Расширительное истолкование правил «общественного порядка», включающих в себя сакральные установления, присуще не только действующему праву шариатских государств (монархии Аравийского полуострова, Пакистан, Афганистан, Иран, Ливия, Северный Судан и иные), но и демократических государств с традиционным конфессиональным влиянием (Италия, Испания, Греция, Израиль, Иордания). Причем доминанта государственного покровительства церкви и ее внутренних установлений присуща всем вышеуказанным государствам.
Правила общественной безопасности предназначены для защиты человека, его личных прав и неимущественных интересов от противоправных посягательств. Правила общественного порядка и общественной безопасности устанавливают дополнительные обязанности лица и тем самым ограничивают его права. Введение дополнительных правоограничений представляет собой характерную особенность текущего нормотворчества, во всяком случае это совершенно очевидно применительно к законодательству об административных правонарушениях. Попытки ослабления карательной политики неоднократно предпринимались, но всегда были безуспешны, об этом свидетельствуют стремления декриминализировать клевету и установить административную ответственность за это правонарушение, однако в силу политико-правовых причин законодатель изменил свое решение и ст. 5.60 КоАП была вскоре отменена с последующим введением уголовной ответственности за клевету.
Решающим фактором обеспечения правоохранительной функции государства является превентивная деятельность, ориентированная на предупреждение правонарушений. Предназначение властной деятельности в устранении социально-экономических и политических предпосылок правонарушений, в этих целях должны быть созданы надлежащие предпосылки гармонизации общественной жизни. Права и обязанности публичных должностных лиц обусловлены предназначением социального государства, сущность всей властной деятельности в соответствии с ч. 1 ст. 7 Конституции РФ заключена в создании условий, обеспечивающих «достойную жизнь и свободное развитие человека». Спустя десятки лет это конституционное предписание по-прежнему остается безжизненным и аморфным, а в общественно-политической жизни, как и прежде, доминируют именно публичные потребности, но не социальные устремления масс. В России, как и в некоторых других странах с государственно-капиталистическим укладом экономики, доля предоставления публичных услуг составляет лишь незначительную часть ВВП. Развитые государства, напротив, ориентированы именно на оказание публичных услуг в сферах образования, здравоохранения, социального строительства, культуры и искусства, транспорта, коммунального хозяйства. ВВП США и ведущих европейских стран на 2/3 формируется за счет деятельности по оказанию публичных услуг, высокоразвитая промышленность в этих государствах не является определяющим фактором экономического и социального прогресса. В качестве основополагающего признака социального государства следует рассматривать именно соотношение публичных и общественных атрибутов властной деятельности. Принимая во внимание этот критерий, Россия в условиях безграничной бюрократизации власти и всеобъемлющей коррупции бесконечно далека от построения социального государства. Если исходить из того, что власть все-таки руководствуется этой основополагающей целью, ее первоочередной задачей является реформирование сущности правоохранительной деятельности, ныне ни в коей мере не отвечающей своему предназначению. Необходимой предпосылкой такого реформирования является общественная санация - то есть позитивное участие власти в общественно-политическом и социальном строительстве. Публичные власти всех уровней должны участвовать в решении социально-экономических проблем, добиваться неуклонного повышения уровня жизни населения и, что особенно важно, - нести ответственность в тех случаях, когда декларированные решения не осуществлены. На протяжении более чем двадцати лет постсоциалистического развития представители публичной власти лишь декларируют позитивные цели, разрабатывая многочисленные затратные программы совершенствования отраслей промышленного производства, регионального и социального развития, эффективность которых остается крайне низкой. В этих условиях самодовлеющая деятельность исполнительной власти приводит к истощению духовных и материальных сил народонаселения, к дальнейшему оскуднению финансовых и материальных ресурсов. Весьма примечательна в этом отношении реализация т.н. «президентских программ» в сферах социального развития. На протяжении восьми лет их реализации цены в сферах жилищного строительства многократно выросли, уровень предоставления медицинских и образовательных услуг остается крайне низким. Характерно, что сама исполнительная власть признает несостоятельность решений в сферах целевого программирования. На заседании Правительства РФ 17 июня 2013 г. Д.А. Медведев призвал отказаться от осуществления неэффективных федеральных целевых программ, прекратить их финансирование и применять меры публичной ответственности к должностным лицам, ответственным за исполнение таких программ. В этот же временнуй период доказала свою крайнюю неэффективность деятельность государственных корпораций, при этом в целях их становления и развития, увеличения капитализации их фондов были выделены сотни миллиардов бюджетных средств. Публичные власти не реагируют даже на официальные представления специальных органов контроля и аудита, прежде всего - Счетной палаты РФ, свидетельствующие о наличии фактов злоупотреблений и правонарушений в деятельности государственных корпораций или созданных на их основе акционерных обществ с доминирующим государственным участием.
Позитивные цели социального строительства могут быть достигнуты в условиях неуклонного применения мер должностной, административной и уголовной ответственности к виновным лицам. Первоочередной целью правоохранительной деятельности является усиление мер карательной политики не только в отношении публичных должностных лиц, но и применительно к государственным или муниципальным органам и организациям. В этих целях должны быть внесены надлежащие коррективы и в действующее административное законодательство и прежде всего - в юрисдикционное законодательство. Ныне действующий КоАП РФ предназначен прежде всего для применения мер публичного принуждения к частноправовым субъектам, но не к публичным должностным лицам и организациям. Многочисленные иммунитеты от административной ответственности должностных лиц государственной гражданской и правоохранительной службы должны быть безусловно отменены (см. ч. 2 ст. 1.4, ч. 1, 2 ст. 2.5 КоАП РФ), в этом случае будут созданы действенные гарантии осуществления принципа равенства перед законом и судом, провозглашенного ч. 1 ст. 9 Конституции РФ, а применительно к юрисдикционному производству - ч. 1 ст. 1.4 КоАП РФ.
Принцип равенства перед законом должен стать унифицированным и действенным принципом, исключающим его толкование в пользу высокопоставленных публичных должностных лиц, на которых не распространяется действие законодательства о государственной гражданской службе и правоограничения, обусловленные служебной деятельностью. Должна быть обеспечена действенность мер уголовного преследования в отношении таких лиц и отменены иммунитеты, установленные абз. 2 ч. 2 и ч. 3 ст. 4 УК, применительно к их толкованию в отношении публичных должностных лиц.
Решающим фактором общественной санации является действенная правоохранительная политика, ориентированная, прежде всего, на пресечение властных злоупотреблений и превентивную деятельность в отношении непубличных лиц. Первоочередной задачей исполнительной власти является устранение социальных и политических факторов правонарушений. Низкий уровень жизни населения и предоставляемых ему публичных услуг, неоправданно высокий уровень социального расслоения психологически и материально мотивирует правонарушителя. Естественной реакцией власти в этих условиях может быть только превентивная деятельность по устранению предпосылок асоциального поведения, а не повсеместное усиление мер карательной политики. Очевидной доминантой властной деятельности может быть социальная переориентация государственного строительства, как это и декларируется ч. 1 ст. 7 Конституции РФ, в соответствии с которой предназначением государства может быть только повышение уровня жизни населения, а не решение общегосударственных задач в сферах обороны, безопасности, внешнеполитической деятельности. Публичные потребности государства должны обеспечиваться эффективными мерами внутренней и, особенно, внешней политики, исключающими наличие противоречий в международных отношениях, как это повсеместно происходит сейчас в отечественной внешнеполитической деятельности. Доля материальных ресурсов, предоставляемых для публичных нужд, должна быть минимальной, обеспечивающей надлежащее функционирование государственных органов исключительно в целях решения социальных проблем. В этих целях должно быть сведено к минимуму финансирование расточительных государственных программ в сферах оборонного строительства, внешней политики и международной спортивной деятельности, их минимальное финансирование возможно только в случае удовлетворения первоочередных социальных нужд населения.
Особую значимость в превентивной деятельности должна быть отведена устранению политических факторов, мотивирующих протестную, а в некоторых случаях также и асоциальную деятельность населения. Должны быть созданы действенные гарантии реализации конституционного принципа полновластия народа, ныне повсеместно подменяемого перманентной бюрократизацией общественно-политической жизни. В условиях постсоветского развития именно бюрократия, посредством формализованных правовых процедур, определяет вектор развития властной деятельности, ограничивая формы непосредственного народовластия, провозглашенные ч. 3 ст. 3 Конституции РФ. Чрезмерная централизация исполнительной власти сказывается на всех стадиях управленческой деятельности, вытесняя любые формы общественного и частноправового участия в управлении страной. Президент РФ как доминирующий субъект властной деятельности определяет основные направления внутренней и внешней политики и методы реализации принятого им политического решения (см. ч. 1 ст. 11 и ч. 3 ст. 80 Конституции РФ). Президент РФ доминирует во взаимоотношениях с исполнительной и законодательной властью вплоть до полного прекращения любых форм их политической деятельности (см. п. «в» ст. 83, п. «б» ст. 84, ч. 3 ст. 107, ч. 3 ст. 115 Конституции РФ). Вышеуказанные конституционные предписания и, прежде всего, методы их реализации в повседневной деятельности исполнительной, законодательной и судебной властей создают действенные правовые гарантии неограниченного президентского полновластия[1].
Публичная власть, следуя кантовскому инструментарию, не может быть «вещью в себе» (Ding an Sich), она должна исходить прежде всего из своего социального предназначения.