Материал: kharlamov_na_sotsialnaia_konstruktsiia_povsednevnosti_v_sovr-1

Если целью является теоретическая проблематизация городской повседневности, то структура задач выглядит следующим образом.

Исследование теоретических ресурсов и выделение онтологических предпосылок теорий городской повседневности

Построение очерка теории города [Гл. 2]

♦Определение состояния современной теории

♦Выделение доминирующего направления

♦Выявление статуса повседневности как сферы исследований

♦Представление общетеоретической перспективы синтеза

Критическое представление ресурсов [Гл. 3]

♦Представление основных идей и контекста

♦Выделение онтологических положений

Анализ понятий [Гл. 4]

♦Критика подходов

♦Исследование понятий

♦Формулирование синтетической схемы

Теперь можно перейти к основному содержанию исследования.

11

2. ГОРОД И ПРОБЛЕМА ПОВСЕДНЕВНОСТИ: ОЧЕРК СОВРЕМЕННОЙ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ

Город является одной из основных сред существования человека и общества. Не удивительно, что проблема города входит в круг фундаментальных проблем социальной философии и социальной науки на протяжении всего ее существования: достаточно вспомнить центральность проблемы полиса, города-государства как основной формы человеческого общежития у Платона (например, в диалоге «Республика», или «Государство» (Платон 2005)). Предлагаемый очерк не ставит целью полную историческую реконструкцию развития теории города; в первую очередь его задачей является очерчивание теоретического контекста настоящей работы и определение современного состояния теории города. В конце главы представлена общая перспектива настоящего исследования.

2.1. Исторический очерк социальной теории города

2.1.1. Классическая социология

«Отцы-основатели» современной социологии – такие как Макс Вебер, Эмиль Дюркгейм, Фердинанд Тённис – рассматривают урбанизацию в качестве одной из основ-

ных составляющих перехода от традиционного общества к современному, перехода, рас-

смотрение которого лежит в корне, пожалуй, всей классической социологии8. Обсуждая основные выводы своего opus magnum «Общность и общество», Фердинанд Тённис заметил: “крупный город типичен для общества как такового” (Тённис 2002 [1887]: 371). Это высказывание фиксирует урбанизм как форму истинно современного, истинно «модернового» человеческого существования9.

2.1.2. Чикагская школа социологии

От классической социологии можно провести прямую линию к американской социологии первой половины XX века, и в первую очередь к Чика гской школе социологии10, которая, вероятно, сильнее всего ассоциируется с самой идеей социологии города11. Эта мощная группа социальных ученых работала в Чикагском университете в США в первой половине XX века. Ее признанным лидером был Роберт Эзра Парк, и она была «д о- мом» для многих и многих блестящих ученых, среди которых – Эрнест Бёрджесс, Луис Вирт, Роберт Макензи, Эмори Богардус, Эверетт Хьюз… Чикагская школа заложила основания многих подходов в теоретической и эмпирической социологии, создала целый ряд хрестоматийных образцов качественных и количественных исследований, обогатила понимание городской жизни многими идеями. В историю вошли такие работы как «Банда» Ф.Трэшера (1927), «Гетто» Л.Вирта (1928)12, «Золотой берег и трущобы» Х.Зорбо

8Дж.Ритцер и Д.Гудмен называют урбанизацию в числе тех социальных сил, которые привели к самому возникновению социологии как науки (Ritzer and Goodman 2004: 9).

9Дж.Р.Шорт (Short 2006: 20-21) обращает внимание на ключевую роль города в концепции Карла Маркса и на важное место, которое в наследии Маркса и Энгельса занимает работа Ф.Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» (1845), где также затрагивались проблемы урбанизации и рождения городского пролетариата.

10Стоит отметить, что основатель факультета социологии в Чикаго Альбион Смолл был в числе тех, кто впервые донес до англоговорящей научной общественности работы многих европейских социологов, в том числе Георга Зиммеля, чьи работы Смолл переводил для основанного им Американского журнала социологии.

11Существует ряд прекрасных обзоров Чикагской школы, в частности работы С.П.Баньковской (Баньковская 2002а, 2002б) и В.Г.Николаева (Николаев 2004). Из зарубежных источников можно отметить короткие

очерки Э.Гидденса (Giddens 2001: 573-576) и Дж.Ритцера и Д.Гудмена ( Ritzer and Goodman 2004: 53-60), а

также обширную монографию М.Балмера (Bulmer 1984).

12 Усилиями В.Г.Николаева и его коллег из ИНИОН РАН журнальный вариант работы «Гетто» доступен в русском переводе (Вирт 2005б [1927]).

12

(1929); позднечикагская работа «Общество на уличных перекрестках» Уильяма Ф. Уайта (1943) выдержала в США четыре издания, в том числе последнее – четвертое – к 50летнему юбилею выхода книги (Whyte 1993). Среди наиболее влиятельных идей Чикагской школы – классическая концентрическая модель зонального устройства города Бёрджесса (позже переработанная Г.Хойтом в секторную модель), человеческая экология как объясняющая перспектива, знаменитый тезис Л.Вирта об «урбанизме как способе жизни» (см. например работы Парк 1999 [1936], Park 1915, Wirth 193813; см. также краткую историю моделей зонирования в учебнике Hall 1998).

Чикагская школа по самому своему «духу» была Чикагским предприятием: как выразился Томас Гиерин, Чикагская школа “находилась в Чикаго, принадлежала ему, и [говорила] о Чикаго” (Gieryn 2006: 10)14. Хотя классическая социология города наиболее тесно ассоциируется с Чикагской школой, последняя подвергалась серьезной критике. На наиболее общем уровне можно сказать, что она исследовала индустриальный мегалопо-

лис XX века. Поскольку настоящая работа не является работой по истории теорий города, мы опускаем обсуждение ряда концепций, в том числе провалившегося проекта марксистской социологии города 1970-х (ранний Мануэль Кастельс, работы Дэвида Харви)15; следует остановиться на современном этапе существования теории городов и городской среды.

2.1.3. Политическая экономия городской среды в эпоху глобализации

В 1990-х годах исследования города получили новый толчок с восходом теорий глобализации и широкими исследованиями мирового общества и хозяйства после Холодной войны. Наиболее мощное направление современных исследований – политикоэкономический подход, который исследует большие города как узлы в глобальных сетях хозяйства и власти. Он берет свое начало в так называемой теории «мировых городов», зародившейся еще в 1950-х годах и представленной такими исследователями, как Джон Биверсток и Питер Тейлор (см. например Beaverstock, Taylor and Smith 1999). К мировым городам, определяемым либо демографически как плотные агломерации населения и промышленности, или же функционально, как узлы в мировых сетях, ныне относят многие города, в частности, Париж, Бомбей, Токио, Франкфурт-на-Майне. Москва чаще всего безоговорочно рассматривается как мировой город16.

Идею мировых городов развивает теория «глобальных городов», которая разработана в начале 1990-х Саскией Сассен (Sassen 2001a)17. Глобальные города являются центрами хозяйственной, политической, информациональной18 активности, местами координации и регулирования глобальной экономики, содержат командные и контролирующие

13Рус. пер. Вирт 2005а [1938].

14Существуют различные мнения о том, в каком смысле Чикагская школа была научной школой. Говард Беккер, например, полагает, что это была «школа активности», то есть объединенная общим повседневным делом – обучением студентов, проведением исследований, управлением факультетом – группа людей, в которой не было единства мысли и концептуального аппарата (Becker 1999).

15Очерк теории Дэвида Харви и ее развития и упадка см. в работе Дж.Р.Шорта (Short 2006: Ch.2). Как уже отмечалось, после упадка Чикагской школы тема города была отодвинута на периферию исследовательского дискурса. В период между 1950 и 1970 годами наиболее видные работы по городской тематике носили исторический характер, или же принадлежали к сфере городского планирования. Среди трудов этого периода выдающееся место занимают вышедшие в один год «Жизнь и смерть великих американских городов» Джейн Джейкобс (Jacobs 1993 [1961]) и «Город в истории» Льюиса Мамфорда (Mumford 1989 [1961]).

16 См. например работы В.Колосова и его коллег (O’Loughlin and Kolossov 2002, Kolossov, Vendina and O’Loughlin 2002).

17Первое издание вышло в 1991 г. См. также работу «Города в мировом хозяйстве» (Sassen 2000), первое издание которой вышло в 1994 г.

18Информациональный (informational) означает не просто относящийся к информации (любое общество

является информационным, и нет общества без информации), но “признак специфической формы социальной организации, в которой производство, обработка и передача информации становятся фундаментальными источниками производительности и власти вследствие новых технологических условий, появляющихся в данный исторический период” (Castells 2000: 21).

13

организации и поддерживающую их инфраструктуру. Сассен называет истинно глобальными городами три города – Лондон, Нью-Йорк и Токио – хотя некоторые другие, меньшие центры, такие как Майями19 или Москва, часто играют схожую роль, но в региональном масштабе20.

Другая, в чем-то схожая теория разработана Мануэлем Кастельсом. В середине 1990-х гг. Кастельс предложил идею сетевого общества (network society), нашедшую наиболее полное воплощение в фундаментальной трехтомной монографии «Информационная эпоха» (Castells 2000-2004 [1996-1998]). Сетевое общество, оформившееся, по мнению Кастельса, в 1970-80-х гг., характеризуется главенствующей ролью информации и «сети» в производстве, индивидуальном опыте и отношениях власти. Кастельс противопоставляет пространству мест (space of places), то есть, физически ограниченных локальностей, смысл которых замкнут в их рамках, пространство потоков (space of flows), целенаправленных, повторяющихся, программируемых последовательностей обмена и взаимодействия между физически разъединенными позициями, занимаемыми акторами в экономических, политических и символических структурах общества (Castells 2000: 442, 453). Но, как неоднократно повторяет Кастельс, «люди все еще живут в местах»: рассогласование пространства мест и пространства потоков обостряется вплоть до «структуральной шизофрении» мирового общества, институтов и населения.

Наиболее яркое выражение пространство потоков находит в информациональном городе (informational city). Информациональный город, как пишет Кастельс, характеризуется новыми формами расселения и переходим в состояние мега-городов, крупнейших конурбаций – агломераций взаимосвязанных информационными потоками, но физически разделенных, городов, образующих единую хозяйственную «сферу». Примером такого мега-города является городской регион реки Перл в Китае, одним из ключевых точек которого является Гонконг, а совокупное население превышает 50 миллионов человек (Castells 2000: 434-440). Колоссальное противоречие между глобальностью и локальностью выражается в т.н. «новом информационном разделении» (The New Informational Divide; см. Castells 2000: Ch.4) и ярче всего проявляется как раз в информациональном городе21.

2.1.4. Лос-Анжелесская Школа исследований города

В целом, политико-экономический подход представляет собой позитивистское направление, продолжающее традицию жесткой социальной науки. Несколько другая волна исследований воплотилась в т.н. Лос-Анжелесской школе городских исследований (Los Angeles School of Urban Studies). Это широкое сообщество ученых, среди которых можно отметить Майка Дэвиса [Mike Davis], Эдварда Соху [Edward W. Soja], Майкла Дира [Michael Dear], Джоэла Гарро [Joel Garreau], зародилось в конце 1970-х годов в Калифорнийском Университете в Лос-Анжелесе. Школа быстро заявила претензии на новый междисциплинарный подход к городу, который бы восстанавливал в правах исследования

19См. обсуждение регионального глобального города на примере Майями в работе Sassen and Portes 1993.

20В настоящее время Саския Сассен занимается проблемами глобальных городов и в несколько ином ключе,

рассматривая новые политические отношения и новых субъектов политического в среде глобальных горо-

дов. Она указывает, что топография города является пространственным выражением «глобальных властных проектов» и альтернативных властных проектов, т.н. «контргеографий глобализации» (Sassen 2001b). Проблематика гегемонии глобального корпоративного капитала, вопросы политического присутствия, классовой борьбы и протестных движений кристаллизовались в ее идее городов как новых зон фронтира (frontier zones) (Sassen 2006; в настоящее время доступен русский перевод – Сассен 2007; см. также Sassen 2005).

21 В начале 1990-х гг. М.Кастельс совместно с Джоном Молленкопфом [John Mollenkopf] выдвинул идею «дуального города» (dual city), отражающую новые городские полярные социальные расслоения. Тема города, пространства и нарастающего неравенства является одной из наиболее широко обсуждаемых в современной социальной теории – см. например книгу З.Баумана «Глобализация: последствия для человека и об-

щества» (Бауман 2004 [1998]). Cм. Gottdiener and Hutchison 2006 и Short 2006 о современных дискуссиях на эту тему.

14

города как самостоятельную область22, и на наследие Чикагской школы (по сути позиционируя себя как новую Чикагскую школу)23. В настоящее время довольно трудно выделить какой-либо основополагающий концепт или схему, которая бы позволила кратко резюмировать работы Лос-Анжелесской школы24. В качестве основных черт Школы можно назвать, во-первых, аксиоматическое принятие идеи реструктуризации, то есть, радикального разрыва современного состояния городской среды с прошлым ее состоянием, в первую очередь индустриальным метрополисом; и, во-вторых, открытую и подчас воинственную ориентацию на постмодернизм и плюралистичное постмодернистское теоретизирование. В целом Лос-Анжелесская школа действует в русле «пространственного по-

ворота» в социальной теории (Soja 2000: 7; Ritzer and Goodman 2004: Ch.4). Систематиче-

ский характер имеет в литературе выделение нескольких, как их называет один из признанных лидеров школы Эдвард Соха, «дискурсов о постметрополисе»25.

Эти и другие направления социологии города продвинули понимание современной городской реальности далеко вперед, однако явный фокус на макроструктуры городской формы в настоящее время преобладает в теории города. Повседневная жизнь в этих рассмотрениях занимает вторичное, если не маргинальное, место.

2.1.5. Культура и повседневная жизнь

Конечно, повседневная жизнь также рассматривается и исследуется. Корни повседневного урбанизма (everyday urbanism, как метко назвали этот стиль теоретизирования города Эш Амин и Найджел Трифт (Amin and Thrift 2002)) восходят к уже упоминавшейся немецкой философской мысли первой половины XX века, в первую очередь к работам Вальтера Беньямина и Георга Зиммеля. Широкую известность получил цикл работ Беньямина о городах (на русском языке опубликован его знаменитый «Московский дневник» (Беньямин 1997 [1980])). Дух этих исследований выражается в образе фланера (flaneur), прогуливающегося наблюдателя, который впитывает городской опыт, буквально видит город и читает его как книгу. Практика фланирования опирается на визуальность и зрительное восприятие города. Фланер свободен, он не вписывается и не хочет вписываться в ускоренный ритм города, его не интересует намеренная целенаправленная активность; это

22 В 70-х годах это было не очевидно; в 1972 году Мануэль Кастельс – тот самый Мануэль Кастельс, который в 1989 году снова триумфально войдет в социологию города с книгой «Информациональный город» (Informational City) и продолжит эту тему в своем капитальном трехтомнике – в книге «Вопрос о Городе» (Urban Question) Кастельс писал о кончине социологии города в связи с ее методологической и предметной несостоятельностью.

23 Лос-Анжелесская школа – достаточно спорное название. Мы придерживаемся мнения, что признание этого сообщества авторов «Школой» является результатом дискурсивной стратегии, умело использующей претензии на Чикагское наследие. К этому вопросу мы обращаемся в другой работе (Харламов 2007а).

24 Собственно, трудность состоит не в том, чтобы выделить такой концепт или подход, а в том, чтобы выделенный концепт был еще и признан в критической литературе характерным для Лос-Анжелесской школы. Пока что попытки теоретического синтеза в отношении Лос-Анжелесской школы достаточно немногочисленны. Одна из таких попыток сделана Стивеном Фласти и Майклом Диром (Flusty and Dear 1998), которые представили свою версию «постмодернового урбанизма» в достаточно смелой форме, в виде сложной схемы новых оригинальных понятий, организованных в связную систему. За использование множества авторских неологизмов, таких как «Глобальная латифундия», «Новый мировой биполярный беспорядок», «Кибержуазия», «Автобан дезинформации» и других, схема Фласти и Дира заслужила «вежливый» отзыв «неологорея» и множество других «лестных» характеристик вместе с предложениями к новому поколению географов (в которое Фласти и Дир очевидно не входят) «начать наконец заколачивать гвозди в крышку гроба постмодернизма, пока это привидение не вылезло и не начало опять устрашать нас» (Sui 1999:409). Можно отметить дискуссии в журналах «Антипод» (Antipode 1999), «Городская География» (Urban Geography 1999), «Город и Сообщество» (City and Community 2002). Эдвард Соха накладывает на «дискурсы о постметрополисе» свою схему триалектики пространства (Soja 2000), однако пока сложно судить о том, насколько эта схема будет воспринята другими представителями школы.

25 См. раздел работы, посвященный экспозиции работы Сохи, где приводится и вариант альтернативной каталогизации. Выделение «базовой метафорики» уже достаточно долго является характерным способом говорения вообще о современной теории города (например, по этому же принципу построены работы

Low 1996 и Short 2006).

15