Аналогичный вывод сделал суд при рассмотрении заявления конкурсного управляющего ПАО "М 2М Прайвет Банк" о признании сделки, оформленной договором финансового залога, недействительной в рамках дела № А 40- 251578/2016 о банкротстве ПАО "М 2М Прайвет Банк" Постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.02.2019 по делу № А 40-251578/2016.. Заявители кассационных жалоб полагали, что сделки не могли быть оспорены по общегражданским основаниям ввиду применимого латвийского права, притом что законодательство Российской Федерации (в том числе Закон о банкротстве) прямо признает приоритет норм международных договоров России, а значит, применяется Договор о правовой помощи, заключенный между Россией и Латвией. Однако суд указал, что соглашение о выборе применимого права к спорному договору не препятствует признанию такого договора недействительным на основании норм права государства, в котором осуществляется процедура банкротства стороны договора.
В деле № А 27-6875/2017 о банкротстве гражданина при рассмотрении заявления о признании недействительным договора дарения недвижимого имущества, находящегося на территории Чешской Республики, суд не применил право страны места нахождения недвижимого имущества, а пришел к выводу о том, что рассмотрение спора должно осуществляться в соответствии с личным законом физического лица - должника, а также правом страны, в которой проводится процедура банкротства Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 07.02.2019 по делу № А 27-6875/2017 ; определение Верховного Суда РФ от 20.05.2019 № 304-ЭС 19-5719 ..
Однако в деле № А 40-155329/2014 о банкротстве АКБ "ИнтрастБанк" (ОАО) при рассмотрении заявления конкурсного управляющего о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок, подчиненных выбранному сторонами праву Швейцарии, суд принял во внимание юридическое заключение по праву Швейцарии о соответствии соглашения положениям Гражданского кодекса Швейцарии и не нашел оснований для признания сделок недействительными по общегражданским основаниям (ст. 10, 168 ГК РФ) Постановление арбитражного суда Московского округа от 19.09.2017 по делу № А 40-155329/2014 ; определение Верховного Суда РФ от 16.01.2018 № 305-ЭС 15-15347(6)..
Стоит отметить, что очевидная экономическая и процессуальная целесообразность применения указанной коллизионной привязки lex fori concursus не так однозначна при рассмотрении вопросов об оспаривании сделок должника в процессе трансграничной несостоятельности, о чем свидетельствует последний указанный пример из судебной практики.
Для понимания всей сложности и противоречивости данного подхода считаем необходимым обратиться к европейскому опыту коллизионного регулирования оспаривания сделок должника при трансграничной несостоятельности.
Поскольку признание сделок недействительными идет вразрез с ожиданиями третьей стороны, имеет важные социальные издержки и может повлиять на общую стабильность торгового оборота, европейские государства уделяют равное внимание защите доверия к стабильности и преемственности приобретенных прав на их территориях и установлению границ для оспаривания сделок.
На уровне Европейского Союза в отношении трансграничной несостоятельности в Регламенте 1346/2000 (EIR), который теперь заменен Регламентом 2015/848 (EIR Recast), установлены единые правила в отношении юрисдикции, применимого права и признания судебных решений Регламент (ЕС) № 1346/2000 Совета от 29.05.2000 о производстве по делу о несостоятельности (OJ L 160, 30.06.2000, стр. 1) (далее - Регламент 1346/2000 или EIR). Он был отменен и заменен Регламентом ЕС 2015/848 от 20.05.2015 о производстве по делу о несостоятельности (OJ L 141, 05.06.2015), применимым к производствам по делам о несостоятельности, открытым с 26 июня 2017 г.. Их цель состоит в том, чтобы обеспечить эффективное и действенное ведение разбирательства путем обеспечения стабильности и согласованности и по крайней мере частичного ограничения расходов, вызванных трансграничным характером дел.
В соответствии с положениями Регламента, суды государства-члена, на территории которого находится центр основных интересов (СОМІ) должника, обладают юрисдикцией для возбуждения производства по делу о несостоятельности. В своем прецедентном праве Европейский Суд признал принцип vis аНгасЕІуа concursus и заявил, что суды COMI должника также будут обладать юрисдикцией для принятия решения по иску об оспаривании действий должника (actio pauliana) независимо от того, возбуждено ли оно против лица, чей зарегистрированный офис (или место жительства) находится в другом государстве-члене или в третьем государстве. Статья 1 (1) EIR Recast прямо подтверждает этот принцип в настоящее время.
В соответствии со ст. 7(2)(m) EIR Recast (бывшая статья 4(2)(m) EIR), закон государства-члена, в котором было открыто производство по делу о несостоятельности (lex fori concursus), устанавливает основные правила, определяющие недействительность сделок, наносящих ущерб кредиторам. При выборе применимого права должным образом учитывается тот факт, что оспаривание сделки должника тесно связано с производством по делу о несостоятельности и способствует реализации целей производства по делу о несостоятельности. У этого положения есть сильные стороны. Применение единого права в отношении различных (оспариваемых) сделок, заключенных несостоятельным должником с различными третьими лицами, способно облегчить задачу управляющего и суда в деле о несостоятельности. Кроме того, такое решение может ограничить действия должника по отчуждению его активов на территории других государств, кроме территории его COMI, поскольку lex fori concursus будет иметь универсальный охват и, в принципе, решения о признании сделок недействительными должны будут соблюдаться независимо от местонахождения этих активов Oprea E. A. The Law Applicable to Transaction Avoidance in Cross-Border Insolvency Proceedings // Recasting the Insolvency Regulation. Short Studies in Private International Law / V. Lazic, S. Stuij (eds). The Hague : T. M. C. Asser Press, 2020. P. 75..
Однако на практике возникает много сложностей. Их источник кроется в исключениях и отступлениях из lex fori concursus, установленных европейским законодателем. Из-за существенных расхождений между законодательствами государств-членов в отношении правомерности принятия мер по предотвращению совершения незаконных сделок, которые могут быть оспорены, продолжительности подозрительного периода, сроков, которые должны соблюдаться для введения процедуры, бремени доказывания, доступных средств защиты или санкций за незаконные действия (недействительность, неисполнимость, компенсации) решение конфликта законов является серьезной проблемой.
В качестве компромисса между принципами универсальности и территориальности в трансграничном производстве по делу о несостоятельности Регламент допускает, что за основным производством по делу о несостоятельности следует одно или несколько вторичных разбирательств. Они будут открыты в другом государстве-члене (других государствах-членах), чем в COMI должника, и их влияние будет ограничено активами должника, расположенными на территории этих государств-членов, - lex concursus secundarii.
Фактически после открытия вторичного производства по делу о несостоятельности основную роль в lex concursus secundarii, несомненно, будет играть процесс по оспариванию действия должника.
Компенсации или возмещения, присужденные после оспаривания действия должника, станут частью конкурсной массы должника и в конечном итоге будут использоваться для удовлетворения требований кредиторов, предъявивших свои требования в ходе этих разбирательств. Положения закона государства-члена вторичного производства об оспаривании действий могут быть более гибкими или более либеральными, чем положения закона государства центра основных интересов должника. Вследствие этого сделка, которая не подлежит оспариванию на основании законодательства государства-члена об открытии основного производства по делу о несостоятельности, тем не менее, может быть признана недействительной в результате применения закона, регулирующего вторичное производство (lex concursus secundarii).
Отдельного внимания заслуживает тот факт, что применение lex fori concursus подвергается определенным частичным отступлениям, что еще раз свидетельствует о компромиссе, достигнутом европейским законодателем в связи с различием в законодательстве государств-членов в области несостоятельности.
Так, в соответствии со ст. 11 EIR Recast последствия производства по делу о несостоятельности для договора, предусматривающего право приобретения или использования недвижимого имущества, регулируются исключительно законодательством государства-члена, на территории которого находится недвижимое имущество. Последствия производства по делу о несостоятельности для трудовых договоров определяются исключительно законодательством государства-члена, применимым к трудовому договору (ст. 13 EIR Recast). В соответствии со ст. 14 EIR Recast последствия производства по делу о несостоятельности для прав должника на недвижимое имущество, судно или воздушное судно, подлежащие регистрации в государственном реестре, регулируются законодательством государства-члена, под руководством которого ведется реестр. Наконец, статья 12 EIR Recast предусматривает, что последствия производства по делу о несостоятельности для прав и обязанностей участников платежной или расчетной системы или финансового рынка регулируются исключительно законодательством государства-члена, применимым к этой системе или рынку; второй параграф подтверждает применение законодательства того же государства в отношении возможных действий в отношении недействительности, недействительности или неисполнимости, которые могут быть приняты для отмены платежей или сделок, заключенных такими сторонами.
Важные ограничения, налагаемые на применение lex fori concursus, продиктованы различием в законодательстве государств-членов. Они отражают политический выбор европейского законодателя для защиты некоторых категорий кредиторов от неожиданного вмешательства иностранного (возможно, неизвестного) закона о несостоятельности, для защиты торговли и поддержания правовой определенности.
Наиболее важным исключением в применении lex fori concursus является статья 16 EIR Recast (бывшая статья 13 EIR), которая представляет собой попытку европейского законодателя обеспечить надлежащий баланс между интересами третьей стороны, которая заключила с должником (в настоящее время несостоятельным) сделку, полностью действительную, в рамках lex causae и защитой кредиторов должника, которые могут оспаривать законность этих действий на основании lex fori concursus. Оспаривание, разрешенное lex fori concursus, будет заблокировано, когда сделка подпадает под действие закона государства-члена, отличного от государства открытия производства, и этот закон не позволяет оспаривать его в данном случае.
Необходимость защиты законных интересов третьих сторон становится все более острой в тех случаях, когда определение центра основных интересов должника (и lex fori concursus) не очень очевидно, а также когда после передачи своего COMI другому государству-члену должник обошел закон, регулирующий как производство по делу о несостоятельности, так и возможные действия по оспариванию сделок, с неожиданным (и возможным вредным) эффектом для его иностранного бизнес-партнера.
Признание возможности для третьих лиц полагаться при защите законности сделки, заключенной с должником, на применимое право, определенное с момента заключения этой сделки, укрепляет определенность и стабильность оборота и соответствует ожиданиям этих лиц. Этот акцент на законных интересах подразумевает, что контракты, в отношении которых может быть использована статья 16 EIR Recast, должны быть заключены до открытия производства по делу о несостоятельности. В отношении сделок, заключенных после возбуждения процедуры банкротства, интересы третьих лиц в отношении действительности сделки, выходящие за рамки lex fori concursus, больше не подлежат защите.
Статья 16 EIR Recast представляет эффективный способ защиты для третьих сторон, столкнувшихся с оспариванием сделок. Сделка не может быть признана недействительной, если ее сторона докажет, что она была подчинена иностранному праву (lex causae), по которому при сравнимых обстоятельствах нет оснований для ее оспаривания. Lex causae, как правило, известно сторонам с момента заключения сделки (в отличие от lex concursus, в зависимости от локализации COMI или учреждения должника на территории определенного государства-члена в будущем) и будет иметь приоритет перед lex concursus. Однако, когда lex causae позволяет оспорить сделку, режим оспаривания сделки будет полностью установлен lex concursus (как предусмотрено в ст. 7(2) EIR Recast).
Указанный подход не является бесспорным и имеет как своих сторонников, так и противников среди европейского профессионального сообщества. Однако в ситуации глобализации банкротств, необходимости защиты стабильности оборота и инвестиционной привлекательности государств он является наиболее приемлемым до тех пор, пока материальное право государств не будет унифицировано.
В отсутствие в России в настоящее время какого-либо правового регулирования как трансграничного банкротства, так и коллизионных вопросов недействительности сделок указанный европейский подход к коллизионному регулированию оспаривания сделок в процессе трансграничной несостоятельности позволит обеспечить соответствие российского законодательства мировым тенденциям в области регулирования трансграничной несостоятельности, а также повысит уровень конкурентной привлекательности российской юрисдикции, поскольку ситуации отказа в признании и исполнении решений российских судов в зарубежных государствах ввиду противоречия применимых норм права и нарушения публичного порядка признающего государства будут сведены к минимуму.
Кроме того, стоит обратить внимание и на необходимость согласования на международном уровне норм о трансграничной несостоятельности, что будет способствовать развитию международной торговли и росту инвестиций Хлестова И.О., Щукин А.И. Признание и приведение в исполнение иностранных судебных решений, принятых в связи с производством по делам о банкротстве, в свете Типового закона ЮНСИТРАЛ 2018 г. // Журнал российского права. 2020. № 1. С. 139..
Библиография
1. Бардина М.П. Определение права, применимого к недействительности сделок // Государство и право. - 2017. - № 1. - С. 89-98.
2. ЛунцЛ. А. Международное частное право. Особенная часть. - Изд. 2-е. - М., 1975. - 504 с.
3. Мохова Е.В. Глобализация трансграничных банкротств в России: опыт движения на запад и перспективы развития в евразийском направлении // Закон. - 2017. - № 5. - С. 124-137.
4. Хлестова И.О., Щукин А.И. Признание и приведение в исполнение иностранных судебных решений, принятых в связи с производством по делам о банкротстве, в свете Типового закона ЮНСИТРАЛ 2018 г. // Журнал российского права. - 2020. - № 1. - С. 122-139.
5. Beale J. H. What Law Governs the Validity of Contract // Harvard Law Abstract. - 1909. Vol. XXIII. - № 1. - P. 1-11.
6. Oprea E. A. The Law Applicable to Transaction Avoidance in Cross-Border Insolvency Proceedings // Recasting the Insolvency Regulation. Short Studies in Private International Law / V. Lazic, S. Stuij (eds). - The Hague : T. M. C. Asser Press, 2020. - 134 p.
7. REFERENCES (TRANSLITERATION)
8. Bardina M. P. Opredelenie prava, primenimogo k nedejstvitel'nosti sdelok // Gosudarstvo i pravo. - 2017. - № 1. - S. 89-98.