Материал: kharlamov_na_sotsialnaia_konstruktsiia_povsednevnosti_v_sovr-1
4. ГЛАВА III. ИНТЕРПРЕТАЦИЯ И СИНТЕЗ ОНТОЛОГИЧЕСКИХ ПОНЯТИЙ
В начале работы была поставлена проблема формулировки онтологических предпосылок социальной теории, рассматривающей повседневность современного большого города. В предыдущих главах рассмотрен теоретический контекст исследования и представлены используемые нами теоретические ресурсы. Основной целью данной главы, в соответствии с общей структурой задач работы, является теоретический анализ и сведение онтологических предпосылок этих теорий в синтетическую концептуальную схему. Вначале мы прокомментируем каждый из подходов по отдельности, затем проанализируем основные понятия, и в завершение раздела выделим собственно схему, целью которой является обозначение возможного пути решения проблемы уровня исследования – а именно ключевой проблемы связи повседневного взаимодействия с макроконтекстом (пост)современной городской среды.
4.1. Теоретические ресурсы и их ограничения
Ключевой ориентацией исследования городской повседневности для нас является обсуждавшаяся выше «социология за пределами обществ». Каждый из наших ресурсов так или иначе принадлежит к этому направлению; у каждого из них есть определенные ограничения. Рассмотрим эти проблемы здесь.
4.1.1. Элементарная онтология столкновения
Элементарная онтология столкновения является, возможно, наиболее ярким отражением новых течений в социальной теории из всех используемых нами ресурсов. Амин и Трифт представляют город как гибридную социальную среду, которая находится на пересечении человеческого и не-человеческого, живого и не-живого, статического и динамического, реального и виртуального, локального и глобального… Ключом к пониманию города для них является понимание столкновения как укорененного в сетях сущностей, которые сами они называют «акторами» (actors), или актантами вслед за Дж.Урри (Urry 2000: 77-78) «актантами» (actants). Эти сущности обладают самостоятельной способностью действования и вступают во взаимодействие наравне с человеком. Само существование человека в городе, таким образом, обладает свойством гибридности. Понятие столкновения содержит выраженный акцент на флюидность и подвижность городской жизни и на важную роль мобильности в ней. Однако здесь встает две достаточно значительных проблемы.
Во-первых, Амин и Трифт практически не уточняют, что именно понимается в данном контексте под городской средой. Как мы уже отмечали, городской, урбанистический характер современного мира является для них не проблемой, а аксиомой, причем ак-
сиомой очевидной и не требующей экспликации. А это в свою очередь приводит к новой проблеме: как зафиксировать современное состояние городской среды и определить его проявление на микроуровне и на других уровнях социальной реальности. Подобная ситуация приводит к тому, что в рамках только этой концепции не возможно разработать полноценное понимание того, как устроены те сети агентов, в которых столкновение укоренено и из которых происходит. Описав то, как конституируется повседневность, Амин и Трифт не описали того, как она структурируется, откуда берутся ее конституирующие элементы, и каковы они. Таким образом, требуется поместить идею столкновения в контекст конкретных описаний и концептуализаций того, что именно из себя представляет (пост)современная городская среда и что с ней происходит. В рамках нашей работы источником понимания городской среды является концепция устроения пространства Эдварда Сохи.
36
Во-вторых, говоря о повседневности, Амин и Трифт не обсуждают фундаментальный факт, который для нас представляется ключевым, а именно, что люди обладают особым свойством: они наделены сознанием и переживанием определенного рода опыта. Это отличает их от большинства прочих агентов. Не вдаваясь в философские вопросы, отметим просто, что сами по себе описания городской среды, ее видения, доступные человеку, формируются и формулируются человеком же. Поэтому без обсуждения индивидуального опыта и его структурирования также обойтись нельзя. Возможно, Амин и Трифт заходят несколько дальше, чем требуется, в своей критике «гуманизма» традиции «повседневного урбанизма». Она действительно направлена на коммуникацию лицом-к-лицу, и в ней наблюдается игнорирование не-человеческих феноменов городской жизни, однако не следует впадать в противоположную крайность и обходить вниманием специфически человеческие свойства77. Ключом к описанию человеческого опыта для нас является анализ фреймов.
4.1.2. Анализ фреймов
Фрейм – другое понятие, тесно связанное с новыми движениями в социальной теории. Фреймированность происходящего означает его ограниченность, предел свободе и распространению, локализацию. Применительно к структурированию индивидуального опыта фреймированность означает несвободу интерпретаций и переживаний, укорененность этих интерпретаций в ментальных структурах. Концепция Ирвинга Гофмана предполагает последовательный и подробный анализ того, как создается и интерпретируется восприятие повседневного опыта человека. Но и здесь есть как минимум две проблемы.
Во-первых, анализ фреймов предполагает универсальность и всеобщность: предо-
ставляя общие понятия, он с большим или меньшим успехом пригоден для исследования любой социальной ситуации. Однако в него в о граниченном объеме встроены среда и контекст взаимодействия. Поскольку проблематика настоящего исследования заключается в рассмотрении повседневности в специфической среде – городской среде, нам также требуется концептуализация городской среды. Это позволит поставить вопрос о том, какие именно специфически городские фреймы задействуются в конституировании повседневности современного метрополиса.
Во-вторых, задавая описание внутреннего структурирования человеческого опыта,
анализ фреймов довольно мало говорит о его внешнем структурировании. Тогда как городская среда сама по себе является «машиной», которая управляет тем, кто, где, когда вступает во взаимодействие, и с какими актантами. Эта «машина» не зависит лишь от индивидуальных волений и более того, в связи со своей сложностью может давать и дает сбои, вообще не относящиеся к действиям человека. И хотя эти сбои прямо влияют на взаимодействие, анализ фреймов ничего не говорит о таком внешнем структурировании взаимодействия; иначе говоря, не отвечает на вопрос, что еще – кроме социально заданных ментальных структур – конституирует (городскую) повседневность. Понятия, описывающие материальность, пространство и городскую среду, берутся, таким образом, из других концепций – триалектики и онтологии столкновения.
4.1.3. Триалектика городского пространства
Триалектический подход Эдварда Сохи ориентируется на проблематику пространства и во многом относится к социальной географии. Трансдисциплинарность, которую мы уже отмечали в качестве характерной для современного состояния исследований города, отражается и в том, что концепция Сохи достаточно глубоко включена в социологическое поле. В нашем же случае обращение к этой концепции требуется с целью внесения в понятийную схему материального субстрата социального существования – городской
77 Таким образом, следует несколько ограничить сферу работы и говорить о рассмотрении тех столкновений, в которых участвуют человеческие существа. Понятие «столкновения» по Амину и Трифту вполне может использоваться и используется ими для рассмотрения и не-человеческих феноменов – но будет ли это все еще социология или уже нечто совсем другое?
37
среды. Эдвард Соха предоставляет детальную проблематизацию феномена городской среды и подробное исследование оснований его понимания и описания современного его состояния. Мы склонны рассматривать подобное внесение как часть социального рассмотрения материального вообще, что также увязывается с общей направленностью «социологии за пределами обществ». Однако сама концепция Сохи обладает некоторой недостаточностью.
Предоставляя общее понимание городской жизни и специфичности городской среды, триалектика пространства в то же время не рассматривает повседневность и проживаемый опыт. Она ничего не говорит нам о том, как это пространство воспринимается на уровне отдельного человека, как структурируется индивидуальный опыт, как задается само взаимодействие на повседневном уровне. Мы лишь в общих чертах можем отнести повседневность к одной из рассматриваемых Сохой сфер – к Третьему пространству78. Но Третье пространство представляет собой исследовательскую проблему. Таким образом, хотя триалектическая взаимосвязь материального, воображаемого и проживаемого, является ключом к исследовательскому связыванию человеческого опыта с городской средой, эта схема необходимо нуждается в сопровождении другим понятийным аппаратом. Столкновение и фрейм – те понятия, которые позволят связать общий макроструктурный контекст трансформации городской среды мирового метрополиса и повседневную обыденную жизнь его обитателей. Возможно, именно это – те понятия, которые позволят обратиться к Третьему пространству и исследовать его. По сути, именно триалектика позволяет четко дислоцировать повседневность в городской среде.
4.2.Анализ понятий
Вэтом разделе мы непосредственно обращаемся к анализу понятий. Наиболее важными для выделения онтологических предпосылок исследования метрополисной повседневной жизни являются понятия городской среды (urban environment) и повседневности (everyday life). Для формулировки этих предпосылок нам потребуется проанализировать понятия каждого из используемых нами подходов. В концепции Амина и Трифта нас ин-
тересуют идеи «столкновения» (encounter), «сети» (network), «способности к действию» (agency). У Ирвинга Гофмана мы обращаемся к понятиям «фрейма», «системы фреймов», «естественной системы фреймов», «социальной системы фреймов». В концепции Эдварда Сохи мы выделяем понятия «городского пространства», «постметрополисного перехода», «дискурса о постметрополисе», «триалектики пространства».
4.2.1. Город
Материальный субстрат повседневности – это окружающая среда. В нашем случае это материальная среда современного большого города. Эта среда рассматривается нами прежде всего в ключе, который предлагает Эдвард Соха. Она обладает пространственной специфичностью, возникающей вследствие тесного сожительства людей в исторической перспективе. Материальным выражением пространственной специфичности является отстроенное окружение (built environment). Для Сохи городская среда синонимична цивилизации, поэтому и современный мир аксиоматически определяется как городской мир. Город является в сегодняшнем мире основной средой обитания. Как говорилось выше, Эш Амин и Найджел Трифт предлагают аналогичное аксиоматическое представление о всеобщности городского существования79 – правда, с меньшей степенью строгости.
Современное состояние этой среды представляется в виде взаимосвязанной и взаимозависимой мировой сети метрополисных регионов. Эти метрополисные регионы (metropolitan regions), мировые города, глобальные города – вступили в процесс постметро-
78Ср. с идеей повседневности как «общего знаменателя» сфер общества у А.Лефевра (Lefebvre 1987).
79Напомним, они указывают, что в современном мире жить вообще вне города крайне трудно: сельские регионы зависят от городской среды и связаны с ней информационно и дискурсивно. Город повсеместен если не в форме материального пространства, то в форме образов города (images и imaginaries).
38
полисного перехода (Э.Соха и Лос-Анжелесская школа вообще), который так или иначе охватывает ее на глобальном уровне. Этот переход затрагивает так или иначе все сферы и уровни жизни, от роли города в мировой хозяйственной системе до паттернов и способов повседневного передвижения (Дж.Урри) и новых форм сообщества (Э.Амин и Н.Трифт). Этот факт уже не вызывает у большинства исследователей сомнения. Однако он чаще всего описывается на макро и мезоуровне. Эти описания каталогизируются различным образом, в частности, Э.Соха выделяет «дискурсы о постметрополисе». В этих дискурсах фиксируются конкретные сферы и содержание изменений современной среды. Они позволяют зафиксировать и понять современный этап геоистории городского пространства, причины, процессы и последствия происходящих структурных преобразований.
4.2.2. Повседневность
Повседневная жизнь в данном контексте выступает в первую очередь как уровень социальной реальности: это тот уровень, на котором существует обычный человек. Повседневность проживается, то есть, формирует совокупность переживаемого человеком опыта каждодневного, обыденного, ординарного, постоянного, рутинного существования, которое погружено в текущие повторяющиеся, рекуррентные человеческие и нечеловеческие практики, в которых этот человек задействован в какой-либо форме. Предыдущий анализ позволяет сделать важное замечание о повседневном опыте человека. Хотя человек обладает сознанием, хотя это сознание является интерсубъективно80 (в феноменологическом смысле) доступным другим людям, повседневное взаимодействие происходит не только между людьми: сам человек существует в гибридной среде, которая включает не-человеческие феномены. Гибридность среды достигает своей высшей точки в большом городе.
Итак, совокупность переживаемого опыта получается человеком в ходе столкновений в понимании Амина и Трифта. Столкновения создают определенные ситуации и контексты и являются укорененными в сетях отношений объектов и феноменов. Эти объекты и феномены в своей совокупности составляют макро и мезоуровень городской среды, то есть, постметрополис как среду обитания. В этой среде обитания повседневная жизнь проходит как поток опыта, ситуаций, сменяющих одна другую в своей обыденности. Но как структурируется повседневность?
4.2.3. Столкновение в повседневности: внешнее структурирование
Идея столкновения позволяет понять, как устроены повседневные ситуации. Наиболее привычная трактовка повседневных ситуаций предполагает рассмотрение повседневного взаимодействия. Взаимодействие людей рассматривалось в социологии и психологии на протяжении всего 20 века, но оно очень часто выглядело как взаимодействие сознаний и языков. Все прочие сущности предполагаются существующими во взаимодействии лишь опосредованно – например, в форме знаков и символов. Идея гибридности предполагает выход за пределы такого понимания. Уже Ирвинг Гофман делает первые шаги к такому выходу, говоря о телесности и роли тела во фреймировании (Goffman 1986: Ch.8 и другие места книги). Эш Амин и Найджел Трифт предлагают поня-
80 Здесь нужно сделать две оговорки. Во-первых, повседневность в данном контексте понимается феноменологически. В нашем обзоре приводились примеры альтернативных пониманий повседневности, например ее рассмотрение Анри Лефевром. Но к этим пониманиям мы здесь не обращаемся. Во-вторых, феноменология повседневности сама является предметом дискуссий. Так, Леонид Ионин (Ионин 2004: гл.9) предлагает интересную картину повседневности постмодерна, сильно отличающейся от «традиционной», рассматривавшейся А.Шюцем и другими феноменологами «классического периода». Эта дискуссия приобретает особен-
ную важность в связи с ростом роли воображаемого, имажинативного, виртуального в современном мире
(см. например работы группы теории виртуализации под руководством проф. Н.Е.Покровского, в частности: Покровский 2007, Сивак 2007; см. также Харламов 2006; мы рассматриваем виртуальные образы городов в другой работе – Харламов 2007б). К сожалению, обсуждение этих изменений самих по себе выходит за рамки настоящей работы. Зафиксируем, что в данном контексте инструменты, предоставляемые анализом фреймов, позволяют обращаться к этим новым свойствам реальности.
39
тие, которое в данном контексте позволяет внести иные феномены окружающего мира – понятие столкновения. Оно шире, чем понятие взаимодействия, так как предполагает рассмотрение материального, вещного, а также виртуального, воображаемого, а также не-
человеческого и машинного. Столкновения, которые происходят в повседневной жизни, по сути структурируют опыт человека извне. В них создаются повседневные ситуации,
которые затем осмысляются человеком.
Содержание человеческих столкновений81 можно разделить как минимум на два типа. Столкновения с «человеческими» феноменами можно определить как те столкнове-
ния, в которых человек встречается, или сталкивается, с другим человеком. В качестве «идеального типа» такого столкновения можно рассматривать взаимодействие лицом-к-
лицу здесь-и-сейчас. Столкновения с «не-человеческими» феноменами можно определить как такие столкновения, в которых другой человек (или другие люди) не участвуют или участвуют опосредованно; а человек в них сталкивается с не-человеческими в самом широком смысле феноменами. Очевидно, что столкновения в современном мире чаще всего содержат оба типа.
Городская среда представляет собой своего рода «машину», механизм инженерии столкновений (engineering of encounter, выражение Амина и Трифта). Она задает спектр возможных столкновений, паттерны мобильностей, контексты столкновений и взаимодействий, и ограничивает этот спектр, определяя также и то, чего произойти не может. Здесь применима идея «сети», которая позволяет описать то, что именно и, с чем именно вступает в столкновения. Можно сказать, что все содержание среды представляет собой переплетение сетей, которые являются «машиной» внешнего структурирования гибридного опыта. Но сама по себе метафора сети расплывчата и представляет трудность в определении того, что собственно объединено в сеть и где эта сеть расположена. К этому вопросу мы обратимся чуть ниже.
4.2.4. Фреймы переживаемого опыта: внутреннее структурирование
Если столкновение и сеть – это механизмы внешнего структурирования пережива-
емого опыта, то внутреннее его структурирование осуществляется системами фреймов,
налагающими спектр доступных и возможных вариантов его осмысления. Исходным механизмом этого процесса являются первичные системы фреймов, которые определенным образом структурируют и организуют опыт. На самом базовом уровне, напомним, можно говорить о том, что существует деление на «естественные» и «социальные» системы фреймов82. На эти первичные системы фреймов наслаиваются переключения, трансформации, переопределения, ошибки и оговорки. В результате такого структурирования создается некоторое определение ситуации и задается действие в ней, человек, по выражению Гофмана, получает ответ на вопрос «Что здесь происходит». Таким образом, повсе-
81Напомним, Амин и Трифт не ограничивают столкновение только лишь теми столкновениями, в которых присутствует человек. Скажем, столкновение (в том числе и в привычном смысле слова) двух машин – это столкновение двух гибридов. Столкновение кошки с собакой – это столкновение не-человеческой жизни. Ограничение – присутствие человека в столкновении – вводим мы в соответствии с нашими исследовательскими задачами.
82Здесь можно прокомментировать разделение «естественных» и «социальных» фреймов, которое не тожде-
ственно разделению «человеческого» и «не-человеческого». Многие столкновения с не-человеческими феноменами можно трактовать как интерпретируемые, или видимые, в социальном фрейме. В качестве простой иллюстрации можно подумать о наблюдении брошенного кем-то камня. Очевидно, что это столкновение с не-человеческим объектом интерпретируется в социальном фрейме. Если же обратиться к более сложным случаям, то примером может служить телефонный разговор, когда в столкновении задействуется нечеловеческий посредник. Повсеместное распространение сети Интернет привело к возрастанию важности виртуальной коммуникации в повседневной жизни – а виртуальная коммуникация представляет собой полностью опосредованное не-человеческим массивом технологических устройств общение с другим человеком. Наконец, совсем усложняя, можно привести пример табло с отображением расписания поездов на вокзале. Такой опыт столкновения с не-человеческим объектом, вещью, интерпретируется в сложном пересечении естественных и социальных фреймов.
40