Но нет ли оснований для перенесения прочего материала летописных статей под 6890-6893 гг. в ту или иную сторону от традиционных датировок? Ответить на этот вопрос позволяют три даты, вполне однозначно характеризующие эти статьи как мартовские: 1) «В лето 6891 бысть Благовещение святыя Богородица на святои недели в среду, а снег лежал по Велице дни 4 недели...»; 2) «в лето 6893 месяца марта в 25, в Благовещение святыя Богородица, в Лазареву суботу князь Олег Рязанскыи суровеишии взя Коломну изгоном...»; 3) «тое же зимы месяца генваря в 1, на память святаго отца великаго Василиа, в 7 час дни <...> погыбе солнце и пребысть во мраце два часа, и пакы света исплъ- нися» [19, вып. 1, стб. 148, 150, 151; 21, с. 134, 135, 136].
Первые две датировки точно соответствуют именно 1383 и 1385 гг., а последнее описание весьма точно характеризует солнечное затмение 1 января 1386 г. [26, с. 60]. Стало быть, никаких оснований для переноса нашествия Тохтамыша с 1382 на какой-либо другой год не имеется.
Как же быть с несоответствующими данному году полными датировками? Здесь в принципе возможны три варианта: 1) верны указания на дни недели, но неверны юлианские даты (тогда Москва пала 7, 14, 21 или 28 августа); 2) верны юлианские даты, но ошибочны указания на дни недели (тогда Москва пала во вторник 26 августа); 3) ошибочны оба этих показателя.
Откуда взялось несоответствие между полной датировкой и годом от сотворения мира? Тут полезно сопоставить между собой, с одной стороны, юлианские разночтения, с другой стороны, годы от сотворения мира. Имеется две пары юлианских датировок (8 и 23 августа, 13 и 26 августа), различающиеся между собой 15 и 13 днями. Кроме того, 6890 г. соответствуют мартовские 6886 и 6897 гг., когда 23 и 26 августа были понедельником и четвергом.
Эти ряды явно свидетельствуют о том, что без таблиц с описанной выше сдвижкой на 4 лунных круга дело не обошлось. Рогожский летописец под тем же 6890 г. даёт ещё один выразительный пример подобного вроде бы расчёта, но в другую сторону. Перед рассказом о нашествии Тохтамыша он помещает полную датировку смерти кашинского князя Василия Михайловича: «В лето 6890 за две недели по Велице дни, егда бываеть неделя о мироносицах, месяца мая в 6 день, на память святаго Иова праведнаго» [19, вып.1, стб. 143; см. также: 20, с. 131]. Самое интересное состоит в том, что 6 мая является неделей о жёнах-мироносицах, если пасха приходится на 22 апреля, а такое было вовсе не в 1382-м, а в 1386 г., т. е. на 4 года позже, чем это утверждает Рогожский летописец. Однако чаще это сообщение датируется просто 6 мая 6890 г. -- без каких-либо дополнительных указаний. Имеется -- в одном из списков Никоновской летописи -- датировка 16 мая [18, с. 71]. Учитывая, что и прочие полные датировки 6890 г. не точны, можно усомниться в правомерности отнесения этого события к 1386 г. И, действительно, обратившись к лунациям 1382 г., нетрудно понять, в чём дело: предшествующие 6 мая новолуние и неомения приходятся на 14 апреля (16.49-16.52 ОТ), а стало быть, неделя о жёнах- мироносицах, когда умер князь Василий, приходилась на 20 апреля, а эта неделя-воскресенье и являлась шестым днём луны -- луны майской, ибо небесные месяцы начинались традиционно с новолуния, попадавшего в пределы предыдущего книжного месяца В Толковой Палее читаем: «Лето 1-е. Генварьская луна настанет книжнаго декабря в 21, а кончаеться къниж- наго генваря в 19. » [11, с. 37]..Таким образом, в данном случае лунная датировка была ошибочно понята как юлианская, получила прибавку в лице «святаго Иова праведнаго» и даже однажды подверглась вторичному ультрамартовскому редактированию (6-16 мая) Солнечный календарь (365 дней) примерно на 11 дней превышает лунный (354 дня), и эта «погрешность» проявляет себя на следующий же год. По ней очень легко определяются ультрамартовские датировки даже там, где даты от сотворения мира -- мартовские..
Говорить о применении ультрамартовского стиля в статьях, относящихся к рубежу 1370-1380-х гг., приходится ещё и потому, что три датировки (16 августа из сводов 1497 и 1518 гг. и «супрасльско-академический» ряд 23-13 августа) вписываются в алгоритм соотношения мартовского и ультрамартовского стилей. Появление следов последнего стиля при описании событий 1379-1382 гг. -- вовсе не случайность, а свидетельство того, что первоначально сообщения данного периода были именно ультрамартовскими, а потом были переведены на мартовский стиль, что, собственно, и породило все внутренне противоречивые датировки Тохтамышева нашествия.
В пользу этого вывода свидетельствует, прежде всего, сам каркас датировок от сотворения мира, следы которых выявились при анализе летописных разночтений: помимо осевого мартовского 6890 г. (=1382), обнаружились признаки ультрамартовского 6891 г. (=1382), которым нашлись виртуальные «дубли» в виде 6886 и 6887 гг. Сами по себе эти 4-летние сдвижки, предполагающие переход от новолунного календаря к полнолунному, имеют, как уже отмечалось, ультрамартовскую основу.
Это утверждение необходимо пояснить. Отличие полнолунной таблицы от ЛСП отличается в том, что сдвижка значений относительно номера лунного круга делается на 4, а не на 3 единицы. Таким образом, если ЛСП даёт более точные значения фаз Луны для середины II тыс. н. э. при использовании мартовского стиля, то таблица полнолуний даст то же самое, но для следующего года -- к примеру, не для 1382-го, а для 1383 г. Пользователю таблицы это надо было знать и вычислять номер лунного круга, делая соответствующую поправку, т. е. после деления даты от сотворения мира на 19 (остаток от такого деления показывает номер круга для мартовского стиля) из полученного числа необходимо вычесть ещё единицу. Если эту процедуру не проделать, то мы получим данные не для нужного, а для следующего за ним года. Собственно, из-за этого в русских -- не только в русских, но ещё и в византийских! -- источниках появился ультрамартовский стиль как таковой К слову, не только ультрамартовский: все, существовавшие в I тыс. эры, и стили от сотворения мира -- результат приспособления хронологического материала к тем или иным лунным таблицам. Подробнее об этом см. работы П. В. Кузенкова [10].. Если бы все мартовские летописные датировки были безупречно верными, точно отражающими реальность, то и почвы для ультрамартовских разночтений, сохранившихся в «маргинальных» (чаще сокращённых) текстах, попросту не возникло бы. Но коль скоро они есть, то приходится признать, что сначала «сырой» материал, вошедший в позднейшие летописи, был ультрамартовским, но потом его стали неудачно приспосабливать к стилю мартовскому.
Как это происходило? Сначала лунные датировки обрабатывались при помощи полнолунных таблиц, обретая ультрамартовские датировки от сотворения мира -- по номеру лунного круга. Затем они приспосабливались к мартовскому стилю -- корректно или, увы, некорректно: 1) если пересчёт проводился адекватно, то летописец понимал, что в его руках полнолунная таблица, делал поправку и получал при пересчёте точную или почти точную дату; 2) если летописец этого не понимал, то работал с полнолунной таблицей как с новолунной и получал числа, изменявшие реальные датировки или на 10-11 или на 14-16 дней: такой разрыв зависел от разных факторов: от усреднённости вообще всех лунных таблиц до реальных фаз Луны и квалификации средневекового хронолога.
В кратких, «маргинальных», сообщениях о нашествии Тохтамыша видны следы пересчёта, призванного устранить такую ошибку. Вследствие этого и появились в летописях датировки, которые на 10-11 дней меньше «основных» (в Супрасльской летописи и в сводах 1497 и 1518 гг.), но не являются следствием механического искажения при переписке (23-13, 26-16). Скорее всего, увеличенные значения появились при помещении «Повести» в летопись с мартовским стилем: её составитель стремился уложить имевшиеся в его распоряжении «сырые» датировки в прокрустово ложе «любимого» стиля, но не обладал должной квалификацией, из-за чего в созданном им своде появилось так много «кудрявых» полных датировок: дни недели и дни памяти святых этот средневековый хронолог чаще всего дописывал сам задним числом, усугубляя свои ошибки и... вводя в заблуждение потомков. Как показывает пример с датой смерти кашинского князя, он мог попросту -- ничтоже сумняшеся! -- превратить лунную датировку в юлианскую, не обременяя себя лишней работой по пересчёту!
Уместно здесь привести конкретный пример, наглядно показывающий, что некогда исторический материал тех лет разделялся на две летописные статьи, но впоследствии, для устранения ультрамарта, был сжат в одну мартовскую статью.
О рождении 14 августа князя Андрея, сына Дмитрия Ивановича, практически все летописи рассказывают в самом начале 6890 г., перед началом «Повести о московском взятии», наряду с разобранным выше сообщением о смерти Василия Кашинского. Однако В. Н. Татищев, в целом излагавший материал этой части своей «Истории Российской» по Никоновской летописи [8], датирует нашествие Тохтамыша 6891 г., но при этом помещает сообщение о рождении Андрея Дмитриевича в конце предыдущей 6890 статьи [27, с. 152]. Таким образом, по Татищеву, его рождение произошло за год до нашествия, в то время как по всем прочим сообщениям это произошло буквально за девять дней до подхода татар к Москве, если брать традиционную и довольно сомнительную датировку. При этом крещение его произошло всего за четыре дня до начала осады: день памяти Андрея Стратилата, в честь которого, без сомнения, крещён юный князь, приходится на 19 августа. Обряд провёл, как сообщают летописи, духовник великого князя Федор, игумен Симонова монастыря [13, стб. 536; 21, с. 131].
Как известно, князь Дмитрий Иванович, застигнутый врасплох стремительным наступлением Тохтамыша, поехал с Оки в Переяславль, минуя Москву, а лишь прислал людей, чтобы они увезли княгиню Евдокию из города. Это, собственно, и вызвало волнения в городе: княгиню москвичи выпустили из Москвы далеко не сразу, предварительно обидев (как?) и ограбив По версии Никоновской летописи, княгиню и митрополита Киприана горожане не хотели выпускать из города и дали возможность им уехать лишь после «великого моления», «но и сих ограбиша» [18, с. 72-73].. Волнения длились несколько дней, до появления в Москве литовского князя Остея, благодаря которому княгиня с детьми (не только с совсем маленьким Андреем!), видимо, и сумела выбраться из обречённого города. Но о том, что княгиня только что родила и имела грудного ребёнка нескольких дней от роду, нигде не говорится ни слова. Ничего не говорится в «Повести» и о Федоре Симоновском. И это, на мой взгляд, подтверждает информацию Татищева о времени рождения Андрея Дмитриевича, а значит, и о наличии ультрамартовского слоя в летописных сообщениях 6888-6890 гг. Верно и то, что сама «Повесть» первоначально имела только ультрамартовскую датировку.
Каким же образом можно реконструировать работу летописцев, которым следовало разобраться с разнородными числами с одним и тем же 4-летним алгоритмом? Прежде всего, в их распоряжении должна быть исходная лунная датировка, полученная либо путём непосредственного наблюдения за фазами Луны в момент события, либо с помощью лунной таблицы, если непосредственное наблюдение не сохранилось или было невозможно из-за облачности. Карамзинский список Воскресенской летописи как раз содержит такую датировку («месяца августа в 8 день в третий день, в понеделник»): одну из двух формул («в 8 день», «в третий день») естественно счесть лунной, благо аналоги им в источниках встречаются неоднократно («априля в 14 день у 9 день в среду», смерть Всеслава Полоцкого; «месяца априля 20 в 12 день», смерть Ярослава Юрьевича [13, стб. 250; 14, стб. 353]), причём лунными из них оказываются, соответственно, вторая и первая части этих датировок [6, с. 60-61, 64-65].
Таким образом, следует учесть обе возможности -- условно принять, что первоначальной лунной датировкой является каждая из них («третий день луны», «восьмой день луны») и последовательно разобрать все возникающие при этом варианты. Однако предварительно стоит посмотреть: когда же 3 и 8 августа попадают на понедельник? Такие возникают в годы, также разнящиеся на четыре года -- 8 августа в 1379/6887 г. и 3 августа в 1383/6891 г. Оба эти года по отношению к ряду 6886-6890 выступают как ультрамартовские, которые в лунных календарях всегда либо на 9-11 дней больше, либо, при использовании накануне вставного месяца, на 18-20 дней больше, чем в году предыдущем. Иными словами, одни и те же лунные дни настанут в 1378 г. 19 августа или 20 июля, а в 1382 г. -- 14 августа и 15 июля соответственно.
На какой день луны приходится 8 августа 1379 г.? В июле астрономическое новолуние приходилось на 14 июля, но неомению (первое появление лунного серпа на небе) можно было наблюдать 16 июля (новолуние -- 14.07.1379, неомения -- 16.07.1379: заход Солнца -- 17.51 ОТ, заход Луны -- 18.02). Если это число брать за точку отсчёта, то 8 августа окажется не 3-м, а 23-м лунным днём (16 июля + 23 = 8 августа). Замечательное совпадение! Ведь какая юлианская дата ей соответствует? Именно 23 августа, день подхода татар! Если так, эта традиционная датировка соответствует действительности с той существенной поправкой, что является на деле датировкой не солнечной (юлианской), а лунной -- так, как это оказалось в случае с датой смерти Василия Кашинского. В таком случае получается, что Москва пала в августе 1382 г. на 26-й день луны!
Какие солнечные датировки соответствуют августовским 23-му и 26-му дням луны в 1382 г.? Августовская луна приходилась на 13 июля: новолуние -- 11 июля, неомения -- 13 июля (заход Солнца 17.55 GT, заход Луны -- 18.22 GT). Прибавляя к 13 июля 23 и 26 дней, получаем в качестве ключевых событий Тохтамышева нашествия 5 и 8 августа, которые приходились на вторник и пятницу. Это не должно нас смущать: летописные «понедельник» и «четверг» были рассчитаны задним числом, причём для 1378 г.
Решение получено? Не следует торопиться! Необходимо разобрать вариант с 8-м днём как первоначальной лунной датировкой. Понедельник 3 августа отыскивается легко: такое сочетание было в «ультрамартовском» 1383 г. Новолуние приходилось на 30 июля, а неомения -- на следующий день: заход Солнца -- 17.22 GT, а заход Луны -- 17.29 GT. Соответственно, номера лунных и солнечных дней совпадут. Это ничего не даёт, но если допустить искажение в источнике, подобное в случае с 2/23 днём и посмотреть на 8/18/28-е лунные дни в 1382 г., то расклад получится таким: при неомении 13.07 (заход Солнца -- 17.55 GT, а заход Луны -- 18.22 GT) -- 21 и 31 июля, 10 августа; при неомении 11 августа (заход Солнца -- 16.56 GT, а заход Луны -- 17.16 GT) -- 19 и 29 августа, 8 сентября. Никаких пересечений с летописными датировками не обнаруживается, а потому этот вариант не годится.
Остаётся, однако, ещё одна возможность: как «третий день луны», возможная датировка прихода татар к Москве, проявит себя в условиях 1382 г.? Коль скоро неомения приходится на 11 августа, то он соответствует 14-му числу, что близко к датировке Академической летописи (13 августа) и с погрешностью в один день (17 августа вместо 16-го) вполне согласуется с датировкой сводов 1497 и 1518 гг. Такая погрешность для лунно-солнечного календаря, напомню, является «рабочей», т. е. вполне допустимой. Её можно устранить вполне правдоподобным предположением, что автор протографа пользовался точной лунной таблицей, где датой новолуния было 10 августа, т. е. день астрономического новолуния. Тогда и 3-й, и «следующий» за ним 6-й день луны преобразуются в «искомые» 13 и 16 августа.