У обоих, с разным усилением и в разных формах эта ось, как представляется, пересеклась с осью «господин - товарищ» Оппозиция «Herrschaft - Genossenschaft», которую предпочли сторонники исторической школы права в германской историографии XIX века, стремившейся мыслить в «типичных» для германского мышления «категориях товарищества», то есть с некоторой этнологической ограниченностью, что стало предметом иронии со стороны К. Маркса и других. См.: (Словарь основных... 2014, с. 503 и след.).; нравственно-политический аристократизм, являясь доминантой исторического понимания, здесь связывается в некоторое целое совместной историчности людей, «человечески-благое» царей с «верностью» подданных, по отношению к которым историк занимает «дружественную», диалогическую позицию (Переписка Карамзина... 1984; Бестужев-Рюмин 1895; Бахтин 1996, с. 211). На другом, противокарамзинском, историографическом методологическом полюсе «долгого» XIX столетия российской исторической науки, завершившегося в основном в 20-е годы ХХ века, - энциклопедическая «Методология истории» А. С. Лаппо-Данилевского, с экзистенциальной и систематической тщательностью проблематизировавшего смысловое единство и незавершимость индивидуального в истории.
В опыте отечественной исторической науки эта работа - шедевр, единственный в своем роде. Однако нет ничего более герменевтически неточного, неисторичного, нежели отнесение самого А. С. Лаппо- Данилевского к интеллектуальной элите. В самом начале своего познавательного пути он ориентирован на разрешение познавательной дилеммы целостной, «вселенской» истории и исторического человека, «ничтожной» частицы этой истории Признание А. С. Лаппо-Данилевского своему дневнику, «зеленой книжке»: «Человек, в противопоставлении со Вселенной, такое ничтожество в пространстве, о котором и говорить нечего, и думать не стоит. Но если он будет рассматривать себя как атом, как частицу, хотя бы малейшую частицу мирового знания, как шорох, незначительный звук в гармонии Вселенной, словом, если мы взглянем на себя, как на участников в мировой жизни, не человеческой только, но именно мировой, - тогда получим значение и станем на свое место». - Цит. по.: (Гревс 1920, с. 64-65)..
Со временем эта дилемма становится своего рода экзистенциальным паролем, profession de foi историка. С этим связаны немногочисленные эксцессы высокомерия по отношению к Н. М. Карамзину (в его «Методологии истории» нет ни одного упоминания этого «отца» русской историографии) или К. Н. Бестужеву-Рюмину, своему как будто «устаревшему» учителю См., например, «...он все же старик, и мы довольно разных мировоззрений» (Ростовцев 2004, с. 60).. Этой дилеммой проникнута и вся драматическая история обстоятельного, конкретного и незаконченного методологического проекта историка, внимательного к Канту и Гегелю - в последние свои дни на больничной койке читавшего «Феноменологию духа» «Никогда не было времени внимательно проштудировать ее.» (Малинов, Погодин 2001, с. 57).. Его влечет и нисколько не устраивает органический холизм герменевтической традиции в западном или, тем более, отечественном историческом самосознании (см.: Ольхов 2011b). Предпочтение отдается поиску неделимых мотивирующих смыслов исторического действия, «идей» русской культуры, государственности и т. п., рядом с которыми было бы неуместным весьма пластичное, семантически текучее, концептуальное, изменчивое понятие l'йlite.
Для принятия этого естественным образом полисемантичного понятия - не в простом, указующем на некую избранность, а в каком-то особом онтологическом качестве, - от историка потребовался бы синкретический тип познавательной установки на некое общее единство условий исторических действий социальных групп; такая когнитивная вера невозможна ни на множественных познавательных перепутьях, ни, специально, в гегелевских контекстах его познавательных настроений, - нигде во всем его рационалистичном, экзистенциально тревожном и энциклопедически выверенном индивидуализме.
Вчитываясь в стилистически яркий, «шокировавший Шиллера и Гёте» (Шпет 1999, с. 440) язык Гегеля, Лаппо-Данилевский распознавал историю как «свободное наличное бытие» самосознания, стремящегося к своему истинностному пределу.
Методологическая «Голгофа» историка - стремление представить познавательную достоверность неделимого исторического факта, или «идеи» истории, прошлого бытия, Gewesensein, к которой историк все же познавательно причастен в своем Dasein, наличном бытии; «прекрасная индивидуальность» истории сопряжена с «несчастным сознанием» историка, историчность которого не может затмить, но в каком-то познавательном пределе опознает негативность, замыкание на себя категориального полагания открытого целого истории У Гегеля: «всеобщее» только «соответствует рассудку»; «Как целое предмет есть заключение или движение всеобщего через определение к единичности, как и обратное движение - от единичности через нее как снятую единичность и или определение ко всеобщему» (Гегель 1999, с. 423).; «каждый всегда всецело участвует во всяком действии, и то, что выступает как действование целого, есть непосредственное и сознательное действование каждого» (Гегель 1999, с. 315). Экзистенциально, у Лаппо-Данилевского всё та же историография свободы, нравственно-отчетливого, «элитного» исторического самосознания, что и у Карамзина, но узнавшая «ужас» полагания всеобщей свободы самосознания, когда «нераздельная субстанция абсолютной свободы возводится на мировой престол и никакая сила не в состоянии оказать ей сопротивления» - «когда предмет становится понятием, в нем не остается ничего устойчивого; все его моменты проникнуты негативностью» (Гегель 1999, с. 315), отрицанием какого бы то ни было права исторического самосознания на элитность.
Категория элиты - историчная, несомненная часть российского познавательного опыта пока что «короткого» XXI века. В России XIX столетия, «гордого своим историзмом» (В. П. Бузескул), элитологии как дисциплинарной практике нет места, однако тогда довольно отчетливо дает себя знать элитологическое познавательное настроение, некоторый доминантный онтологический настрой речевого исторического мышления.
Насколько поучительно это теперь: является ли тот опыт уроком для нас, указывает ли он на некоторое возможное будущее отечественной исторической мысли XXI века? Имеем ли мы дело с новейшей российской иронией западного исторического самосознания тоже ушедшего XX века - «эксцессом новичка» «Гегель где-то отмечает, что все великие всемирно-исторические события и личности появляются, так сказать, дважды. Он забыл прибавить: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса» (Маркс 1957, с. 119). «...Новичок, изучивший иностранный язык, всегда переводит его мысленно на свой родной язык; дух же нового языка он до тех пор себе не усвоил и до тех пор не владеет им свободно, пока он не может обойтись без мысленного перевода, пока он в новом языке не забывает родной» (Маркс 1957, с. 120)., пытающегося сказать новое на чужом, спорном языке? Для меня это открытые, отнюдь не риторические вопросы, которые нуждаются в пространстве некоего «совместного мышления» (Г. Г. Шпет) - целостного понимания тех оснований исторического знания, которые неотделимы от речевой полноты историографического опыта и нуждаются (возражу напоследок Х. Уайту) не столько в философской защите или прояснении своей автономной стилистики, сколько в стилистической грамматике, диалогической эпистемологии истории. В российском историческом самосознании совершается новый «герменевтический процесс собирания мира в слово и в общее сознание» (Гадамер 1991, с. 14-15). Прогнозы о будущих категориальных горизонтах этого процесса, следует, вероятно, расценить как герменевтическую наивность, однако от участия в этом процессе нельзя уйти - нельзя остаться в стороне от коммуникативно открытой познавательной ситуации «познания познанного» (А. Бек).
Библиография
1. Адорно, Т., С. Московичи. 2019. Падение политики. «Вождь масс». М.: Алгоритм.
2. Алексеев, М. П. 1984. Пушкин: Сравнительно-исторические исследования. Л.: Наука.
3. Алексеев, С. В. 2012. Механизмы складывания элит: архаическое и традиционное общество. В кн. Элита России в прошлом и настоящем: социально-психологические и исторические аспекты. Вып. 2. Сб. науч. статей, с. 73-80. М.: Изд-во Национального института бизнеса.
4. Алёшкин, П. Ф. Красный командарм В. Шорин и крестьянский вождь А. Антонов: как воля судьбы разделила элиту русского народа «внутренним фронтом» крестьянской войны и объединила общей трагической участью. В кн. Элита России в прошлом и настоящем: социально-психологические и
5. исторические аспекты. Вып. 2. Сб. науч. статей, с. 180-188. М.: Изд-во Национального института бизнеса.
6. Анкерсмит, Ф. Р. 2003. Нарративная логика. Семантический анализ языка историков / пер. с англ. О. Гавришиной, А. Олейникова; под науч. ред. Л. Б. Макеевой. М.: Идея-Пресс.
7. Ашин, Г. К. 2003. Курс истории элитологии. М.: МГИМО(У).
8. Ашин, Г. К. 1985. Современные теории элиты: критический очерк. М.: Международные отношения.
9. Ашин, Г. К. 2010. Элитология: история, теория, современность. М.: МГИМО - Университет.
10. Ашин, Г. К., А. В. Понеделков, А. М. Старостин, С. А. Кислицын. 2013. Основы политической элитологии. М.: Книжный дом «Либроком».
11. Бахтин, М. М. 1996. Из архивных записей к работе «Проблемы речевых жанров». Диалог I. Проблема диалогической речи. В кн. Бахтин М. М. Собр. соч. Т. 5, с. 209-218. М.: «Русские словари».
12. Бенн, С. 2011. Одежды Клио. М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация».
13. Бестужев-Рюмин, К. Н. 1895. Николай Михайлович Карамзин. Очерк жизни и деятельности. СПб.: Типография Главного Управления Уделов.
14. Бикбов, А. 2014. Грамматика порядка.: историческая социология понятий, которые меняют нашу реальность. М.: Изд. дом Высшей школы экономики.
15. Буренко, В. И. 2010. Инструментальное измерение политической элиты. «Знание. Понимание. Умение» 6 [Online] URL: http://zpu-journal.ru/e- zpu/2010/6/Burenko/ (дата обращения 20.02.2020).
16. Бусыгина, И. М., А. А. Захаров. 2009. Общественно-политический лексикон. М.: МГИМО - Университет.
17. Бусыгина, И., А. Захаров. 2006. Sum ergo cogito. Политический минилексикон. М.: Московская школа политических исследований.
18. Васильев, Ю. А. 2012. Место А.С. Лаппо-Данилевского в
19. интеллектуальной элите России. В кн. Элита России в прошлом и настоящем: социально-психологические и исторические аспекты. Вып. 2. Сб. науч. статей, с. 5-10. М.: Изд-во Национального института бизнеса.
20. Володихин, Д. М. 2012. Князь Дмитрий Михайлович Пожарский как представитель военно-политической элиты Московского государства. В кн. Элита России в прошлом и настоящем: социально-психологические и
21. исторические аспекты. Вып. 2. Сб. науч. статей, с. 80-84. М.: Изд-во Национального института бизнеса.
22. Властные структуры и группы доминирования: Мат-лы десятого Всеросс. семинара «Социологические проблемы институтов власти в условиях российской трансформации» / под ред. А. В. Дуки. СПб.: Интерсоцис, 2012.
23. Гадамер, Г.-Г. 1991. Философия и герменевтика. В кн. Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного, с. 9-15. М.: «Искусство».
24. Гаман-Голутвина, О. В. 2000. Определение основных понятий элитологии. Полис 4, с. 97-103.
25. Гаман-Голутвина, О. В. 2006. Политические элиты России: вехи исторической эволюции. М.: РОССПЭН.
26. Гегель, Г. В. Ф. 1999. Система наук. Часть первая. Феноменология духа / пер. Г. Шпета. СПб.: «Наука».
27. Гидденс, Э., Ф. Саттон. 2018. Основные понятия в социологии / пер. с англ. Е. Рождественской, С. Гавриленко. М.: Изд. дом Высшей школы
28. экономики.
29. Гревс, И. М. Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский (Опыт истолкования души). Русский исторический журнал. 1920. Кн. 6, с. 44-81.
30. Григорьев, А. А. 1980. Народность и литература. В кн. Аполлон Григорьев. Эстетика и критика / вступ. ст., сост. и примеч. А. И. Журавлевой, с. 169-199. М.: Искусство.
31. Григорьев, Л. М. 2009. Интересы и проблемы во время мирового кризиса: ответственность элит, понимание среднего класса и терпение бедняков. В кн. Экономика переходных, процессов. Т. 2, с. 254-306. М.: МУМ.
32. Гудков, Л. Д., Б. В. Дубин, Ю. А. Левада. 2007. Проблема «элиты» в сегодняшней России: размышления над результатами социологического исследования. М.: Фонд «Либеральная миссия».
33. Данто, А. 2002. Аналитическая философия истории / пер. с англ. А. Л. Никифорова, О. В. Гавришиной. М.: Идея-Пресс.
34. Евдокимов, А. В. 2014. Историческая элитология: определение,
35. структура, перспективы развития. Гуманитарные научные исследования 12. Ч. 1 [Электронный ресурс]. Режим доступа:
36. http://human.snauka.ru/2014/12/8339 (дата обращения: 27.03.2019).
37. Евдокимова, Т. В. 2011. Элита в исследованиях германских историков. Каспийский регион: политика, экономика, культура 2 (27), с. 243-248.
38. Жукова, О. Г. 2012. Становление новых советских элит в годы Великой Отечественной войны. В кн. Элита России в прошлом и настоящем: социальнопсихологические и исторические аспекты. Вып. 2. Сб. науч. статей, с. 245-254. М.: Изд-во Национального института бизнеса.
39. Карабущенко, Н. Б. 2012. Элитоориентированное мировоззрение личности: сущность, функции, особенности формирования. В кн. Элита России в прошлом и настоящем: социально-психологические и исторические аспекты. Вып. 2. Сб. науч. статей, с. 129 -135. М.: Изд-во Национального института бизнеса.
40. Карабущенко, П. Л. 1999. Антропологическая элитология. М.;
41. Астрахань: АстрФ МОСУ (АСИ).
42. Карабущенко, П. Л. 2006. Введение в элитологию истории. Вестник Астраханского государственного технического университета 5 (34), с. 34-44.
43. Карабущенко, П. Л. 2012. Историческая элитология: о дефиците элитности в элитах. В кн. Элита России в прошлом и настоящем: социальнопсихологические и исторические аспекты. Вып. 2. Сб. науч. статей, с. 136144. М.: Изд-во Национального института бизнеса.
44. Карабущенко, П. Л. 2011. Историческая элитология о роли и месте элит в истории. Каспийский регион: политика, экономика, культура 2 (27), с. 234243.