В ряде работ схема применялась не только для описания социальных систем, но и для характеризации политической культуры (см., например: [13]). Представляется возможным сделать следующий шаг и рассмотреть в ее призме и систему культуры как фактора политического сознания в целом. Таким образом, мы получим следующий результат.
А - культура как фактор политического сознания в лучших, канонических своих образцах призвана обеспечивать адаптацию индивида в окружающей среде, проводить первичную социализацию и способствовать психической адаптации человека в социуме.
G - культура как фактор политического сознания в лучших, канонических своих образцах проектирует цели, конструирует идеалы, к которым человек затем, зачастую подсознательно, стремится всю последующую жизнь.
I - культура как фактор политического сознания в лучших, канонических своих образцах обеспечивает взаимоинтеграцию индивидов между собой и их интеграцию в социум, создает систему ценностей, единую для социума.
L - культура как фактор политического сознания в лучших, канонических своих образцах воспроизводит латентные образцы, определяющие поведение и границы дозволенного.
Т. Парсонс использует определение «латентное» в отношении поддержания образца, чтобы подчеркнуть, что стабилизация структуры системы происходит неявно, посредством усвоения людьми ценностных ориентаций и норм поведения в качестве естественных, само собой разумеющихся.
Как и в случае с системами в целом, в случае с культурой как фактором политического сознания функция производства латентных образцов подразделяется на две подфункции: поддержание старых образцов и создание новых, не противоречащих существующей системе ценностей. Появление последних обусловлено зарождением новых явлений, которые также должны быть вписаны в существующую систему. Процесс развития культуры как фактора политического сознания, таким образом, продолжается, но ее ядро остается неизменным. Отдельным и неоднозначным является вопрос о сжимании этого ядра, однако к данному исследованию он имеет отношение опосредованное, так как при всем пиетете к научно-техническому романтизму как тенденции культуры как фактору политического сознания необходимо признать, что он скорее входит в поле, составляющее классическую культуру как фактор политического сознания, чем в ее ядро. Однако в то же время по отношению к системе культуры как фактора политического сознания в целом, где ядром является классическая культура как фактор политического сознания, а полем - культура массовая, также, впрочем, являющаяся фактором политического сознания, научно-технический романтизм уже занимает место составной части ядра.
На протяжении последних двадцати лет представления о культуре как факторе политического сознания и ее роли в жизни общества были в значительной мере разрушены, представления о ее функциях затерлись, и сам вопрос, должна ли культура влиять на политическое сознание, формировать латентные образцы, ценности и цели, должна ли она быть общей для всего социума, оказался лишен ответа, хотя этот ответ был дан Т. Парсонсом уже давно. Соответственно, и более частные вопросы, такие как границы классической культуры и понятие самого термина «классика», оказались размыты. Представляется рациональным вернуться к давно утвержденной истине и далее, следуя ей, восстановить определения названных понятий.
Если мы говорим о том, что культура как фактор политического сознания должна выполнять четыре названных функции (адаптации, интеграции, целеполагания и поддержания латентных образцов), и при этом имеем в виду два аутентичных толкования термина «сlassicus» (образцовый, то есть формирующий канон, и первоклассный, то есть наиболее совершенный), то, сложив эти два утверждения, приходим к выводу, что классическая культура - это культура, выполняющая функции адаптации, интеграции, целеполагания и сохранения (а также формирования новых) латентных образцов в лучшем виде, формирующая каноны, образцы выполнения этих функций в лучшем виде.
Таким образом, можно выделить основополагающие принципы классической культуры как фактора политического сознания: классическая культура - это та культура, которая в наибольшей степени обеспечивает индивиду возможность адаптироваться к окружающей среде и интегрирует его в общество, дает ему ответы на стоящие перед ним вопросы: о целях, которые он может и должен ставить перед собой, о средствах для достижения этих целей (латентные поведенческие образцы), о ценностях, которые он должен сохранять в процессе движения к целям. Фактически классическая культура как фактор политического сознания, будучи всеобъемлющей, с одной стороны, оказывается художественным, метафорическим аналогом философии, которая, согласно наиболее аутентичным трактовкам термина, призвана давать человеку представления обо всем окружающем его мире, с другой стороны, проектирует для субъекта восприятия культуры как фактора политического сознания полный жизненный путь, отвечает на вопросы: к чему следует стремиться, как этого добиться и каковы границы дозволенного в процессе этого достижения.
Нужно отметить, что зачастую классическую культуру в обиходе и даже в научно-популярной, учебной литературе сопоставляют с культурой древней, ушедшей в прошлое, полностью исключая при этом из нее современный компонент.
Так, существует, к примеру, следующая типологизация культуры:
- традиционная - культура народа, этническая, развивающаяся медленно и сохраняющая национальные ценности;
- культура классическая, носителем которой являлась аристократия;
- культура массовая, современная, пришедшая на смену традиционная и идущая вслед за потребностями масс индивидов-потребителей.
Такое разделение является в корне неверным, как и любое разделение, основанное на хронологии, признающее классическим только старое или только сохраняющее ценности, но не обновляющее их.
Как следует из приведенной ранее схемы, культура как фактор политического сознания выполняет не только функцию сохранения латентных образцов, но и функцию формирования новых образцов, органично дополняющих старые и не уничтожающих их. Классическая культура как фактор политического сознания должна служить образцом для массовой культуры в сфере создания таких образцов. Если же она отказывается от этой функции, то вместе с ней, как правило, утрачивает и функцию целеполагания, ограничивая себя только необходимостью сохранения традиций, и, таким образом, превращается в культуру традиционную.
Под классикой часто понимают также культуру, «проверенную временем», и, хотя эта позиция выглядит более обоснованной, она также характеризует лишь поверхностный компонент. Классическая культура как фактор политического сознания становится классической независимо от того, создана она в период Античности, Нового времени или в наши дни. Ее сущностная черта - способность служить образцом и выполнять четыре перечисленные функции AGIL-схемы. Однако если мы можем с относительной уверенностью говорить о том, что этому критерию соответствует творчество М. Лермонтова или А. Пушкина, то, когда речь заходит о творчестве современников, мы вступает на неизведанную почву, так как здесь мы не можем сослаться на поэтическую категорию «времени» и более научную - социальной памяти. Современная культура как фактор политического сознания до сих пор не подвергалась анализу на предмет соответствия критериям классического, но тем актуальнее становится необходимость такого анализа.
Отдельно имеет смысл остановиться на компаративном анализе философии и классической культуры как фактора политического сознания, так как эти два явления воплощают в себе два способа познания мира.
Объектом исследования философии являются и природа, и человек, и общество, то есть она затрагивает все три уровня осмысления реальности.
Классическая культура как фактор политического сознания также производит осмысление явлений трех уровней - социального, межличностного и внутреннего (психологического), то есть объект осмысления классической культуры как фактора политического сознания аналогичен объекту осмысления философии - это среда, социум и человек.
Говоря о предмете изучения философии, обычно выделяют: онтологию - учение о мире в целом; гносеологию - учение о познании мира; философскую антропологию - философское учение о человеке; социологию - учение о жизни общества; этику - учение о морали, и некоторые другие аспекты.
Аналогичен и предмет осмысления классической культуры как фактора политического сознания. В поле ее интересов входят проблемы взаимодействия человека и природы, человека и общества, человека и семьи, человека и человека, внутренние конфликты человека и вопросы этики.
Коренным различием между философией и классической культурой как фактором политического сознания становится метод познания реальности. Философия ложится в основу научного осмысления реальности, ее метод строго рационален и логичен.
Методом классической культуры как фактора политического сознания являются метафора и художественное проектирование. Она наследует мифологическому мировоззрению и развивает его подходы. Так, анемический символ «медведь» носителем дологического мировоззрения воспринимается как полное олицетворение леса и дикой природы, для субъекта же классической культуры как фактора политического сознания «медведь» - метафора силы, леса, первозданной природы, однако олицетворения здесь не происходит, и квалифицированный читатель всегда знает, что метафору не следует трактовать буквально. Развивая эмоциональные методы осмысления реальности, классическая культура как фактор политического сознания получает ряд преимуществ над философией, хотя и обладает рядом не присущих философии недостатков.
Безусловно, попытки соотнесения науки и культуры как фактора политического сознания с целью поиска общих оснований этих двух явлений неоднократно подвергались критике.
Так, Ч.П. Сноу фиксирует раскол между «гуманитарной и естественно-научной культурами» на две части, являющих собой как бы два полюса, две «галактики» [17]. Однако если вчитаться в его аналитическую статью более внимательно, то можно увидеть следующую оценку ситуации: «...на одном полюсе - художественная интеллигенция, на другом - ученые, и как наиболее яркие представители этой группы - физики. Их разделяет стена непонимания и иногда (особенно среди молодежи) стена непонимания и вражды, но главное, конечно, непонимания. У них странное, извращенное представление друг о друге. Они настолько по-разному относятся к одним и тем же вещам, что не могут найти общий язык даже в области чувств» [17, с. 197]. Нужно уточнить, что наблюдения Ч.П. Сноу относятся к ситуации, сложившейся среди западной молодежи 50-60-х гг. XX в., хотя необходимо признать, что и в советской интеллектуальной среде 60-х гг. можно наблюдать схожие явления. Однако на сегодняшний день, во-первых, общество настолько поглощено другими антитезами, что застарелое непонимание представляется отжившим свое: наука и культура сегодня находятся в одинаково сложном положении, если мы говорим о фундаментальной науке и классической культуре.
Во-вторых, суть сказанного Ч.П. Сноу состоит не только в декларировании разделен- ности интеллектуальной элиты на два полюса (естественно-научный и гуманитарно-художественный), но и в том, что уже тогда, с его точки зрения, проблема заключалась в непонимании и языковом различии, но не в различии в области постановки целей.
Кроме того, уже в середине 80-х гг. ряд исследователей опровергают его точку зрения и отмечают взаимосвязь между культурой как фактором политического сознания и философией. Так, к примеру, Г.Н. Волков в своем исследовании природы культуры пишет: «...философия и гуманитарные науки, к ней тяготеющие, не укладываются ни в культуру естественную, ни в художественную, обладают своим специфическим способом освоения мира, и потому составляют, пожалуй, не менее суверенную - третью “галактику”» [5, с. 11].
В этом отношении также особо интересно тонкое замечание Х. Ортеги-и-Гассета, который фиксировал инструментальную значимость художественных приемов в политическом познании. Он называет метафору незаменимым орудием разума, формой научного мышления. Новое понятие, как он поясняет, ничего не говорит окружающим. И ученый или мыслитель, создавая или открывая новое, всегда оказывается вынужден найти ему некое имя, которое формально будет не вполне точным с научной точки зрения, но наиболее понятно сможет выразить это приемлемым для аудитории языком. Х. Ортега- и-Гассет подмечает, что без метафоры вообще сложно мыслить о недоступных для рационального осмысления предметах, и в этом отношении определяет метафору как «действие ума, с чьей помощью мы постигаем то, что не под силу понятиям. Посредством близкого и подручного мы можем мысленно коснуться отдаленного и недосягаемого. Метафора удлиняет радиус действия мысли, представляя собой в области логики нечто вроде удочки или ружья» [14, с. 205]. То есть художественные приемы на определенном этапе оказываются необходимы для научного осмысления и научного понимания и предсказания познаваемого.
Метафорические и художественные формы оказываются носителями как инструментария научного познания, так и соединения двойных смыслов - политических и художественных, поля их наложения и синтеза.
Итак, первым преимуществом классической культуры как фактора политического сознания по отношению к философии становится ее опережающий характер. Классическая культура как фактор политического сознания посредством метафоры производит осмысление тех явлений, которые еще не может проанализировать и систематизировать наука. Как подсознание является опытом, не поднявшимся в осознание, так и содержание классической культуры как фактора политического сознания - опыт образного, метафорического осмысления тех явлений, которые пока не могут быть осознаны на рациональных основаниях. С этой точки зрения классическая культура как фактор политического сознания - своеобразный авангард науки. И особенно ярко эта тенденция проявляется в различных поджанрах научной фантастики, так как фантастичность художественных образов позволяет увеличить разрыв между сегодняшним знанием и тем, которое в осознание еще не поднялось.