В 1811 г. за измену и применение оружия против российских войск были прощены жители Имеретии. Прокламация ген.-м. Ф.Ф. Симоновича обитателям Имеретии гласила: «.Отныне высочайше дарует (российской император. - Н.С.) всем сословиям Имеретинским прощение за учиненные преступления против Государя, предоставление прежних прав и преимуществ, сопряженных с обладанием имуществом, землями и крестьянами. если пребудете навсегда верны Е.И.В., сохраните свято ваши обязанности и присягу. также соблюдите ненарушимо среди вас спокойствие, как мирные граждане, и отклонитесь не только деянием, но словами и помышлением от всякого и малейшего согласия или сношения с беглым царем Соломоном, а также с бежавшими с ним его сообщниками и прочими неприятелями Российской империи» [20]. Правда, далее предупредили: «.Буде они (сбежавшие за границу. - Н.С.) к определенному времени не явятся, то они уже после сего признаны будут за государственных изменников и имения их будут изъяты в казну. Если кто-либо из родственников сих беглецов будет иметь намерение свестись с ними о вредных предприятиях, таковой неминуемо будет предан достойной казни» [20].
Генерал А.А. Вельяминов в 1821 г. потребовал от талышского хана подвластных, какого бы звания и состояния они не были, изобличенных во вредных для правительства тайных сношениях с Персией, в укрывательстве персидских шпионов и содействии им, также в ложных каких-либо разглашениях, распространяемых единственно для нарушения спокойствия жителей ханства или возмущения оных, лиц совершивших проступки против интересов России, выдать по требованию начальства для осуждения по российским законам; кроме этого, А.А. Вельяминов запрещал хану «отнюдь и ни под каким видом не позволять себе производить смертную казнь или увечье, какого бы роду оно ни было» [21].
Продемонстрированные выше рассуждения указывают на то, что сфера применения смертной казни была сужена, как исключительная мера наказания она могла быть установлена только за:
а) убийство;
б) организацию массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием и применением оружия, а равно подготовку для организации таких массовых беспорядков или участия в них;
в) государственную измену, т. е. совершенные подданным империи шпионаж, либо оказание финансовой, консультационной или иной помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности Российской империи; за действия, направленные на насильственный захват власти; организацию вооруженного мятежа либо активное участие в нем в целях свержения или насильственного изменения государственного строя либо нарушения территориальной целостности Российского государства; действия направленные на возбуждение ненависти либо вражды;
г) планирование, подготовку или развязывание войны и ее ведение; публичные призывы к развязыванию войны.
Однако были и исключения. В Имеретии на основании 21 главы 191 артикула Воинского устава за воровство дворянин был приговорен к вешанью. Но на основании новоизданных узаконений об освобождении дворян от телесного наказания казнь была заменена на ссылку в Сибирь [22].
Уголовно-правовая политика империи в исследуемый период несколько отличалась от основ, заложенных Воинскими артикулами Петра I.
Воинский артикул Петра I предусматривал около 123 составов преступлений, за которые применялась смертная казнь. В 1753 и 1754 гг. были приняты два акта по поводу смертной казни [23, 24]. По мнению некоторых ученых, они отменяли смертную казнь как меру государственного принуждения [25, с. 105].
В 1754 г. смертная казнь была заменена «комплексным» наказанием - ссылкой на каторжные работы с предварительным наказанием кнутом, вырыванием ноздрей и постановлением клейма. Предварительное наказание кнутом, вырыванием ноздрей и постановлением клейма выступали дополнительным видом наказания, государство могло и ограничиться ссылкой в каторжные работы [25, с. 105].
Однако отказ от высшей меры наказания не исключал ее применения в качестве меры государственного принуждения за преступления против государства. История знает казнь на основании положений Уложения 1649 г. и Устава Петра I участников Пугачевского восстания.
В августе 1799 г. был принят императорский указ, устанавливающий правило, чтобы лиц, совершивших убийство, на месте преступления наказали кнутом, с вырезанием ноздрей, постановлением на лбу и на щеках повеленных знаков, сослали в каторжные работы...» [26]. Указ нашел свое применение в конкретном прецеденте, поэтому это дает основание считать более приемлемой позицию ученых, считающих решения 1753 и 1754 гг. мораторием с применением института помилования [27].
Как указывает источник, смертные приговоры в начале XIX в. выносились относительно редко [28, с. 507]. В актах 1753 и 1754 гг. причины отмены смертной казни за определенные преступления прямым текстом не указывались [23, 24]. Однако их смысловое содержание указывало на то, что решение диктовалось жестокостью и несправедливостью наказаний. Фактически они устанавливали принцип, обязывающий правоприменителя учитывать характер и степень общественной опасности деяний.
Причины уменьшения составов преступления, за которые могла быть назначена смертная казнь, в Закавказье несколько отличались от тех, которые послужили основанием в центральных губерниях.
Принятие документов по регулированию применения смертной казни в Закавказье А.К. Сорокин связывал с поручением российского императора. Он пишет, что при рассмотрении уголовных дел главнокомандующему было поручено истребить практиковавшиеся в Грузии пытки и смертную казнь, давно отмененные в империи [29].
Содержание нижеприведенных посылов дает нам основание предположить, что мотивация в Закавказье была несколько иная. В данной конкретно-исторической ситуации правительство актуализировало специфические основания и формы манифестации своих решений. Одной из причин было ослабление власти местных владетелей путем секуляризации у них полномочия на вынесение решения о смертной казни [30]. Это соответствовало и общеимперским узаконениям. На тот момент все дела, по которым полагалась смертная казнь, подлежали передаче в Сенат и рассматривались императором. Указанные документы имели определенные неявные, подразумевающиеся последствия. Решения характеризовались эсстематичностью и были релевантны интересам общества. Сохранение этой меры наказания не дает права утверждать, что государство признавало жизнь человека высшей ценностью. Однако, не фетишизируя их значение, можно сказать, что это было неким осознанием ее сути и значения. Был установлен режим, в рамках которого начался необратимый процесс, направленный на отмену смертной казни, как исключительной меры наказания.
Де-факто данные решения определяли, какие опасные для личности и государства деяния признаются особо тяжкими преступлениями и устанавливали вид наказания за их совершение.
По свидетельству А.П. Ермолова, убийства в Закавказье не почитались преступлением, и всякий бек может убить подвластного, не только не подвергаясь какому-либо наказанию, и не опасаясь отмщения, ибо особа бека неприкосновенна [31]. В отличие от существующего порядка устанавливался один из принципов уголовной ответственности - принцип равенства перед законом. К лицам, совершившим соответствующие преступления, могли быть применены наказания в виде смертной казни независимо от национальности, происхождения, имущественного и социального положения, убеждений и отношения к религии.
Немаловажное значение имело отношение к этим решениям представителей мусульманского духовенства и православной церкви. В указанный период большую часть Закавказья составляли мусульманские провинции [32]. Отношение ислама к смертной казни отражено в Коране: «Не убивайте душу, которую Аллах запретил убивать, иначе как по праву...» (6:151); «... Кто убил душу не за (убийство) души или распространение нечестия на земле, словно убил всех людей ...» (5:32). Отсюда вытекает, что ислам ограничивается несколькими составами преступлений, за которые может быть назначено наказание в виде смертной казни. Следовательно, указанные решения соответствовали позициям представителей мусульманского духовенства.
Православная церковь, ссылаясь на слова Иисуса «Вы слышали, что сказано древним: не убивай; кто же убьет, подлежит суду ...» (от Матфея 5:21), также отрицала и осуждала всякого рода и всевозможные убийства.
Выводы
Таким образом, утилитаристская воля государства соответствовала духовным и религиозно-нравственным принципам, составляла с ними консенсус. Верифицированные умозаключения о смертной казни в Закавказье можно свести к следующему важному положению: присоединение Закавказья к Российскому государству предполагало распространение российского уголовного законодательства на эту окраину. Общие начала назначения наказания были унифицированы с общероссийскими, тем самым установлены новые, отличающиеся от существующих принципы уголовного законодательства. После присоединения к Российской империи этого региона смертная казнь, как мера государственного принуждения, была сохранена, но сфера ее применения сужена. Смертная казнь как исключительная мера наказания могла быть установлена только за преступления против жизни (убийство), общественной безопасности, безопасности государства, а также мира и безопасности человечества.
смертный казнь закавказье исторический
Библиографические ссылки
1. Сборник законов грузинского царя Вахтанга VI / под ред. Д.З. Бакрадзе. - Тифлис, 1887. - 423 с.
2. Письмо ген. Ермолова гр. Гурьеву от 22 янв. 1822 г. // Акты кавказской археографической комиссии (далее - АКАК). - Т. 6. - Ч. 1. - № 1144.
3. Левиатов В.Н. Очерки из истории Азербайджана в XVIII в. - Баку, 1948. -190 с.
4. Отношение А.П. Тормасова министру финансов Д.А. Гурьеву от 2 авг. 1810 г. // АКАК. - Т. 4. - № 37.
5. Высочайшее повеление П.Д. Цицианова от 23 мая 1803 г. // АКАК. - Т. 2. - № 1502.
6. Указ «Об учреждении внутреннего в Грузии управления. С приложением Манифеста к Грузинскому народу, постановления внутреннего управления Грузии и штата» // Полное собрание законодательства Российской империи (далее - ПСЗРИ). Собр. 1. - СПб., 1830. - Т. 26. - № 20007.
7. Доклад отправляющего должность начальника Экспедиции суда и расправы Верховного Грузинского правительства советника Евдокима Панова генералу Торма- сову от 23 мая 1809 г. // АКАК. - Т. 4. - № 3.
8. Отношение графа И.В. Гудовича министру внутренних дел А. Б. Куракину от 30 янв. 1809 г. // АКАК. - Т. 4. - № 1.
9. Предписание А.П. Тормасова Ф. И. Ахвердову от 5 авг. 1810 г. // АКАК. - Т. 4. - № 640.
10. Отношение кн. Адама Чарторыйского И.В. Гудовичу от 14 июня 1806 г. // АКАК. - Т. 3. - № 2.
11. Рапорт А.П. Ермолова в Правительствующий сенат от 25 мая 1820 г. // АКАК. - Т. 6. - Ч. 1. - № 43.
12. Предписание маркиза Паулуччи ген.-л. Репину от февр. 1812 г. // АКАК. - Т. 5. - № 204.
13. Отношение Филиппа Паулуччи министру полиции от 10 марта 1812 г. // АКАК. - Т. 5. - № 33.
14. Письмо Могилевского ген.-л. Вельяминову от 22 авг. 1819 г. // АКАК. - Т. 6. - Ч. 1. - № 1105.
15. Рапорт кн. Мадатова и Могилевского ген. Ермолову от 21 сент. 1820 г. // АКАК. - Т. 6. - Ч. 1. - № 1225.
16. Отношение графа Гурьева генералу Ермолову от 24 февр. 1822 г. // АКАК. - Т. 6. - Ч. 1. - № 1059.
17. Устав воинский о должности генерал-фельдмаршалов и всего генералитета и прочих чинов, которые при войске надлежать быть, и оных воинских делах и повелениях, что каждому чинить должно. - СПб., 1776. - 120 с.
18. Колониальная политика российского царизма в Азербайджане в 20-60-х гг. XIX в. - Баку, 2014. - Ч. 1. - 388 с.
19. Отношение А.П. Тормасова по Грузии от 16 сент. 1809 г. // АКАК. - Т. 4. -№ 631.
20. Прокламация ген.-м. Ф.Ф. Симоновича обитателям Имерети от 26 февр. 1811 г. // АКАК. - Т. 4. - № 473.
21. Письмо ген.-л. А.А. Вельяминова Мир-Хасан хану Талышинскому от 3 авг. 1821 г. // АКАК. - Т. 6. - Ч. 1. - № 1341.
22. Рапорт ген.-л. Вельяминова в Правительствующий сенат от 29 июля 1822 г. // АКАК. - Т. 6. - Ч. 1. - № 842.
23. О посылке в Регервик для работы колодников, осужденных к натуральной и политической смерти и к вечной ссылке, по-прежнему и о представлении экстрактов по таковым делам в Сенат на рассмотрение // ПСЗРИ. Собр. 1. - СПб., 1830. - Т. 13. - № 10113.
24. О рассылке Юстиц-Коллегии одиноких знаков для клеймения преступников, и о распределении их в каторжные работы по степени преступления // ПСЗРИ. Собр. 1. - СПб., 1830. - Т. 14. - № 10305.
25. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. - М., 1994. - Т. 2. - 380 с.
26. О поступании с преступниками, изобличенными в смертоубийстве // ПСЗРИ. Собр. 1. - СПб., 1830. - Т. 25. - № 19082.
27. Курс уголовного права. Т. 2: Общая часть. Учение о наказании / под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. - М.: Зерцало, 2002. - 464 с.
28. Уголовное право. Общая часть. - М.: Норма, 2008. - 720 с.
29. Сорокин А.К. Правовое положение инородцев в Российской империи. URL: http://monarhist.info/Archives/monarhist-43.htm#3 (дата обращения 22.11.2019).
30. Всеподданнейший рапорт Ермолова от февр. 1817 г. // АКАК. - Т. 6. - Ч. 1.- № 1264.
31. Отношение генерала Ермолова ген.-адъютанту Закревскому от 9 апр. 1820 г. // АКАК. - Т. 6. - Ч. 1. - № 42.
32. Всеподданнейший рапорт ген. Ртищева от 5 апр. 1814 г. // АКАК. - Т. 5. - № 296.
BIBLIOGRAPHIC REFERENCES
1. Collection of laws of the Georgian king Vakhtang VI / Ed. D.Z. Bakradze. - Tiflis, 1887. - 442 s.
2. A letter to the gene. Ermolova gr. Guriev, January 22, 1822 // Acts of the Caucasian Archaeographic Commission (hereinafter - AKAK). - T. 6. - Part 1. - № 1144.
3. Leviatov V.N. Essays from the history of Azerbaijan in the 18th century. - Baku, 1948. - 190 s.
4. The attitude of A.P. Tormasov Minister of Finance D.A. Guriev, August 2, 1810 // AKAK. - T. 4. - № 37.