Материал: kharlamov_na_sotsialnaia_konstruktsiia_povsednevnosti_v_sovr-1

психологов, и среди более широкой публики52. Точно определить исследовательское направление, к которому принадлежит Гофман, очень трудно. Более всего он известен как автор книги «Представление себя другим в повседневной жизни» (The Presentation of Self in Everyday Life, 1959) (Goffman 1990 [1959])53, в которой он представил подход, называе-

мый драматургической социологией54. Исследуя положения, предложенные Гофманом в этом труде, многие авторы (например Л.Г.Ионин (Ионин 2004:91), Дж.Ритцер и Д.Гудмен (Ritzer and Goodman 2004b: Ch.6, особенно стр. 224)), относят его к символическому интеракционизму. Это требует комментария.

Во-первых, биография Гофмана сложилась так, что его становление как исследователя происходило в среде, сильно отличавшейся от традиционного чикагского символического интеракционизма Дж.Г.Мида и Г.Блумера55. Гофман учился у Ансельма Стросса (основавшего вместе с Б.Глезером «обоснованную теорию» (grounded theory), специфический метод качественного исследования). Диссертацию, защищенную в Чикаго, Гофман писал на материале исследований на Шетландских островах, где он прожил несколько лет. В Чикаго его учителями были Эверетт Хьюз и антрополог Уильям Ллойд Уорнер (сам – ученик А.Р.Рэдклиффа-Брауна). Все эти люди состояли с символическим интеракционизмом в различных отношениях. Таким образом, и для самого Гофмана это был лишь один из контекстов его собственной работы, важность которого следует обсуждать, но вряд ли разумно принимать безоговорочно как абсолютную.

Во-вторых, исследование трудов И.Гофмана осложняется тем, что его работы охватывают очень широкий круг тем56. Они часто написаны достаточно свободным стилем и не представляют систематичной теории (к самым его систематичным и «теоретичным» работам можно отнести «Представление себя…» и «Анализ фреймов», а также самую последнюю статью «Порядок взаимодействия» (Гофман 2002)). Широкая известность, которую получила его первая книга («Представление себя…»), отчасти затмила очень серьезный поворот, который произошел в его концепции в «Анализе фреймов». Последний по сути представляет собой уход Гофмана из символического интеракционизма57 в некоторую другую область, определенный вариант «социологии повседневности»58. Мы сошлемся здесь на замечание Дж.Ритцера и Д.Гудмена: “В «Анализе фреймов» Гофман отошел от своих классических корней в символическом интеракционизме и обратился к исследованию микромасштабных структур повседневной жизни… он смотрел за пределы повседневных ситуаций в поиске тех структур, которые невидимо управляют ими”

(Ritzer and Goodman 2004b:228).

52Притом, что первоначально сами социологи не признавали его социологом, отчасти из-за общего акцента на систематическом теоретизировании и структурном функционализме тех времен.

53Русский перевод этой книги сделан А.Д.Ковалевым (Гофман 2002).

54Краткое изложение основных положений трудов Гофмана, в особенности драматургической социологии, и его биографии можно найти, например, в работах (Абельс 2000 [1998], Ritzer and Goodman 2004b).

55См. Ritzer and Goodman 2004b, Абельс 2000 [1998], Батыгин 2003; см. также Николаев 2000.

56Гофман исследовал повседневные ритуалы, («Ритуал взаимодействия», Interaction Ritual 1967) социальный порядок в психиатрических больницах («Сумасшедшие дома», Asylums 1961), стигматизированную идентичность на микроуровне («Стигма», Stigma, 1963) и многое другое…

57Ср. с мнением Леонида Ионина, который не только причисляет Гофмана к символическому интеракционизму, но даже делает вывод, что фактом указания самого Гофмана на феноменологическое основание «Анализа фреймов» “лучше всего доказывается глубинное идейное родство символического интеракционизма и феноменологической социологии” (Ионин 2002: 298).

58Говоря о повседневности и ее изучении, мы можем говорить о различных подходах, в частности, о микросоциологии и социологии повседневности. Между ними есть важное различие: микросоциология оперирует в сфере межличностного взаимодействия, а социология повседневности представляет собой определенную

феноменологию повседневной жизни, выходящую за пределы собственно межличностного взаимодействия. Характерным примером первой являются классические интеракционистские подходы и их современные варианты; примером второго течения является социология вещей, восходящая к работам Бруно Латура. Одним из оснований отбора наших теоретических ресурсов является то, что они более близки социологии повседневности и в целом «социологии за пределами обществ».

26

Зафиксируем здесь в первую очередь феноменологические корни концепции Ирвинга Гофмана (о них будет сказано ниже) и наличие разрыва в его работах, делающего его работу «Анализ фреймов» выходящей за пределы как его собственной драматургической социологии, так и символического интеракционизма, и обратимся собственно к этой книге59. Отметим, что нашей целью является именно представление «Анализа фреймов» (Frame Analysis, Goffman 1986 [1974])60, последней его крупной книги, в которой Гофман в систематической форме61 изложил основания своего подхода к изучению взаимодействия; поэтому мы не обращаемся далее к другим его работам.

3.2.2. Проблема повседневного опыта: анализ фреймов

Подзаголовок «Анализа фреймов» звучит как «Эссе об организации [повседневно-

го] опыта» (An essay on the organization of experience). Основное направление, которое принимает эта работа, заключается в анализе повседневного индивидуального опыта человека и того, как этот опыт организуется и структурируется. Гофман, в своем неповто-

римом стиле, заметил, что его работа направлена на изучение “не структуры социальной жизни, но структуры опыта, который имеют индивиды в любой момент своей социальной жизни”, то есть не на «первичные» (общество), а на «вторичные» (индивидуальное вовлечение и опыт в обществе) проблемы(Goffman 1986: 13). Этот опыт конституирует то, что обычно называется переживаемой человеком повседневностью, обыденной жизнью.

Если прежде, когда Гофман работал в драматургической социологии, основной сферой анализа для него было взаимодействие лицом-к-лицу (face-to-face interaction)62, то теперь он расширяет эту сферу. В «Анализе фреймов» он исследует организацию опыта в широком смысле. В нее на онтологическом уровне включается вообще весь опыт, который переживает человек (хотя основным предметом анализа в обсуждаемой работе является социальный опыт, об определении которого чуть ниже). Гофман отталкивается от известной Теоремы Томаса «если люди определяют ситуации как реальные, то эти ситуации становятся реальными в своих последствиях». В этой формулировке содержится серьезная проблема, которая стала основанием для значительной части критики его ранних драматургических работ: то или иное определение ситуации далеко не всегда прямо влияет на происходящие события. “В некоторых случаях лишь небольшое смущение охватывает сцену в легком беспокойстве о тех, кто попытался неверно определить ситуацию” (Goffman 1986: 1). Но ведь эти люди т оже определяли ситуацию «как реальную»! Таким образом, хотя само по себе определение ситуации почти всегда имеется, оно далеко не всегда создается в полном смысле слова участниками этой ситуации. Участники эти просто “правильно оценивают, какой должна для них быть ситуация, и действуют соответ-

ствующим образом” (ibid.: 2). Переживаемый и воспринимаемый человеком опыт опреде-

ленным образом упорядочен: уже до исследования понятно, что опыт повседневной жизни

– это не хаос случайных движений, а по большей части спокойная обыденная жизнь. Встающий здесь для Гофмана вопрос уходит корнями в психологию Уильяма

Джемса и последующую феноменологическую традицию. «При каких обстоятельствах мы считаем вещи реальными?» – предлагает вопрос Джемс. Гофман опирается на идеи феноменологии (Альфред Шюц) и ряда других интеллектуальных течений, в частности иссле-

59 Завершая комментарии относительно «интеллектуального картирования», хотелось бы сослаться на мнение, что работа «Анализ фреймов» является не только отходом от символического интеракционизма, но и скрытой полемикой с работами Гарольда Гарфинкеля, которым ранние работы Гофмана не противоречили (проф. Энн Роулз в частном разговоре, апрель 2007 г.).

60 Существует русский перевод, сделанный под редакцией Г.С.Батыгина и Л.А.Козловой (Гоф-

ман 2003 [1974]).

61Беннет Бергер в предисловии ко второму изданию работы Гофмана прямо называет ее «самой систематической работой» Гофмана, устанавливающей изучение взаимодействия как самостоятельного теоретического социологического поля (Berger 1986: xiii).

62То есть, взаимное влияние индивидов на действия друг друга во время нахождения в непосредственном физическом присутствии друг друга (Goffman 1990: 26).

27

дователей игрового поведения (Грегори Бейтсон) и последователей Людвига Витгенштейна (Джон Остин, современные Гофману социолингвисты). Процесс определения ситуации Гофман представляет – в ситуациональной перспективе – как необходимый любому человеку для участия в ситуации ответ на вопрос «Что здесь происходит?» (What is it that is going on here?). Анализ фреймов представляет собой разработанный Гофманом подход к тому, как можно анализировать процесс производства ответа на этот вопрос.

Устроение человеческого опыта представляется Гофману через идею фрейма. Если на элементарном уровне представить воспринимаемый человеком мир как совокупность всего, что доступно восприятию, своего рода поток воспринимаемого, то в этом потоке можно выделить «отрезки». Отрезок (strip) – это “любая произвольно выделенная часть или вырезка (slice or cut) из потока текущей деятельности, включая последовательности событий, действительных или фиктивных, как она видится с точки зрения тех, кто субъективно заинтересован в поддержании интереса в них” (Goffman 1986: 10). Эти «события», которые доступны человеческому восприятию, определенным образом организуются и упорядочиваются в ходе их интерпретации и осмысления человеком. Фрейм (frame) – это “принципы организации, которые управляют событиями – по крайней мере социальными

– и нашей вовлеченностью в них”, и в соответствии с которыми строятся определения ситуаций (там же: 10-11). Целью своего подхода Гофман называет “изолирование некоторых первичных систем фреймов (basic frameworks), доступных в нашем обществе для придания событиям смысла, и анализ специфических слабых мест, которые есть у этих фреймов соотнесения” (Goffman 1986: 10). То есть, это рассмотрение того, как именно организуется и структурируется опыт человека63. Термином «первичная система фреймов» (basic framework) Гофман определяет такую систему фреймов, применение которой теми, кто ее применяет, видится как не зависящее от некоторой более ранней или «оригинальной» интерпретации (Goffman 1986: 21). Это тот первичный способ, которым наделяется смыслом ранее не имеющее оного содержание обстановки. Гофман выделяет два основных вида таких первичных систем фреймов – «естественные» (или «природные», natural) и «социальные»64 (social). Естественные системы фреймов “идентифицируют происходящие события, которые видятся ненаправленными, неориентированными, неуправляемыми, не подчиненными воле, «чисто физическими»” (Goffman 1986: 22). Они подчиняются, как полагают люди, чисто естественным причинам. Социальные системы фреймов предоставляют “фоновое понимание событий, которые включают волю, цель и контролирующее усилие интеллекта, некоего живого агента, и основным таким агентом является человеческое существо” (Goffman 1986: 22). Гофман далее вводит понятие «целенаправленного делания» (guided doing) для обозначения того, что делается таким живым агентом и наделяется смыслом в социальных системах фреймов. Он указывает, что такие целенаправленные делания производятся в соответствии с некими стандартами, оценками, включают управление последствиями действий со стороны агента. Таким образом, можно различать «события» (events) и «дела» (deeds), причем они различаются особой формой каузальности: первые являются результатом последовательной причинно-следственной цепочки, вторые – последствием некоего умственного решения. Следует подчеркнуть, что в логике Гофмана это различие основывается не на внутренних свойствах вещей и феноменов, но

63Отметим, что опыт здесь не обязательно обладает «онтологической» реальностью, как опыт, переживаемый в естественной установке по А.Шюцу (см. Шюц 2004б [1945]). Хотя Гофмана в первую очередь интересуют события социальной реальности взаимодействия, его понятие отрезка и фрейма (и все соответствующие рассуждения) применимы потенциально к любому виду «реальности».

64Гофман регулярно в течение текста указывает, что его текст относится в первую очередь к современному (для Гофмана) западному обществу. Вопрос о применении его системы понятий к незападным обществам,

примитивным сообществам и т.п. остается открытым для дальнейших исследований и размышлений и выходит за рамки текущего рассмотрения. Кроме того, Гофман специально подчеркивает характерность некоей совокупности систем фреймов для конкретной социальной группы, а не для целого общества, нации, культуры, человечества и т.п. (Goffman 1986: 27).

28

на используемых для наделения обстановки смыслом системах фреймов. Поскольку в каждом действии, кроме, быть может, чистой фантазии, так или иначе задействуется естественная, природная составляющая обстановки, естественные и социальные системы фреймов сосуществуют в том случае, когда задействуется последняя (хотя могут существовать ситуации применения только естественной системы фреймов). Можно отметить, что Гофман специально подчеркивает и то, что в события и в системы фреймов включаются не только действующие индивиды, но и «третьи лица», наблюдатели, прохожие и т.п. (Goffman 1986: 38-39; он подробно рассматривает этот вопрос и в работе «Представ-

ление себя…» – Goffman 1990 [1959]).

3.2.3. Модель, и проблема обычного поведения

Если бы мир состоял только из тех событий, которые рассматриваются в терминах первичных систем фреймов, его устроение было бы очень простым. Но фундаментальным моментом для Гофмана является то, что это вовсе не так. Первичные системы фреймов относятся к простой, неизмененной активности. Эта простая, неизмененная активность может, как говорит Гофман, изменяться и трансформироваться: ее смыслы могут м е- няться, ее оформление и течение может модифицироваться, она может подделываться и разрушаться. Такие трансформации Гофман рассматривает на протяжении всей своей книги. В первую очередь, он обращается к моделированию активности, то есть, изменению смыслового оформления и содержания активности при сохранении ее подобия некоей первоначальной модели. Для этого он вводит исходные понятия «ключа» и «переключения», и «фабрикации» (в дальнейшем вводя множество типов, видов и подвидов, приводя огромное количество примеров…). Ключ – это набор соглашений, которые позволяют трансформировать некую данную деятельность, которая наделена определенным смыслом в некой первичной системе фреймов, в нечто, что основано на этой же активности, но видится участниками как нечто совершенно иное (Goffman 1986: 43-44). Соответственно, процесс трансформации, или транскрипции, называется «переключением». Примером такого переключения можно назвать тренировки перед соревнованиями или репетиции спектаклей. Следует подчеркнуть, что в первую очередь это не процесс изменения собственно паттернов действий, но именно смысловой сферы, сферы систем фреймов. Гоффман также говорит о возможном переключении по отношению к уже переключенному действию – это можно назвать переключением следующего (n-го) порядка (rekeying) (Goffman 1986: 81). Таким образом, образуются «наслоения» (laminations), слои переключений. Первый – внутренний, который может наиболее «искренне» переживаться человеком, интерпретируется в терминах первичных систем фреймов. Наиболее внешний Гофман называет «оболочкой» (rim), именно он задает происходящему статус в «реальном» мире. Аналогичным образом Гофман рассматривает фабрикацию (fabrication) – “интенциональную попытку одного или более индивида управлять активностью таким образом, чтобы внушить группе, состоящей из одного или более чем одного другого индивида, ложное представление (belief) о том, что происходит вокруг них” (Goffman 1986: 83). Проще говоря, намеренный обман, с целью ли шутки или розыгрыша, или же с целью ограбления или воплощения заговора.

Перед исследователем, который вооружен подобным аппаратом, встает широчайший круг проблем. Это вопросы, касающиеся того, кто занимается переосмыслением и производством условий трансформаций, и кто поддается на эти трансформации (то есть, роли «блефующих» и «ослов»). Вопросы наслоений фреймов (laminations) и пределов усложнения таких наслоений (когда активность трансформируется раз за разом, например, когда в театральном представлении разыгрывается репетиция театрального представления, в деле как минимум четыре слоя, от собственно «деятельности» до «театрального исполнения репетиции театрального исполнения деятельности», и это не предел). Вопросы управления активностью и членения ее на каналы (tracks), в том числе, каналы активности вне фрейма, которая как бы не существует при применении этого фрейма (например, для актера зрители большую часть времени как бы не существуют). Проблемы укоренения ак-

29

тивности в окружающей среде, в первую очередь, в пространстве и времени, и выделения границ («скобок», brackets), которыми окружается активность, фреймированная определенным образом. А также многочисленные ошибки фреймирования, возникающие двусмысленности, смещения, неверные интерпретации, обсуждения и споры (disputes) по поводу используемых фреймов (например, диспут о том, выстрелил ли пистолет случайно, или это был результат намеренного действия державшего его человека, по сути является диспутом о том, естественную систему фреймов применять, или же социальную), результирующие сломы и нарушения фрейма… Одним из самых сложных для анализа является обыденный разговор (talk), конвенции которого позволяют достаточно свободное обращение с фреймами и многочисленные трансформации и переключения (метафоры, индексичные суждения, шутки, недомолвки…). Это только часть проблем, которая может быть затронута анализом фреймов.

3.2.4. Проблема социальной реальности

Возвращаясь к вопросам онтологического характера, можно сформулировать основную проблему работы Гофмана как проблему социальной реальности, или проблему того, как реальность становится реальностью. Обычно «реальным» называют, как указывает Гофман (Goffman 1986: 47), то, что рассматривается, «фреймируется» (is framed) в терминах некоей первичной системы фреймов. Это то, что «истинно», «правдиво». Трансформированная, переосмысленная, деятельность «реальной» уже не является – однако реальным является процесс переключения. Например, созданный в ходе обмана образ некоторой деятельности определенно не является «прямым» и реальным, но сам обман и процесс производства обманной активности – является.

Гофман дает ключ к тому, что понимается под реальностью. “Реальное или действительно происходящее представляется весьма смешанным классом, включающим события, воспринятые в рамках естественной перспективы, а также трансформированные события, когда они идентифицированы в терминах их статуса как трансформаций… возможно, термины «реальный» (real), «действительный» (actual), «буквальный» (literal) следует использовать просто как указывающие на то, что рассматриваемая активность не более трансформирована, чем она обычно трансформируется в подобных случаях” (Goffman 1986: 47). Гофман исходит из того, что можно добраться до определенного первичного слоя деятельности, того слоя, с которого моделируется трансформируемая деятельность, и который воспринимается в первичной системе фреймов. Но статус «реальности» шире, так как он включает как эту «высшую» реальность, так и ту реальность, которая конвенционально, непроблематично трансформируется (например, театральная постановка определенно является реальной). Этот статус, таким образом, относителен, и зависит в первую очередь от того, какие схемы используются для осмысления реальности.

В этом же ключе Гофман комментирует понятие повседневности. Повседневная жизнь – это те события, которые наименее трансформируются, наиболее прямо и непроблематично интерпретируются и переживаются. Но и здесь все упирается в проблему фреймирования: “прямота есть отличительная черта фрейма повседневности, и чтобы понять эту повседневность, нужно смотреть не на тела, а на фреймы” (Goffman 1986: 569)65. Можно продолжить рассуждения Гофмана и сказать, что хотя понимания событий могут быть ошибочными или смещенными, в массе своей повседневная обыденная жизнь предполагает правильность, адекватность, нормальность интерпретаций, на чем и основано ее непрерывное размеренное существование. Он отмечает (в ходе обсуждения роли третьих лиц и наблюдателей), что нормальность является серьезным препятствием анализа: “наблюдатели активно проецируют свои фреймы соотнесения в непосредственно окружающий их мир, и заметить этот процесс трудно только потому, что события обычно соответствуют этим проекциям, приводя к растворению предположений в гладком потоке ак-

65 Там же он указывает, что часто повседневные действия сами являются деятельностью, моделируемой с образца традиций, обычаев, ритуалов.

30