Картографический сеттинг в литературе и кинематографе
Е.Д. Еременко
Аннотация
Картографический сеттинг - географические карты, планы и маршруты - это поясняющие иллюстрации в произведениях литературы и кино. Они обогащают действие, интригует и информирует читателя/зрителя. Ландкарта необходима, чтобы наглядно оценить путь персонажей, услышавших «зов странствий» в стремлении к заветной цели (В. Пропп, К. Воглер). В то же время это сюжетообразующий материал, позволяющий авторам, по замечанию Р.-Л. Стивенсона, корректировать перипетии своих историй. В статье разработана и проанализирована типология художественных ландкарт. Вывод: художественная карта-сеттинг необходима для изучения «географии воображения» не только искусствоведам и культурологам, но и представителям таких творческих профессий, как писатели, сценаристы, литературные и киноредакторы.
Ключевые слова: картографический сеттинг, география культуры, ландкарта, маршрут, книжная иллюстрация, художник-иллюстратор, кинематограф, писатель, сценарист, литературный редактор, киноредактор
Annotation
Eygeniy D. Eremenko Cartographic setting in literature and cinema
Cartographic setting - geographical maps, plans and routes are explanatory illustrations in works of literature and cinema. They enrich the action, intrigue and inform the reader/viewer. The landcard is necessary to visually assess the path of the characters who have heard the «call of wandering» in pursuit of the cherished goal (V. Propp, K. Vogler). At the same time, it is a plot-forming material that allows the authors, according to R.-L. Stevenson, to correct the vicissitudes of their stories. The article develops and analyzes the typology of artistic landcards. Conclusion: an artistic map-setting is necessary for studying the «geography of imagination» not only for art historians and cultural scientists, but also for representatives of such creative professions as writers, screenwriters, literary and film editors.
Keywords: cartographic setting, geography of culture, land map, route, book illustration, illustrator, cinematographer, writer, screenwriter, literary editor, film editor DOI
Основная часть
Люди издревле в разных частях света пытались выразить свое представление о поверхности Земли: от изображения ближайшей местности до мифических моделей Вселенной. Массив географических карт, маршрутных схем и моделей, привнесенный публикациями классической литературы XIX в., играет важную роль в создании и раскрытии сюжетов. В ХХ столетии этот материал вышел на новый уровень изображения, благодаря экранным искусствам. В данной статье предлагается новый подход для изучения географии культуры и ее составляющих - имажинальной географии (или «географии воображения») [1], а также литературной географии [2]. Эти междисциплинарные науки популяризируют знания о поверхности Земли в гуманитарной сфере, а ландкарта становится «проводником» в реальный или выдуманный мир книг и произведений экрана.
Главный двигатель историй, в которых присутствует картографический сеттинг, - тайна, с которой сталкиваются герои. Ландкарта - ключ к раскрытию тайны, в «Острове сокровищ» сам путь к карте тоже лежит через обретение ключа, снятого с шеи Билли Бонса: «В романе находят сокровища, но, чтобы это произошло, в завязке находят карту» [3, с. 130]. Типы карт-сеттингов, анализируемые в данной статье, связаны с литературным и кинематографическим жанром «путешествия к заветной цели» и его производных (военно-морская, историко-приключенческая, детективная, «шпионская», фантастическая, сказочно-фэнтезийная темы). Эти сюжеты опираются на некий географический ориентир, благодаря которому искатель приключений отправляется в путь [4, с. 523; 5, с. 189].
В первую очередь карта-навигатор важна для самого автора (писателя, сценариста). По определению Роберта-Льюиса Стивенсона, благодаря продуманной, детализированной карте, рассказчик «... не только оградит себя от досадных случайностей, а еще и останется в выигрыше. Лучше, чтобы все происходило в настоящей стране и вы ее прошли из края в край и знаете в ей каждый камешек. Но даже когда речь идет о вымышленных местах, тоже не мешает сначала запастись картой. Вы вглядываетесь в нее, и возникают какие-то новые связи, о которых вы прежде и не подозревали. Вы обнаружите очевидные, хотя и непредвиденные тропинки для ваших гонцов.» [6, с. 14]. Упоминание автора «Острова Сокровищ» не случайно: история, придуманная Стивенсоном - пример универсального «путешествия к заветной цели», а контур Острова, первый вариант которой изобразил сам писатель, является, пожалуй, самым знаменитым в художественной литературе (а позже - и в кино).
В отечественных - преимущественно детско-юношеских - книгах существует большое количество разнообразно изображенных карт-сеттингов. Благодаря индивидуальности художников-иллюстраторов эти карты несхожи - и в графической, и цветовой манере. Возраст читателя и жанр литературного произведения играют здесь важную роль.
Упомянутая карта Острова Сокровищ публикуется в нескольких редакциях. Ранний вариант ее изображения приписывается именно Стивенсону. Писатель, впрочем, очень жалел, что самый первый вариант карты, созданный с особым вдохновением, был утерян при невыясненных обстоятельствах [7, с. 13]. Вторая версия карты, по мнению Стивенсона, была создана уже с меньшим энтузиазмом (хотя ее соавтором выступил даже отец, Стивенсон-старший, имитировавший «подписи Флинта»). Именно эту карту мы видим в некоторых публикациях романа [7, с. 438]. Более распространенная версия изображения Острова - в русскоязычных изданиях - принадлежит иллюстратору С. Пожарскому [8, с. 4]. В зарубежных же изданиях среди «старых» карт Острова известна работа иллюстратора Монро С. Орра, впервые появившаяся в лондонской публикации 1934 г. [9]. «Карта Орра» создана в красках. Стиль британского художника отличается четкой прорисовкой деталей, напоминающей манеру русского иллюстратора Ивана Билибина. Чаще же всего публикуется черно-белая карта, выполненная пером и черной тушью (как работа С. Пожарского).
Далее мы рассмотрим типологию картсеттингов в литературных и кинопроизведениях. Первый из них - это классические карты-экспозиции, без указания пути продвижения персонажей. К таким картам относится, в частности, Остров Линкольна из романа Жюля Верна «Таинственный остров» [10], художника Жюль-Декарат Фера (опубликована в первом издании книги в 1874-1875 гг.). Ее русифицированная вариация присутствует в последующих отечественных изданиях. В аналогичном, «старинном», стиле художником И. Ильинским также создана карта для «Всадника без головы» Майн Рида [7, с. 12], переносящая читателя в Техас середины XIX в. Пример карты-экспозиции в литературе научно-фантастического жанра содержит «Плутония» В. Обручева [11] с характерными обозначениями: «Море ящеров», «Море бронтозавров» и т. д.
Среди переводных литературных произведений, изданных в СССР 19701980 х гг., особое место занимает публикация «Хранителей»: первой части «Властелина Колец» [12]. Задолго до начала российской «толкиномании» 1990-х гг. в этой книге уже помещена карта Средиземья, содержащая Гондор и Мордор, знакомые всем поклонникам фэнтезийной саги. Именно с этой, малозаметной для своего времени, отечественной публикации началось знакомство советских читателей с мирами Толкина. Также примечательны карты-сеттинги ленинградского художника Михаила Беломлинского, в частности к повести Дж. Толкина «Хоббит, или Туда и Обратно». Книга была впервые опубликована в СССР в 1976 г., впоследствии неоднократно переиздавалась [13].
Менее известная читателям, но также отличающаяся выразительностью и юмором карта создана М. Беломлинским для повести Дж. Даррела «Говорящий сверток» (первая публикация в СССР 1982 г.). Благодаря тексту автора и таланту советского иллюстратора юные советские читатели «близко» познакомились с такими удивительными персонажами западноевропейского фольклора, как фениксы и грифоны, волки-оборотни и единороги, василиски и лунные тельцы [14]. Ландкарты Беломлинского для «Хоббита» и «Говорящего свертка» стали узнаваемы среди всех любителей сказочной литературы.
К типу «карты-экспозиции» относится изображение несуществующего тропического архипелага Большие Эмпиреи из повести-сказки В. Аксенова «Мой дедушка - памятник» (1972) [15]. Литературный эксперимент писателя-шестидесятника оказался нетипичным для его творчества. Героями выступали советские отроки, «не теряющиеся в сложных обстоятельствах»: будь то Ленинград 1970-х гг. или просторы Тихого океана, среди которых затерялась цепочка маленьких островов, нарисованных иллюстратором А. Елисеевым.
Для следующего типа ландкарты характерна корректировка топографических акцентов в сюжетах-франшизах. Это значит, что одно и то же место действия отображается на очередной карте по-новому, в динамике сюжетных изменений. Речь идет, в частности, о карте Волшебной Страны на форзацах шестикнижия об Изумрудном Городе А. Волкова [16]. В первой книге - «Волшебник Изумрудного Города» - мы видим исходную карту, на которой отмечены топонимы, значимые для развития сюжета: пещера злой волшебницы Гингемы, логово Людоеда, две пропасти, возникшие после землетрясения, Изумрудный Город (столица Зеленой Страны), а также обозначены остальные Страны магического пространства: Голубая, Желтая, Розовая, и Фиолетовая (в последней разворачивается действие второй части «Волшебника Изумрудного Города»). Следующая повесть, «Урфин Джюс и его деревянные солдаты», открывает начало целому циклу сказочных приключений («сиквелу», используя кинематографическую терминологию). На карте Волшебной Страны появляются новые маркеры: дом отрицательного протагониста Урфина, а также Башня недалеко от Изумрудного Города, в которой будут заточены Страшила и Железный Дровосек. На границе Зеленой и Фиолетовой стран обозначено место финальной битвы войска главных героев с деревянными вояками Джюса. Третья книга - «Семь подземных королей» -неожиданно переносит читателя в Подземную Страну (изображение которой заменяет на форзаце ставшую уже привычной карту Страны Волшебной). Вместо привычной зеленой гаммы - золотисто-бурые цвета, раскрывающие мир огромной Страны-Пещеры. Четвертая повесть - «Огненный бог Марранов» - возвращает читателя на земную поверхность. Теперь карта Волшебной Страны вместо зеленого приобретает серый оттенок, с единственным исключением - Изумрудным Городом. Новый элемент карты - страна простодушных Марранов, отмеченная алым цветом. Туда направится Урфин Джюс, надеясь взять реванш за позорное поражение, описанное во второй книге. Карта в пятой повести - «Желтый туман» - снова удивляет читателя: теперь она имеет не столько зеленый, сколько бирюзовый оттенок. Но самое главное - привычные «локации» покрыты скоплениями токсичного желтого тумана: его наколдовала свирепая великанша, и силам добра вновь придется «вынимать меч из ножен». В шестой, заключительной повести («Тайна заброшенного замка») мы видим карту Волшебной Страны, в которой акцент сделан на расположении самого Замка (неподалеку от пещеры Гингемы - места, давшего начало всей серии книг о Волшебной Стране). Именно обитель чародея Гуррикапа станет отправной точкой для заключительных приключений сказочного цикла. Таким образом, шесть карт Волшебной Страны, нарисованных выдающимся иллюстратором Л. Владимирским, демонстрируют юному читателю изменения, происходящие в сеттинге «книги-сериала».
Существуют примеры художественных карт-сеттингов, исходящих из топографии реальных регионов. На таких картах может отсутствовать подробная детализация (не указываться подробные сведения о населенных пунктах, как на карте в исторической повести Р. Кинжалова «Воин из Киригуа») [17]. Центральный персонаж этого произведения - юноша племени майя, живущий задолго до того, как первые испанцы ступили на территорию племени. Приключения, выпавшие на долю героя, происходят на территориях не столько современных ему, сколько будущих государств: Мексика, Гватемала, Гондурас. С данным типом сеттинга перекликается карта, на которой могут содержаться как полу-реальные, так и полумифические географические объекты. Например, карта к повести К. Сергиенко «Увези нас, Пегас!» [18]. Произведение знакомит читателя с временами и событиями Гражданской войны в США (1861-1865 гг.). Географический сеттинг, составленный художником В. Мясоедовым, отличается топонимами, отсылающими читателя к легендарным временам переселения европейцев все дальше от восточного побережья Америки: «Форт Клер», «Корона», иронично русифицированное название городка «Кроликтаун», и особенно обозначение местностей: «Черная Роза», «Подметка», «Красный Каньон», «Страна Колдунов».
Особым типом карты-сеттинга является историческая геолокация, которая расходится с современной в некоторых деталях (по причинам изменения климата, а также результатов деятельности человека). Показательны три литературных произведения, переносящие юного читателя в разные эпохи одной страны: это Нидерланды времен буржуазной революции XVI в. (повесть «Кеес - Адмирал Тюлпанов» К. Сергиенко), а также первой половины века XIX в. («Серебряные коньки» М. М. Додж).
Нидерланды (они же «низменные земли», Голландия) - страна удивительной ландшафтной судьбы. Жители крошечного западноевропейского государства веками отвоевывали у моря каждый метр суши с помощью изощренной системы дамб. Почти четыреста лет назад прибрежный ландшафт Нидерландов отличался от нынешнего: меньшего размера были островки Зеландии [19], а между Лейденом и Хаарлемом находилось Хаарлемское озеро [20], впоследствии осушенное голландцами. Особенно колоритна карта к повести «Кеес - Адмирал Тюльпанов» (художник В. Дурасов). Перед читателем открывается география событий и точное расположение знаменитых на весь мир голландских городов (Лейден, Хаарлем, Дельфт, Роттердам, Гаага). Красными стрелками на карте также обозначен путь юных защитников страны, начинающийся и завершающийся Лейденом. Причем если вышеперечисленные примеры карт были «фронтальными», «плоскими», то в повести Сергиенко мы видим словно скошенную часть объемной модели Земли, с морем и сушей, «уходящими за горизонт».