сентябрь 1589 г. № 622), то Шейкины в немногочисленных известных нам работах о своеземцах не фигурируют. Запись Октоиха 1532/33 г. (№ 225) сообщает о его переписке «повелением» Кирилла и Исайи Ивановичей Шейкиных.
Подчас анализируемые источники содержат уникальные сведения и о представителях ряда других относительно небогатых служилых родов. Колофон Минеи служебной на июль 1504 г. (№ 14) не только упоминает одного из представителей рода новгородских землевладельцев Апрелевых (Михаила Федоровича), но и сообщает о его связях с ладожским Николо-Медведским монастырем. Запись Тре- фолога 1519 г. (№ 117) содержит самое раннее упоминание небогатого вяземского помещика Ивана Григорьевича Годунова, внук которого Борис в 1598 г. взойдет на русский престол. Послесловие к списку служебной Минеи на ноябрь -- декабрь 1556/57 г. (№ 434) фиксирует представителя одного из родов Скрябиных -- костромского вотчинника Петра Борисова сына. Места переписки книг 1509 г. (№ 40) (Галич) и 1557 г. (№ 442) (Суздаль), заказанных представителями двух поколений происходящего из Литвы рода Судимантовых -- Матвеем Ильичем и его сыном Юрием -- позволяют очертить географию их земельных владений в первой половине -- середине XVI в.
История местного управления. В рассматриваемый период военно-административные функции на местах выполняли наместники, волостели, а также воеводы. Фундаментальный справочник Т. И. Пашковой содержит информацию о целом ряде наместников и волостелей Пашкова Т. И. Местное управление в Русском государстве первой половины XVI века: наместники и волостели. М., 2000.. Однако ограниченность имеющихся в распоряжении исследовательницы источников предопределила целый ряд лакун в представленных перечнях. Записи на книгах позволяют заполнить по крайней мере часть из них. В ряде случаев записи сообщают сведения и о воеводах.