Коллизионное регулирование недействительности сделок должника при трансграничной несостоятельности
М.И. Полшкова Полшкова Мария Игоревна, заместитель руководителя Высшей школы права Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)
Аннотация
Принимая во внимание отсутствие надлежащего правового регулирования как трансграничной несостоятельности в целом, так и недействительности сделок при трансграничной несостоятельности в российском праве, автор проводит анализ российской судебной практики, где возникала проблема определения права, применимого при оспаривании сделок должника в рамках процедуры несостоятельности, и приходит к выводу о том, что в российской судебной практике складывается ситуация, когда вопрос об определении применимого к недействительности сделок права ставится в зависимость от наличия процедуры банкротства и оснований для признания сделки недействительной. На основе анализа европейского регулирования вопросов права, применимого при оспаривании сделок должника в процессе трансграничной несостоятельности, автор рассматривает возможные исключения из коллизионной привязки lex fori concursus с целью защиты некоторых категорий третьих лиц от неожиданного вмешательства в правоотношения сторон иностранного права для обеспечения стабильности оборота и поддержания правовой определенности. защита сделка должник
Ключевые слова: трансграничная несостоятельность; банкротство; осложненное иностранным элементом; lex fori concursus; lex causae; оспаривание сделок в банкротстве; недействительность сделок; применимое право; коллизионное регулирование; статут несостоятельности; обязательственный статут.
Conflict Regulation of Debtor's Transactions Invalidity in Cross-Border Insolvency
Mariya I. Polshkova, Deputy Head of Higher School of Law, Kutafin Moscow State Law University (MSAL)
Given the lack of proper legal regulation of both cross-border insolvency in general and the invalidity of transactions in cross-border insolvency in the Russian law, the author analyzes Russian judicial practice revealing the problem of determining applicable law in challenging the debtor's transactions in the framework of the insolvency procedure. The author concludes that the Russian judicial practice shows that determination of the law applicable to the invalidity of transactions is contingent on the existence of a bankruptcy procedure and on the grounds for recognizing the transaction as invalid. Based on the analysis of the European regulation of legal issues applicable when challenging the debtor's transactions in cross-border insolvency, the author considers possible exceptions to the conflict of laws lex fori concursus for certain categories of third parties to be protected from unexpected interference in the legal relationship of the parties to foreign law in order to ensure the stability of the turnover and maintain legal certainty. Keywords: cross-border insolvency; bankruptcy; complicated by a foreign element; lex fori concursus; lex causae; challenging transactions in bankruptcy; invalidity of transactions; applicable law; conflict regulation; insolvency statute; lex obligationis.
В нашей стране растет внимание к проблемам трансграничной несостоятельности. Это связано в первую очередь с глобализацией дел о банкротстве и приобретением ими трансграничного характера.
В России практически отсутствует какое-либо нормативное регулирование вопросов трансграничной несостоятельности (банкротства). Действующая редакция Закона о банкротстве предусматривает лишь приоритет международно-правового регулирования над национальным (п. 4 ст. 1), национальный режим для иностранных кредиторов (п. 5 ст. 1) и порядок признания решений иностранных судов по делам о банкротстве (п. 6 ст. 1).
При этом российские суды регулярно сталкиваются с проблемами трансграничной несостоятельности, начиная с вопроса о допустимости банкротства в России иностранных граждан 1 и заканчивая сложными вопросами "банкротного туризма" и координации параллельных дел о банкротстве в отношении одного должника в разных юрисдикциях Постановление АС Московского округа от 08.07.2016 по делу № А 40-186978/2015. Постановление АС Северо-Западного округа от 14.11.2016 № Ф 07-9292/2016 по делу № А 56-27115/2016..
Таким образом, неопределенность, формируемая правовым вакуумом, вкупе с не всегда предсказуемым судебным правоприменением, создает непредсказуемость для предпринимателей и иностранных инвесторов при оценке их правовых рисков на случай банкротства См.: Мохова Е.В. Глобализация трансграничных банкротств в России: опыт движения на запад и перспективы развития в евразийском направлении // Закон. 2017. № 5. С. 127..
Оспаривание сделок должника - один из наиболее часто используемых инструментов защиты прав кредиторов и возврата активов должника в конкурсную массу.
Можно выделить несколько трансграничных аспектов оспаривания сделок должника при банкротстве, осложненном иностранным элементом. Они вытекают из классических для правоотношений с иностранным элементом вопросов: суд какого государства компетентен рассматривать дело, какое право применимо при рассмотрении дела, как признать и привести в исполнение вынесенный судебный акт?
В статье мы рассмотрим один из указанных трансграничных аспектов оспаривания сделок должника - вопросы применимого права.
Тема настоящего исследования приобретает особенное значение для отечественной правовой системы, так как в действующем законодательстве не закреплены специальные коллизионные нормы применительно как к правоотношениям несостоятельности в целом, так и к вопросам определения права, применимого к недействительности сделок. Кроме того, отсутствуют и доктринальные исследования в этой области.
Вопрос о праве, применимом к недействительности сделок, относят к наиболее сложным в международном частном праве. Трудно и сегодня не согласиться с утверждением, сделанным еще в начале прошлого века, о том, что ни один из вопросов коллизии законов не запутан более, чем вопрос о праве, применимом к действительности контракта См.: Beale J. H. What Law Governs the Validity of Contract // Harvard Law Review. 1909. Vol. XXIII. № 1. P. 1-11. URL: https://www.jstor.org/stable/1324559?seq=1#page_scan_tab_contents (дата обращения: 28.10.2020)., который нередко возникает при разрешении международных коммерческих споров. Сложность определения права, применимого к признанию договора недействительным, обусловлена тем, что выбор применимого права зависит от того, порок какого из элементов, составляющих единство сделки: формы, содержания, воли или субъекта, - является основанием недействительности сделки.
В связи с множественностью оснований вопрос о применимом праве не имеет однозначного решения. Как отмечалось в литературе, при сходной общей схеме регулирования вопросов недействительности в национальном законодательстве разных стран имеются существенные различия, которые могут касаться оснований признания сделок недействительными (оспоримыми и ничтожными). При этом различные пороки сделки могут оказывать неодинаковое влияние на ее юридическую силу, по-разному может решаться вопрос о том, какие из пороков сделки могут приводить к признанию сделки недействительной с самого начала (ab initio), определяться, кому принадлежат право оспаривания и инициатива установления ничтожности См.: Бардина М.П. Определение права, применимого к недействительности сделок // Государство и право. 2017. № 1. С. 89..
Основываясь на общей схеме определения применимого права, предусмотренной в ст. 1186 Гражданского кодекса РФ, при обращении к российскому праву в первую очередь следует установить, имеются ли в данной области унифицированные посредством международных договоров материально-правовые нормы, наличие которых согласно п. 3 ст. 1186 ГК РФ исключает вопрос об определении применимого права на основе коллизионных норм.
Подобного рода соглашений у Российской Федерации не имеется ни с одним из государств.
Коллизионные нормы ГК РФ содержат весьма полный комплекс норм, которые содержат ответы практически на все основные вопросы о праве, применимом к сделкам, за исключением специальной нормы о праве, применимом к основаниям недействительности сделок.
Единственное общее положение, касающееся права, применимого к недействительности, установлено статьей 1215 ГК РФ, которая предусматривает, что правом, подлежащим применению к договору, определяются, в частности, последствия недействительности договора (п. 6). При этом вопрос об определении права, применимого к основаниям признания договора недействительным в ст. 1215 ГК РФ, в перечень вопросов, регулируемых обязательственным статутом, не включен.
Об этой проблеме упоминал Л.А. Лунц, констатируя, что наибольшие трудности связаны с разрешением коллизионных вопросов действительности по существу. Сюда относятся, например, коллизионные вопросы пороков воли, законности того или иного условия договора Лунц Л.А. Международное частное право. Особенная часть. Изд. 2-е. М., 1975. С. 184..
Примером применения обязательственного статута при рассмотрении вопроса о признании сделки недействительной может служить арбитражная практика, изложенная в п. 12 информационного письма Президиума ВАС РФ от 16.02.1998 № 29 "Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц". Арбитражный суд при рассмотрении дела по иску российской стороны о признании недействительным заключенного с немецким контрагентом контракта об аренде теплохода, который носил для российской стороны кабальный характер и на условия которого она была вынуждена согласиться из-за сложившихся обстоятельств в их сотрудничестве, применил обязательственный статут - право ФРГ Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. № 4. С. 3..
При оспаривании совершенных должником сделок в рамках процедуры банкротства возникает противоположная ситуация. При рассмотрении дела № А 40-108528/2012 по предъявленному юридическому лицу (зарегистрированному и действующему на территории РФ) заявлению банкротящегося АО "Банк "Снорас"" (Литовская Республика) о признании сделки недействительной Президиум ВАС РФ в постановлении от 12.11.2013 № 10508/13 сформулировал правовую позицию, закрепившую приоритет права страны, в которой проводится процедура банкротства. В дальнейшем такой подход в рамках указанного дела поддержал Верховный Суд РФ Определение Верховного Суда РФ от 10.09.2015 № 305-ЭС 15-7119.. Принцип приоритета права страны, в которой проводится процедура банкротства, нашел свое отражение и в последующей правоприменительной практике Определение Верховного Суда РФ от 07.04.2017 по делу № 309-ЭС 14.923 (№ А 07.12937/2012) ; постановление Арбитражного суда Московского округа от 19.09.2017 по делу № А 40-155329/14 ; постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 01.04.2015 по делу № А 53-18803/2011..
Таким образом, в отсутствие законодательно закрепленной коллизионной привязки, позволяющей определить право, применимое при оспаривании сделки, в судебной практике складывается ситуация, когда вопрос об определении применимого права ставится в зависимость от наличия процедуры банкротства и оснований для признания сделки недействительной. Что, в свою очередь, приводит к неопределенности относительно права, подлежащего применению к регулированию отношений сторон, вступающих в договорные правоотношения.
Как было указано ранее, в судебной практике, отчасти соответствующей общим мировым тенденциям коллизионного регулирования трансграничной несостоятельности, оформилась коллизионная привязка, называемая lex fori concursus Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12.11.2013 № 10508/13. Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 16.11.2017 № 07АП-6458/2014(69).. Согласно ей при рассмотрении вопросов трансграничной несостоятельности применяется право страны, в которой проводится процедура банкротства, определяемая, в свою очередь, по месту основных интересов должника (так называемый COMI-стандарт). Указанный подход российских судов применяется в том числе и при признании сделок должника недействительными.
Так, в деле № А 67-874/2014 о несостоятельности (банкротстве) ООО "Томскнефтепереработка" было рассмотрено заявление арбитражного управляющего о признании недействительным договора на рефинансирование существующих кредитов и о применении последствий недействительности сделки, заключенной должником с иностранной компанией 11. При заключении спорного договора стороны выбрали в качестве применимого права законодательство Швейцарии. Однако суд пришел к выводу о том, что ввиду отсутствия между Российской Федерацией и Швейцарской Конфедераций каких-либо международных соглашений, а также исходя из сформированной правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12.11.2013 № 10508/13 о приоритете права страны, в которой проводится процедура банкротства, учитывая, что сделка оспорена по специальному основанию, предусмотренному п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, как сделка, совершенная при неравноценном встречном исполнении обязательств, в результате которой был причинен вред имущественным правам кредиторов должника, единственным применимым правом является право Российской Федерации - lex fori concursus, право государства места открытия производства по делу. Суд также добавил, что национальное законодательство Российской Федерации носит императивный характер относительно подведомственности споров в рамках дел о банкротстве российских компаний. Положения Закона о банкротстве исходят из того, что внешний управляющий вправе оспорить любую сделку, подпадающую под условия гл. III.1. Более того, эти основания являются специальными по отношению и к общим положениям Гражданского кодекса РФ. Если бы сторона сделки не находилась в процедуре банкротства, основания гл. III.1 Закона о банкротстве не могли бы быть применены для оспаривания сделок.