Большее количество женщин (27,0 %, p<0,05), чем мужчин (13,9 %), находилось в возрасте 41--44 года и достоверно чаще (43,7 %, p<0,05) имело среднее специальное образование. Исключительно у женщин отмечалось воспитание только отцом (6,3 %) или другими родственниками (4,0 %). Только среди женщин наблюдалось большое количество вдов (10,3 %) и достоверно чаще (27,8 %, p<0,05), чем мужчины, исследуемые женщины имели 2 детей. Женщины чаще мужчин были работниками квалифицированного рабочего труда (48,4 %), имели отдельную квартиру (60,3 %), не имели судимостей (88,1 %, р<0,01). Чаще мужчин женщины имели первую (1,6 %) и вторую (0,8 %) группы инвалидности по соматическому заболеванию.
Обобщая изложенные выше социальные данные исследуемых, можно заключить, что пациенты часто воспитывались в неполных семьях, на момент осмотра значительное их количество никогда не имело стабильных семейных отношений, детей или состояло в разводе. У многих из них был низкий уровень образования, сниженный профессиональный статус. Таким образом, имеющаяся с детства или возникшая в молодом возрасте социальная дезадаптация может вести к раннему началу алкоголизации молодых лиц, что также коррелирует с частым наличием наследственной отягощенности по употреблению спиртных напитков родственниками и ранним формированием алкогольной среды.
При изучении формирования и течения алкогольной зависимости у мужчин и женщин, перенёсших алкогольный психоз, было выявлено, что 83,0 % из них начали употреблять спиртные напитки еще до наступления совершеннолетия, 16,3 % больных начали алкоголизироваться в 18--20 лет и только 0,7 % - после 20 лет.
Мужчины в большинстве своем (86,1 %) начинали алкоголизироваться до 18 лет. Начало систематической алкоголизации у них приходилось на молодой возраст 18--20 лет (31,9 %) и 21--25 лет (46,5 %). Продолжительность первой стадии алкоголизма у мужчин чаще, чем у женщин, составляла 3 года (15,3 %) или не превышала 8--9 лет (11,8 %, p<0,05), а продолжительность второй стадии составляла 5-10 лет (35,4 %, p<0,01). У мужчин чаще, чем у женщин, встречались эйфорический (20,1 %) и эксплозивный (18,8 %) варианты опьянения, алкогольный абстинентный синдром у большинства из них формировался в возрасте 21-25 лет (47,2 %). У мужчин в 1,3 раза чаще женщин первый психоз возникал при злоупотреблении алкоголем в течение 10 лет и более (44,5 %, p<0,05). Наибольшее число впервые манифестировавших алкогольных психозов приходилось на возраст 25-30 лет (41,0 %).
Практически половина всех исследуемых мужчин никогда не лечилась по поводу хронического алкоголизма и алкогольных психозов (47,9 %, p<0,05). В большинстве случаев для мужчин данное поступление в отделение неотложной наркологической помощи являлось первым алкогольным психозом (58,3 %, p<0,05). Незначительное количество мужчин (6,9 %) ранее, в основном без зависимости, употребляли различные наркотические средства.
алкогольный зависимость суицидальный
Таблица 1. Гендерные особенности формирования и течения алкоголизма
Женщины чаще мужчин начинали употреблять спиртные напитки в 18--20 лет (19,0 %); начало систематической алкоголизации приходилось на более поздний, чем у мужчин, возраст - 26--30 лет (19,8 %) и 31 год и старше (11,1 %)). Первая стадия алкоголизма у них длилась более 4 лет, но не превышала 7 лет (81,0 %). Продолжительность второй стадии чаще составляла до 3 лет (27,8 %, p<0,01). У женщин достоверно чаще (15,9 %, p<0,05), чем у мужчин, отмечалась истерическая форма опьянения, чаще других имели место депрессивный (19,8 %) и дисфорический (17,5 %) варианты опьянения.
У женщин в 1,3 раза чаще, чем у мужчин, похмельный синдром формировался после 26 лет (30,2 %). У женщин достоверно чаще (53,2 %, p<0,01), чем у мужчин, алкогольные психозы развивались через 6--10 лет злоупотребления алкоголем. Количество впервые манифестировавших алкогольных психозов в более позднем возрасте (после 41--44 лет) у женщин было достоверно больше (30,2 %, р<0,01), чем у мужчин (16,6 %). Женщины достоверно чаще (42,9 %, р<0,01) мужчин (24,3 %) проходили лечение 3 и более раза по поводу хронического алкоголизма и алкогольных психозов и достоверно чаще (18,3 %, р<0,05) мужчин (11,1 %) перенесли третий алкогольный психоз.
Из вышесказанного следует, что формирование и течение алкогольной зависимости у мужчин и женщин молодого возраста, перенёсших алкогольный психоз, имеет большое количество достоверных отличий, а алкогольная зависимость у женщин формируется позже, чем у мужчин, но прогрессирует быстрее, характеризуется скорым развитием алкогольных психозов и частым возникновением повторных психотических состояний.
Из всех нозологических форм алкогольных психозов у исследуемых наиболее часто имел место алкогольный делирий (60,0 %). Количество больных острым алкогольным галлюцинозом (21,1 %) лишь незначительно превышало количество пациентов со структурносложным психозом (18,9 %). В клинической картине алкогольных психозов у мужчин и женщин были выявлены определенные различия.
У 60,0 % обследованных (162 человека) наблюдался алкогольный делирий. Из них было 90 мужчин и 72 женщины (табл. 2).
При алкогольном делирии мужчины достоверно чаще женщин испытывали зрительные иллюзии (62,6 %, p<0,05). В зрительных галлюцинаторных переживаниях у мужчин, помимо антропоморфных (40,7 %), часто встречались зоологические (20,1 %) и демономанические (3,4 %) обманы восприятия. В антропоморфных галлюцинациях фигурировали криминальные элементы (18,8 %, p<0,001), террористы, боевики (4,3 %), сотрудники спецслужб, полиция, ФСБ, военные и т. п. (6,0 %), которые использовали различные технические средства - автомобили, автобусы, сельскохозяйственную технику (35,3 %), военную технику (самолеты, вертолёты, танки и т. д.) (7,8 %), средства воздействия (радиационное излучение, электромагнитные волны и т. п.) (3,9 %). В вербальных обманах восприятия мужчины чаще отмечали угрожающие (18,7 %) и императивные (5,1 %) голоса, в характере бредовых переживаний у мужчин превалировал бред преследования (13,8 %, p<0,05).
Наиболее частым эмоциональным проявлением у мужчин являлись страх, тревога (48,4 %), реже имел место угрюмый дисфорический фон настроения (8,8 %), только у них отмечался благодушноэйфорический аффект настроения (4,4 %). При делирии психомоторное возбуждение у мужчин чаще, чем у женщин, было слабо выраженным (43,3 %).
Таблица 2. Гендерные особенности клинической картины алкогольного делирия
Женщины достоверно чаще мужчин испытывали тактильные иллюзии (58,3 %, p<0,01), в зрительных галлюцинациях у женщин преобладали фотопсии (16,2 %), сказочные персонажи (5,2 %), инопланетяне (5,2 %). В антропоморфных галлюцинациях у женщин достоверно чаще, чем у мужчин, присутствовали знакомые, близкие, друзья, собутыльники, настроенные к больным позитивно (44,4 %, p<0,05), а также средства слежения, прослушивающая аппаратура, жучки, передатчики и т. п. (55,6 %). В вербальных галлюцинаторных переживаниях женщины в основном «слышали» комментирующие (18,4 %) и убеждающие (16,4 %) голоса, в характере бредовых расстройств отмечалось частое наличие бреда сексуального воздействия (18,3 %, p<0,01). Достоверно чаще (32,2 %, p<0,05) у женщин имели место эротические галлюцинации, а из эмоциональных расстройств - эмоциональная лабильность (59,7 %, p<0,05). Психомоторное возбуждение у женщин чаще было более выраженное (69,4 %), чем у мужчин (56,7 %).
Больные с алкогольным галлюцинозом составили 21,1 % (57 человек) всех обследованных. Из них 26 мужчин и 31 женщина (табл. 3).
Таблица 3. Гендерные особенности клинической картины алкогольного галлюциноза
алкогольный зависимость суицидальный
Мужчины чаще женщин испытывали вербальные галлюцинаторные расстройства угрожающего (17,0 %) и императивного (8,9 %) характера, которые принадлежали негативно настроенным криминальным элементам (17,3 %) и достоверно чаще сотрудникам полиции, ФСБ, КГБ (19,2 %, p<0,05). У мужчин превалировал (23,2 %, p<0,05) бред материального ущерба, и только у них отмечался бред преследования (25,6 %). Мужчины чаще женщин говорили о воздействии на них электромагнитных и радиационных полей, лазерного излучения и т. д. (40,0 %). В структуре эмоциональных расстройств у мужчин преобладали страх и тревога (50,0 %), психомоторное возбуждение чаще было слабо выраженным и наблюдалось в основном в пределах постели (73,1 %).
Женщины достоверно чаще мужчин отмечали в вербальных галлюцинациях голоса комментирующего (12,9 %) и убеждающего (18,8 %) характера, которые принадлежали позитивно настроенным личностям (42,2, p<0,05). При бредовой интерпретации слуховых галлюцинаций у женщин достоверно чаще (26,9 %, p<0,05) имел место бред сексуального воздействия. Число женщин (60,0 %), говоривших о наличии различных средств слежения, превышало количество мужчин (53,3 %). При эмоциональных расстройствах у женщин преобладала эмоциональная лабильность (58,1 %), психомоторное возбуждение чаще было достаточно выраженным (41,9 %).
Исследуемые с диагнозом «Структурносложный алкогольный психоз» составили наименьшую группу - 18,9 % (51 человек). Из них было 28 мужчин и 23 женщины (табл. 4).
Таблица 4. Гендерные особенности клинической картины структурно-сложного алкогольного психоза
Из всех видов структурно-сложного психоза у мужчин наиболее часто по сравнению с женщинами имели место переход алкогольного галлюциноза в делирий (60,7 %) и переход делирия в онейроид (14,3 %). У женщин чаще (34,8 %), чем у мужчин (25,0 %), наблюдался переход делирия в галлюциноз.
Мужчины несколько чаще женщин отмечали зрительные иллюзорные обманы восприятия (78,3 %). При зрительных обманах восприятия превалировали зоологические (20,8 %) образы, фотопсии (15,6 %) и фрагменты мультфильмов (14,3 %). В зрительных (20,4 %, p<0,05), вербальных обманах восприятия и при их бредовой интерпретации мужчины имели дело с криминальными элементами, сотрудниками спецслужб (13,0 %), террористами, боевиками (1,9 %), которые использовали различные средства слежения (30,8 %), воздействия, электромагнитные волны, радиационное, лазерное излучение (30,8 %), взрывчатые вещества (15,4 %). Вербальные галлюцинации чаще носили угрожающий (22,6 %) и императивный (4,4 %) характер. У мужчин чаще, чем у женщин, отмечался бред преследования (25,9 %, р<0,05). Из галлюцинаций кожного чувства у мужчин наиболее часто встречались тактильные (54,2 %) и гигрические (20,8 %) обманы восприятия, в структуре эмоциональных расстройств у мужчин преобладали страх и тревога (37,5 %), и только у них в равных количествах отмечался дисфорический или эйфорический аффект настроения (по 6,25 %). Психомоторное возбуждение у мужчин чаще было незначительным, в пределах постели (60,7 %, p<0,01).
У женщин в иллюзорных обманах восприятия в большинстве случаев наблюдались зрительные иллюзии (70,6 %), несколько реже отмечались тактильные (29,4 %). В зрительных обманах восприятия у женщин чаще отмечались антропоморфные (36,7 %), видения различных инопланетных существ (8,3 %), роботов (5,0 %). Женщины чаще мужчин в антропоморфных галлюцинациях (48,8 %, p<0,01) и при их бредовой интерпретации (48,7 %, р<0,01) отмечали позитивно настроенных к ним лиц, которые использовали машины, сельскохозяйственную технику и т. д. (40,0 %). При вербальных галлюцинациях у женщин преобладали комментирующие (18,1 %) обманы восприятия и голоса собеседников (20,0 %). Имел место бред сексуального воздействия (31,1 %, р<0,01). Женщины часто говорили о наличии в своих переживаниях различной прослушивающей аппаратуры, видеокамер (69,2 %), а также голосов только женского (8,7 %) или смешанного (мужские и женские) характера (91,3 %, p<0,05). Из галлюцинаций кожного чувства у женщин достоверно чаще (50,0 %, p<0,01) отмечались эротические обманы восприятия.
В структуре эмоциональных расстройств у женщин достоверно преобладала эмоциональная лабильность (82,6 %, р<0,05), психомоторное возбуждение было более выраженным (82,6 %, p<0,01), чем у мужчин.
Таким образом, в клинической картине исследуемых алкогольных психозов у мужчин и женщин молодого возраста имеются определенные различия, которые носят существенный и нередко достоверный характер.
В связи с частым сочетанием алкоголизма с аутоагрессивными тенденциями мы посчитали необходимым изучить особенности суицидального поведения молодых мужчин и женщин, страдающих алкоголизмом, перенесших алкогольный психоз.
Из всех обследованных больных у большинства (56,9 %) наблюдались различные формы суицидального поведения. У мужчин из всех форм суицидального поведения достоверно (9,1 %, р<0,05) превалировали замыслы, и только у них отмечались суицидальные намерения (5,2 %). Суицидальное поведение у мужчин чаще, чем у женщин, формировалось после начала систематической алкоголизации длительностью до 5 лет (34,0 %). Мужчины чаще женщин пытались совершить суицид путем самоповешения (11,2 %), самострела (3,3 %) или утопления (5,9) и были более склонны, чем женщины, к повторному совершению суицидальных попыток (3 и более раза) (6,3 %). О своих суицидальных намерениях мужчины часто не сообщали врачу или близким (49,0 %), а к активному выявлению их суицидальных наклонностей (71,5 %, р<0,001) относились амбивалентно.
У женщин достоверно чаще (33,6 %, р<0,05), чем у мужчин, отмечались попытки суицида. У женщин чаще, чем у мужчин, суицидальное поведение формировалось через 5--10 лет (23,0 %) после начала систематической алкоголизации, и только у них отмечалось его начало до систематического пьянства (0,8 %). Наиболее частыми способами совершения суицидальных попыток у женщин являлись самопорезы (19,8 %), применение лекарственных препаратов (7,5 %), падение с высоты (4,5 %). Только среди женщин отмечались отравления уксусом (0,7 %) и попытки суицида с использованием транспорта (0,7 %). Женщины чаще мужчин совершали суицидальные попытки 1 раз (24,6 %) или 2 раза (11,9 %) и сообщали об этом окружающим косвенно (30,2 %), открыто (24,5 %) или угрожали (13,2 %) совершением попытки суицида. Женщины достоверно чаще (61,1 %, р<0,001) мужчин отрицательно относились к активному выявлению у них суицидального поведения.
Таким образом, у больных наркологического профиля часто наблюдаются аутоагрессивные тенденции, которые имеют определенные гендерные отличия, что необходимо учитывать при диагностике, назначении и проведении лечебных и реабилитационных мероприятий.