В сценарную основу закладывались идеологические и политические установки - «организовывать материал таким образом, чтобы перед зрителем появился логичный рассказ о жизни и быте маленькой народности, о проникновении в их жизнь первых ростков Ленинской национальной политики и приобщении первобытных людей к советской культуре», - вспоминал А. Литвинов [17. Л. 4]. Скорректированные копии сценариев отправлялись затем для утверждения на студию «Совкино» в Москву. И после окончательного согласования сценарий приобретал статус «документа» в производственном кинопроцессе, внося особый ракурс в понимание «документальности» будущего фильма. Партийная цензура оценивала и итоговую работу, так как в прокат получали визу лишь идеологически выверенные фильмы. В этой же связи исследовательский интерес представляет, к примеру, методразработка для фильма «Тумгу» о коряках, снятого в ходе Камчатской киноэкспедиции, где помимо общих рекомендаций по применению данного культур-фильма в образовательных мероприятиях и базовых сведений по этнографии коряков была подробно прописана идеологическая часть, включая ссылки на сталинские высказывания по национальному вопросу и «цитаты» основных линий советской национальной политики на национальных окраинах СССР [18. Л. 43]. Само по себе создание подобной методразработки свидетельствует о применении культурфильмов в системе образования, что было одним из столпов проекта «Киноатлас СССР».
В задачи Чукотской киноэкспедиции А. Литвинова 1932-1933 гг. помимо создания двух художественных кинолент напрямую входила съемка материалов для «Киноатласа СССР». А помимо съемки киноматериалов на кинематографистов как на представителей Советов были возложены и отправления партийных обязанностей: «Наряду с киноработой по съемке, экспедиция имеет ряд заданий по культурно-политической работе. Экспедиция, включившись в поход, объявленный Наркомпроссом и ЦК ВЛКСМ, везет с собой кино-аппарат - передвижку, много разных фильм и 1 000 экземпляров букваря на чукотском языке» [19. С. 5].
Из всех фильмов Чукотской киноэкспедиции до настоящего времени сохранился только «У берегов Чукотского моря» Российский Государственный архив кинофотодокументов. Каталог кинодокументов. Учетный номер 2687, производственный номер 1-2914. Немой, ч/б. 2 ч. 1934 г. выпуска., снимавшийся в рамках проекта «Киноатлас СССР». Фильм состоит из двух разных блоков. С одной стороны, данную киноработу украшают яркие видовые кадры природного мира Чукотского полуострова: морские пейзажи, могучие льды, птичий базар на мысе Уэлен, моржовые колонии, стада диких оленей и стаи птиц. Эти картины бережно обрамляются внимательными кинонаблюдениями за жизнедеятельностью местных жителей - разного пола и возраста, за работой и на отдыхе, в семейном быту и на промыслах, в различные хозяйственные сезоны и времена года. Детально показаны селения и жилища чукчей, а также их средства передвижения - лодки и собачьи упряжки. Есть и сцены национальных праздников: чукчи поют, танцуют, играют на музыкальных инструментах. культурфильм национальный советский этнический
Фото из Чукотской киноэкспедиции А.А. Литвинова. 1932 Photo from the Chukotka film-expedition by A.A. Litvinov. 1932
С другой стороны, в данном фильме выделяется блок полупостановочных «сценарных» эпизодов культурной перестройки быта чукотской тундры - выступления художественной самодеятельности; работа кооператива, куда чукчи сдают шкуры пушных зверей; занятия в школе ликбеза для аборигенов, изучающих свой родной язык по учебникам академика В.Г. Богораза; выпуск новой группы чукчей-курсантов - проводников новой социалистической культуры в древних традиционных стойбищах и т.п. Таким образом, этот единственный дошедший до нас фильм Чукотской киноэкспедиции А.А. Литвинова «У берегов Чукотского моря» представляет собой не столько подробную этнографическую ленту, сколько обзорную картину о советизации Чукотки.
Вышеприведенный опыт работы режиссера А. Литвинова является вполне показательным примером для того, чтобы оценить специфику производства советских культурфильмов и представить контекст, в котором происходило продвижение проекта «Киноатлас СССР».
Что касается судьбы проекта в целом, то после стартовых деклараций 1929 г. развитие «Киноатласа СССР» происходило в направлении планирования мероприятий проекта и привлечения соисполнителей. В производственном секторе студии «Совкино» (с 1930 г. в «Союзкино») был разработан пакет сценариев и составлен подробный план съемок областей «Киноатласа», а также начаты первые съемочные работы. Кроме того, специальная производственная инструкция по проекту была разослана на ведущие киностудии страны с целью координации кинопроизводственных ресурсов по созданию «Киноатласа» в различных регионах СССР. Однако многие из кооптированных в проект участников в ответ лишь отписывались формальными декларациями о намерениях. В январе 1931 г. на межведомственном собрании о состоянии дел по проекту констатировалось, что в силу экономических причин, связанных с дефицитом кинопленки в «Союзкино», план производства фильмов «Киноатласа» пришлось полностью отменить. Кроме того, надежды вдохновителей проекта на использование архивных и созданных ранее фильмов для включения в «Киноатлас» были также перечеркнуты из-за несоответствия меняющимся идеологическим стандартам, ранее произведенные фильмы признавались годными только в качестве материала для «вставок». Многочисленные студии Союза, ссылаясь на нехватку кинопленки и укомплектованность собственных тематических планов, всячески открещивались от съемок фильмов «Киноатласа». Потому в итоговой резолюции январского собрания было принято решение продлить подготовительную стадию проекта и приступить к созданию «Киноатласа» (100-150 фильмов) в 1932 г. [12. Л. 134]. Негативно сказался на развитии проекта и тот факт, что, за исключением деклараций, не доставало практической активности по финансированию и запуску создания этнографических фильмов «Киноатласа» со стороны научных учреждений.
Итак, несмотря на внешнюю теоретическую «спетость» научного и кинематографического цехов, на практике все выглядело не столь синхронно. Опыты реального производства фильмов для проекта «Киноатлас СССР», как вышеупомянутый пример творчества А. Литвинова, были единичными. К началу 1930-х гг. декларируемая межведомственная партийно-научнокинематографическая схема так и не была налажена на практике, что критически сказалось на жизнеспособности теоретически актуального проекта «Киноатлас СССР». Помимо производственных сложностей, одной из основных причин крушения «Киноатласа» было и то, что такой тяжеловесный проект, рассчитанный на многие годы реализации, не мог поспеть за зигзагами нацполитики СССР. Зарождение проекта проходило на фоне политики «коренизации» в СССР, предполагавшей поддержку популяризации этнического многообразия и опору на местные кадры [20. С. 151]. Со сменой же политики государства в сторону «великого отступления» в середине 1930-х гг. произошло практически полное сворачивание производства культурфильмов, а снятое ранее наследие было положено на полку как идеологически непригодное [21. С. 45].
В статье режиссера В.А. Шнейдерова 1932 г. с характерным названием «Пасынки темплана» обращалось внимание на то, что на очередном тематическом совещании по вопросам развития кинематографии «об этнографически-экспедиционном фильме никто не говорил. В темплане он занял место очень незаметное... Надо помнить, что мы имеем пятилетку экспедиционных работ, разработанную Академией наук. Мы имеем ежегодно десятки интереснейших походов и экспедиций. Надо все это снимать, облекать в художественную форму, показывать всем и в первую голову молодежи для того, чтобы звать новые тысячи людей на эту работу, знакомя остальных с нашей страной. Наконец, у нас давно уже идут разговоры о создании киноатласа Советского Союза. Такого кинопособия, по которому могла бы учиться молодежь. До сих пор в этой области ничего не сделано» [22. С. 5]. А уже в мае 1934 г. в столичной прессе появились сведения о принятии Главным Управлением кинематографии специального указа, о том, что «производство научных картин, в том числе и фильмов путешествий, окончательно упраздняется» [23. С. 9].
Итак, при рассмотрении проекта «Киноатлас СССР» и его отдельных фильмов следует иметь в виду и особенности общественно-политического контекста, в котором происходила реализация данных работ. Ведь советский экран прямо или косвенно отражал силуэты идеологии и культуры своего времени. С одной стороны, эти киноработы являются вкладом в науку, будучи одними из самых ранних кинодокументов по этнографии коренных народностей и географии различных регионов СССР. С другой стороны, в них просматриваются и свидетельства государственной национальной политики, выражавшиеся в запечатленных на пленке мероприятиях, проводимых советским правительством и организациями на метах в 1920-1930-х гг. (создание туземных советов, культбаз, кооперативов, школ, медпунктов и т.д.). Наконец, на примере данных фильмов отчетливо видна отработка советским кинематографом государственной задачи создания привлекательного образа того или иного региона для использования в рамках мероприятий переселенческой политики СССР. В этой проекции пласт советских культур фильмов представляет собой комплексный пласт материалов, который при должной исследовательской критике является ценным визуально-антропологическим источником, актуальным для изучения и введения в широкий научный оборот.
Литература
1. Александров Г.В. Эпоха и кино. М. : Изд-во полит. лит., 1983. 339 с.
2. Терской А.Н. Этнографическая фильма. М. : Теакинопечать, 1930. 187 с.
3. Шнейдеров В.А. Советский экран и народы Севера. Осуществление ленинской национальной политики у народов Крайнего Севера. М. : Наука, 1971. 344 с.
4. ГоловневА.В. Антропология плюс кино // Культура и искусство. 2011. № 1. С. 83-91.
5. Александров Е.В. Предыстория визуальной антропологии: первая половина XX в. // Этнографическое обозрение. 2014. № 4. С. 128-140.
6. Владимир Алексеевич Ерофеев (1898-1940): материалы к 100-летию со дня рождения. М. : Музей кино, 1998. 40 с.
7. Шнейдеров В.А. Мои кинопутешествия. М. : Бюро пропаганды советского киноискусства, 1973. 96 с.
8. Головнев И.А. «Лесные люди» - феномен советского этнографического кино // Этнографическое обозрение. 2016. № 2. С. 81-96.
9. Рой А. Культурфильму - на клубный и коммерческий экран // Уральский рабочий. 1929. 25 января. С. 2.
10. Альтшулер Б.А. Учебный кинематограф: этапы развития. М. : ВГИК, 1987.
11. Згуриди А.М. Экран. Наука. Жизнь. М. : Искусство, 1983. 70 с.
12. Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). Ф. 645. Оп. 1. Д. 356.
13. Дерябин А.С. О фильмах-путешествиях и Александре Литвинове // Вестник «Зеленое спасение». Вып. 11. Алматы : Гермес, 1999. С. 14-24.
14. Головнев И.А. Первое этнокино. Александр Литвинов // Вестник УрО РАН. Наука. Общество. Человек. 2012. № 1 (39). С. 156-167.
15. Архив Общества изучения Амурского края (АОИАК). Ф. 14. Оп. 1. Д. 28.
16. Отчет о деятельности Камчатского Краеведческого общества за 1929 год. Петропавловск-Камчатский: Изд-во Камчатского Краеведческого общества, 1930. 24 c.
1 7. Архив Государственного учреждения культуры «Свердловский областной краеведческий музей» (АГУК «СОКМ»). Ф. 15. Оп. 2. Д. 37.
18. Государственный Архив Свердловской области (ГАСО). Ф. Р-2581. Оп. 1. Д. 93.
19. Маловичко А. Экспедиция на Чукотский полуостров // Красное знамя. 1932. № 58. C. 5.
20. Красовицкая Т.Ю. Конфликт идеалов и практик ранней советской государственности. Механизмы и практики этнополитических процессов (1917-1929) // Этнический и религиозный факторы в формировании и эволюции российского государства. М. : Новый хронограф, 2012. С.151-206.
21 . Мартин Т. Империя «положительной деятельности». Нации и национализм в СССР, 1923-1939. М. : Рос. полит. энциклопедия, 2011. 855 с.
22. Шнейдеров В.А. Пасынки темплана // За большевистский фильм. № 30. 1932.С. 5.
23. Фельдман К. В защиту путешествий. По поводу кинофильма «Джоу» // Вечерняя Москва. 1934. 13 мая. C. 9.
References
1. Aleksandrov, G.V. (1983 Epokha i kino [Era and Cinema]. Moscow: Izd-vo polit. lit.
2. Terskoy, A.N. (1930) Etnograficheskayafil'ma [Ethnographic film]. Moscow: Teakinopechat'.
3. Shneyderov, V.A. (1971) Sovetskiy ekran i narody Severa. Osushchestvlenie leninskoy natsio- nal'noy politiki u narodov Kraynego Severa [Soviet screen and the peoples of the North. Implementation of Leninist national policy among the peoples of the Far North]. Moscow: Nauka.
4. Golovnev, A.V. (2011) Anthropology plus cinema. Kul'tura i iskusstvo - Culture and Art. 1. pp. 83-91. (In Russian).
5. Aleksandrov, E.V. (2014) A Prehistory of Visual Anthropology: The First Half of the 20th Century. Etnograficheskoe obozrenie - Ethnographic Review. 4. pp. 128-140. (In Russian).
6. Anon. (1998) Vladimir Alekseevich Erofeev (1898-1940): materialy k 100-letiyu so dnya rozhdeniya [Vladimir Alekseevich Erofeev (1898-1940): materials for the 100th anniversary of his birth]. Moscow: Muzey kino.
7. Shneyderov, V.A. (1973) Moi kinoputeshestviya [My movie travels]. Moscow: Byuro propa- gandy sovetskogo kinoiskusstva.
8. Golovnev, I.A. (2016) “Forest People” - The Phenomenon of the Soviet Ethnographic Cinema. Etnograficheskoe obozrenie - Ethnographic Review. 2. pp. 81-96. (In Russian).
9. Roy, A. (1929) Kul'turfil'mu - na klubnyy i kommercheskiy ekran [Educational movies - on the club and commercial screen]. Ural'skiy rabochiy. 25th January. p. 2.
10. Altshuler, B.A. (1983) Uchebnyy kinematograf: etapy razvitiya [Educational cinema: stages of development]. Moscow: VGIK.
11. Zguridi, A.M. (1983) Ekran. Nauka. Zhizn' [Screen. Science. Life]. Moscow: Iskusstvo.
12. The Russian State Archive of Literature and Art (RGALI). Fund 645. List 1. File 356.
13. Deryabin, A.S. (1999) O fil'makh-puteshestviyakh i Aleksandre Litvinove [About travel films and Alexander Litvinov]. Vestnik "Zelenoe spasenie”. 11. pp. 14-24.
14. Golovnev, I.A. (2012) Pervoe etnokino. Aleksandr Litvinov [The first ethnfilm. Alexander Litvinov]. Vestnik UrORAN. Nauka. Obshchestvo. Chelovek. 1(39). pp. 156-167.
15. The Archive of the Society for the Study of the Amur Region (AOIAK). Fund 14. List 1. File
16. The Kamchatka Local Lore Society. (1930) Otchet o deyatel'nosti Kamchatskogo Kraeved- cheskogo Obshchestva za 1929 god [Report on the activities of the Kamchatka Local Lore Society for 1929]. Petropavlovsk-Kamchatskiy: The Kamchatka Local Lore Society.
17. The Archive of the State Cultural Institution “Sverdlovsk Regional Museum of Local Lore” (ASUK “SOKM”). Fund 15. List 2. File 37.
18. The State Archive of Sverdlovsk Region Oblasti (GASO). Fund R-2581. List 1. File 93.
19. Malovichko, A. (1932) Ekspeditsiya na Chukotskiy poluostrov [Expedition to the Chukchi Peninsula]. Krasnoe znamya. 58. p. 5.
20. Krasovitskaya, T.Yu. (2012) Konflikt idealov i praktik ranney sovetskoy gosudarstvennosti. Mekhanizmy i praktiki etnopoliticheskikh protsessov (1917-1929) [The conflict of ideals and practices of early Soviet statehood. Mechanisms and practices of ethnopolitical processes (1917-1929)]. In: Krasovitskaya, T.Yu. & Tishkov, V.A. (eds) Etnicheskiy i religioznyy faktory v formirovanii i evoly- utsii rossiyskogo gosudarstva [Ethnic and religious factors in the formation and evolution of the Russian state]. Moscow: Novyy khronograf. pp. 151-206.
21. Martin, T. (2011) Imperiya “polozhitel'noy deyatel'nosti”. Natsii i natsionalizm v SSSR, 1923-1939 [Empire of “positive activity”. Nation and nationalism in the USSR, 1923-1939]. Moscow: Ros. polit. entsiklopediya.
22. Shneyderov, V.A. (1932) Pasynki templana [Stepsons of thematic plan]. Za bol'shevistskiy fil'm. 30. p. 5.
23. Feldman, K. (1934) V zashchitu puteshestviy. Po povodu kinofil'ma “Dzhou” [In defense of travel. Regarding the movie “Joe”]. Vechernyaya Moskva. 13th May. p. 9.
Аннотация
«Киноатлас СССР»: история проекта. И.А. Головнев
На материалах беспрецедентного в истории страны научно-кинематографического проекта «Киноатлас СССР», инициированного ЦК партии, исследуются примеры конструирования визуальных образов территорий этнически многообразного Советского Союза. Анализируя архивные данные и свидетельства современников, автор прослеживает эволюцию проекта в связи с параллельными процессами в науке и искусстве. Делается вывод о том, что серии «Киноатласа», созданные по единой сценарной матрице, отражали изменения в курсе советской национальной политики рубежа 1920-1930-х гг. и концентрировали внимание зрителей на прогрессивных явлениях, развивающихся при советизации территорий Союза.