Казнен под фамилией Антонов: революционная биография Владимира Свириденко
Олег Милевский
Аннотация
свириденко пропагандист российский империя
На основе использования методологических подходов, присущих направлению «personal history», осуществляется реконструкция революционной биографии ранее практически неизвестного в научном сообществе народника Владимира Антоновича Свириденко, казненного под фамилией Антонов. Источниковой базой являются документы из фондов Государственного архива Российской Федерации, а также опубликованные материалы, прежде всего существующая мемуарная литература. Автором рассматривается и анализируется процесс идейной эволюции Свириденко от мирного пропагандиста до активного члена «южного Исполнительного комитета», исповедавшего тактику политического террора в борьбе против представителей власти Российской империи. В процессе изучения источников, в том числе документов жандармского ведомства, удалось установить, что Свириденко был весьма заметной фигурой в плеяде революционеров юга России. Изучение биографии Свириденко позволяет выявить ранее малоизвестные факты из истории революционной пропаганды на юге России (Одесса, Николаев) среди военных моряков. Особое внимание уделяется деятельности В.А. Свириденко в Киеве в 1878 - начале 1879 г. в рядах «Исполнительного комитета Русской социально-революционной партии», созданного В.А. Осинским. Рассматриваются переговоры представителей «южного ИК» с либералами в Киеве в конце 1878 г., в которых Свириденко принимал непосредственное участие. Анализ идейной эволюции революционера помогает не только лучше понять мотивы его поступков, но и на примере личной судьбы проследить типический путь многих революционеров-южан от тактики пропаганды к террору. На основе изученного материала автор приходит к выводу о том, что во многом центральная власть сама спровоцировала переход части революционеров-народников, включая Свириденко, к насильственным действиям. Поэтому реконструкция революционной биографии одного из участников народнического движения на примере его жизни и деятельности крайне важна для выяснения причин эволюции революционного народничества от мирной пропаганды к политическому террору.
Ключевые слова: народничество, революционная борьба, самодержавие, пропаганда, военные моряки, южный Исполнительный комитет, терроризм
Executed under the name of Antonov: Revolutionary Biography of Vladimir Sviridenko
Oleg Milevsky
Abstract
The article reconstructs the “revolutionary biography” of populist Vladimir Antonovich Sviridenko who was previously practically unknown in the scientific community, using the methodological approaches inherent to the “personal history” direction. The source base of the article is both documents from the archives of Moscow (State Archive of the Russian Federation) that were not previously introduced into scientific use, and the existing memoir literature. The article examines and analyzes the process of Sviridenko's ideological evolution from a peaceful propagandist to an active member of the “Executive Committee of the Russian Social-Revolutionary Party” (“Southern Executive Committee”) who used the tactics of political terror against the representatives of the Russian ruling elite. In the process of studying the sources, including the documents of the Gendarme department, it was possible to establish that Sviridenko was a very prominent figure among the revolutionaries of the south of Russia in the late 1870s. The study of Sviridenko's revolutionary biography revealed previously little-known moments of populist propaganda in Novorossiya (Odessa, Nikolaev) among military sailors. It was also established that at that time the revolutionaries decided to use dynamite to prepare for regicide. Special attention is paid to Sviridenko's activity in Kiev, in 1878-early 1879, in the ranks of the “Southern Executive Committee” created by V.A. Osinsky. There is analyzed the role played by Sviridenko in its work. There are also considered the negotiations of the representatives of the “Southern Executive Committee” with the liberals in Kiev at the end of 1878 in which he was directly involved. The analysis of Sviridenko's ideological evolution allowed us not only to better understand the motives of his actions, but also made it possible to trace on his example the typical path of the transition of southern revolutionaries from propaganda to terror. On the basis of the material studied, the author comes to the conclusion that the reconstruction of V.A. Sviridenko's “revolutionary biography” is extremely important for clarifying the reasons for the evolution of revolutionary populism from peaceful propaganda to political terror.
Keywords: Narodnichestvo, revolutionary struggle, autocracy, propaganda, military sailors, Southern Executive Committee, terrorism народничество
Введение
Изучение истории революционного народничества имеет давнюю, более чем вековую традицию. Однако до сих пор в ней наличествует немало лакун. Причем очень часто за фасадом, казалось бы, очевидных и давно изученных фактов при более детальном знакомстве с архивными документами оказывается немало скрытых деталей и обстоятельств, позволяющих по-иному посмотреть на давно известные сюжеты из истории революционной борьбы 1870-1880-х гг. или «воскресить» из исторического небытия ранее малоизвестные фигуры, на деле оказавшиеся отнюдь не второстепенными.
Такова, например, исследовательская судьба так называемого южного «Исполнительного комитета» русской социально-революционной партии (ИК РСРП), действовавшего в 1878 - начале 1879 г. и лиц, его создавших. В советской историографии деятельности этой организации, преимущественно ассоциировавшейся с именем В.А. Осинского, традиционно отводилась роль предвестника политической борьбы посредством использования террора. Колебался только диапазон оценок. Так, в отличие от М.Г. Седова Седов М.Г. Героический период революционного народничества. М., 1966. С. 78-80, 82. и С.С. Волка Волк С.С. «Народная воля». 1879-1882 г. М. - Л., 1966. С. 71., Н.А. Троицкий Троицкий Н.А. Крестоносцы социализма. Саратов, 2002. С. 217. и В.А. Твардовская не считала деятелей «южного ИК» сознательными политическими революционерами Твардовская В.А. Социалистическая мысль России на рубеже 1870-1880-х гг. М., 1969. С. 21.. При этом и ведущие советские, и современные российские историки не подвергали сомнению «последовательно террористический характер кружка В.А. Осинского» Будницкий О.В. Терроризм в российском освободительном движении: идеология, этика, психология (вторая половина XIX - начало XX в.). М., 2000. С. 53.. В литературе для обозначения ИК РСРП еще использовался термин «кружок Осинского - Лизогуба» Твардовская В.А. Социалистическая мысль России на рубеже 1870-1880-х гг. М., 1969. С. 22-23..
Таким образом, когда в исторической среде речь заходила о «южном ИК», то все преимущественно связывалось с именем Осинского, а остальные участники этого кружка оказывались вне зоны научного внимания. Но если ряду персоналий, в том числе и самому Осинскому, посвящены хотя бы отдельные статьи в историко-революционных журналах 1920-1930-х гг. См. напр.: Дейч Л.Г. Валерьян Осинский (к 50-летию его казни) // Каторга и ссылка. 1929. № 5 (54). С. 9-43; Прибылев А. Ин. Фед. Волошенко // Каторга и ссылка. 1930. № 3 (64). С. 127-147; Стеблин-Каменский Р.Г. Григорий Анфимович Попко (Опыт биографии) // Былое. 1907. № 5. С. 179-204; Щеголев П.Е. Алексей Медведев // Каторга и ссылка. 1930. № 10 (71). С. 67-110., то судьба некоторых, действительно неординарных фигур, напрямую связанных с ИК РСРП, оказалась вообще вне поля зрения исследователей.
К числу таковых относится и имя Владимира Антоновича Свириденко. Если он и упоминался историками, то только в контексте его совместной казни с Осинским Я.Д.Б. Суд и казнь Л.К. Брандтнера, В.А. Свириденко и В.А. Осинского // Каторга и ссылка. 1929. № 7 (56). С. 68-76.. Хотя на юге России в конце 1870-х гг. Свириденко представлял из себя вполне самостоятельную и весьма крупную революционную фигуру. Более того, например, в некоторых показаниях, полученных в ходе жандармского дознания, Свириденко фигурирует как «человек № 2» после Осинского в революционном Киеве ГА РФ. Ф. 109. 3-я экспед. 1879 г. Оп. 163. Ед. хр. 291. Ч. 2. Л. 274.. Однако парадоксальным образом о нем до сих пор очень мало известно, хотя использующиеся сегодня в исторической науке методологические подходы, в том числе метод «personal history», позволяют восполнить этот пробел.
Задачей данной статьи является реконструкция революционной биографии В.А. Свириденко. Наиболее полное восстановление его биографии и политических взглядов позволит получить более объективное представление о том, что происходило в то время в революционных кружках юга империи и о том, какие воззрения там господствовали и какую эволюцию под давлением обстоятельств они претерпели. Последнее имеет особую актуальность в связи с развернувшейся дискуссией между современными историками о природе революционного насилия Будницкий О.В. Революционный терроризм в Российской империи: историография последних лет (2000-2015) // Российская история. 2015. № 3. С. 119-137; Pipes R. The Trial of Vera Z. // Russian History. 2010. Vol. 37. № 1. P. 1-82; Ратук L.E. Remembering «The Terrorism»: Sergei Stepniak-Kravchinskiis «Underground Russia» // Slavic Review. 2009. Vol. 68. № 4. P. 758-781..
Новые «литературные пророки» и молодежь
Свириденко родился в Симферополе, в семье чиновника в чине коллежского асессора, точная дата его рождения не установлена, традиционно указывают 1850 г. Деятели революционного движения в России. Био-библиографический словарь. Т. 2. Вып. 4. М., 1932. Стб. 1433. Подробности детских лет его жизни также неизвестны, но судя по упорному желанию сохранить свое инкогнито на следствии, чтобы не расстраивать мать12Дебагорий-Мокриевич В.К. От бунтарства к терроризму. М., 1930. Кн. 2. С. 85., отношение Владимира с ней были весьма теплыми. Свое обучение он начал в Симферопольской гимназии, которую на рубеже 1860-1870-х гг. коснулись новые веяния, связанные с проникновением в гимназическую среду передовых идей, культивируемых публицистами демократических изданий, которым провластные «консервативные пророки» ничего не могли противопоставить. Учившийся практически одновременно со Свириденко в гимназии будущий известный литературовед Д.Н. Овсянико-Куликовский вспоминал об атмосфере, которая там господствовала. «Это время было наполнено литературными интересами, - вспоминал он, - вслед за Белинским пришли Добролюбов, Писарев, Михайловский, «Отечественные записки», «Вестник Европы», «Дело», «Знание»» Овсянико-Куликовский Д.Н. Литературно-критические работы: в 2 т. М., 1989. Т. 2. С. 317.. Результат подобного интеллектуального воздействия на читающих, а следовательно, наиболее думающих гимназистов оказался весьма разрушительным в плане их отношения к той политической действительности, которая существовала в стране.
На этот радикальный переворот идейных установок в умах гимназической молодежи указывал все тот же Овсянико-Куликовский:
За это же время я превратился из религиозного, наивно верующего и смиренного юноши в «неверующего» и «протестующего» радикала. Само собой разумеется, о каких-либо мало-мальски выработанных взглядах и «убеждениях» смешно было бы говорить (мне было 18-19 лет). Это была лишь соответствовавшая возрасту, душевным предрасположениям и духу времени перемена настроения; это был также психологически закономерный кризис личного и социального самочувствия - этап умственного развития, реакция просыпающейся души на новые впечатления жизни и мысли Овсянико-КуликовскийД.Н. Литературно-критические работы... С. 317-318..
Эти слова будущего маститого литературоведа вполне применимы и к характеристике психологического состояния Свириденко. Представляется, что и для Свириденко (кроме него в той же гимназии начинал обучение будущий член «великого ИК» Народной воли М.Н. Тригони) и для Овсянико-Куликовского и других гимназистов, поклонников передовой литературы, одной из главных причин перехода в стан «отрицателей» являлась невыработанность религиозного чувства.
На этот факт как на основной впоследствии указывал Л.А. Тихомиров: «Что касается религиозного настроения, оно у нас было очень слабо. Дети поступали в гимназию верующими... Но в гимназии вера у всех быстро тускнела и исчезала» Тихомиров Л.А. Тени прошлого. М., 2000. С. 163.. Вера в Бога, вытеснявшаяся под прессом общественного движения 1860-х гг. из сознания юношества, искала замены на что-то иное. Явилась насущная необходимость хоть чем-то заполнять душевную пустоту, и здесь пророк радикальной молодежи и защитник нигилизма Д.И. Писарев выдвинул и свою положительную программу.
Слова «реализм», «мыслящие реалисты», используемые Писаревым, казались сами по себе многозначительны и притягательны. Овсянико-Куликовский так описывал свои настроения на тот момент времени:
Это были не столько термины с определенным содержанием, за которыми скрывалась бы определенная программа, сколько условные лозунги и символы, открывавшие заманчивую даль будущей деятельности, “плодотворной работы”, борьбы, а может быть, и славы! Овсянико-Куликовский Д.Н. Литературно-критические работы... С. 318-319.
Но если его спасло от ухода в революцию увлечение филологией, то для Свириденко такого мирного заместителя не нашлось и он с головой отдался новым увлечениям. В результате он оставил гимназию. Что явилось причиной ухода сейчас выяснить сложно. Возможно, на это повлияла высокая плата за обучение, но скорее всего камнем преткновения стало засилье там классицизма. Изучение «мертвых» языков - латыни и греческого, - являлось настоящим проклятием для гимназистов-классиков. В результате Свириденко переходит в Николаевское реальное училище. Впрочем, и пребывание в стенах этого образовательного учреждения не дало успокоения его мятущейся душе, его он также не закончил.
Человек неглупый и начитанный, он попытался найти себе применение на ниве учительства, преподавая в Симферопольском уездном училище Деятели революционного движения в России.. Однако на дворе стояли 1870-е гг. - время российских «бури и натиска». Идейными вдохновителями для «поколения 1870-х гг.» выступали П.Л. Лавров и М.А. Бакунин. И книгой, оказавшей наибольшее воздействие на формирование социального мировоззрения семидесятников, стали «Исторические письма» Лаврова. Они «были не только настольной книгой молодежи 70-х годов - нет! Это была книга жизни, революционное евангелие, философия революции. Она читалась, перечитывалась. Некоторые главы ее даже переписывались», - вспоминал О.В. Аптекман Аптекман О.В. Общество «Земля и воля» 70-х годов. По личным воспоминаниям. Пг., 1924. С. 122.. Стоит обратить особое внимание на ассоциацию Аптекмана, сравнивающего «Исторические письма» с «Евангелием». Во многом для передовой молодежи, оторванной от традиционных православных корней, проповедью публицистов «демократической волны», талантливо и ярко пропагандировавших идеи «пользы», «служения народу» и отказа от традиционной религии в пользу усвоения идей европейских ученых-естествоиспытателей в духе вульгарного материализма и дарвинизма так оно и было. Человеческая природа не терпит пустоты и образовавшийся с отказом от религии мировоззренческий вакуум требовал заполнения. Публицисты 1860-х гг. предложили «веру в прогресс», но лишь наметили вехи практического служения новому идеалу.