Само собой разумеется, что линейный порядок изложения системы философских категорий, при котором из большого разнообразия связей остаются лишь одна, две или три, значительно упрощает действительную систему философии: она, эта система, гораздо сложнее, богаче, разнообразнее и противоречивее, нежели это может быть показано в любой линейной схеме. Поэтому если оценивать линейное и нелинейное отражение философской системы по степени его адекватности и полноты, то нелинейное отражение, безусловно, имеет предпочтение априори. Следовательно, линейное развертывание категориальной системы есть обеднение, упрощение и огрубление, однако это единственное методологически правильное решение, ибо нелинейным в данном случае может быть либо графическое изображение системы категорий, не свойственное философии, либо некоторая общая идея о "связи всего со всем", что также не решает проблему изложения системы философских категорий. Поэтому линейный порядок изложения системы философских категорий, при всех кажущихся недостатках, есть единственный способ постижения этой системы, как результата философского абстрагирования, при котором исчезают малозначительные частности, зигзаги, повороты, побочные линии, сложные взаимопереплетения философских понятий. Тем самым линейный порядок изложения системы философских категорий имеет вполне объяснимые причины и должен рассматриваться не как недостаток, а как следствие философского анализа и понятийного, словесно-логического развертывания этой системы. В то же время ясное осознание этого методологического обстоятельства ("обеднения системы") само по себе является гарантией правильной оценки различных линейных вариантов изложения системы философских категорий.
Таким образом, именно потому, что при понятийном, словесно-логическом моделировании надо с чего-то начать и чем-то закончить, поневоле получается линейный ряд категорий, разделенных на отдельные группы и пары и вытянутых в цепочку, и только хорошим логическим строем и соответствующими оговорками можно обеспечить требуемую взаимосвязь философских категорий. Так, в сущности, поступают все авторы, работающие над систематизацией категорий философии, и это, безусловно, правильно, независимо от решения частных вопросов изложения такой системы.
Решая задачу линейного развертывания системы философских категорий, следует различать в методологическом плане саму систему категорий и законов, как "связь всего со всем", и методы изложения этой системы. Методами изложения (или линейного развертывания) системы категорий являются субъективный и объективный, исторический и логический, аналитический и синтетический, индуктивный и дедуктивный, системно-структурный и структурно-функциональный методы, метод восхождения от конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному и другие, внутри которых следует различать способы описания, представляющие собой варианты линейного развертывания системы философских категорий, в зависимости от избранного метода. Поскольку методы изложения (и способы линейного описания) могут быть весьма различными, то в результате получается большое число различных якобы "систем" категорий. Между тем то, чем заняты философы-"системосозидатели", - это отнюдь не конструирование философских "систем", а всего лишь изыскание правильного метода изложения (способа линейного описания) действительной системы философских категорий, как "связи всего со всем".
Гносеологический смысл и значение этой системы философских категорий, кроме того, что она реализует в сознании человека идею "связи всего со всем", еще и в том, что она указывает, какие философские категории, в каком количестве и с каким содержанием имеются в данный момент для отражения наиболее общих и существенных сторон действительности, после чего и возможно линейное развертывание этой системы. Поскольку данная теоретическая система изоморфна системе отражаемого ею мира, то все известные способы линейного описания теоретической системы будут по крайней мере гомоморфны системе мира и должны рассматриваться как определенные философские системы, с той, однако, оговоркой, что действительной философской системой является все-таки первоначальная, исходная теоретическая система как "связь всего со всем", а различные методы ее изложения (способы ее линейного описания) отражают объективную систему мира лишь опосредованно. Здесь, говоря словами Гегеля, "сам метод расширяется в систему"[2]. В сущности, это как бы "отражение отражения", или "двойное отражение", которое, однако, при соблюдении правила "перекодировки", сохраняет гомоморфность по отношению к отражаемой системе материального мира и может адекватно ее представлять.
Поэтому, выделив исходную систему категорий философии, представляющую собой "связь всего со всем", и различные методы изложения (способы линейного описания) этой системы, можно установить, что предлагаемые различными авторами методы изложения системы философских категорий в большинстве своем правомерны, если их методологические и логические основания достаточно корректны и если они достаточно полно и последовательно описывают исходную теоретическую систему философских категорий. Получается, таким образом, что все предлагаемые "системы" категорий философии, в сущности, развертывают одну и ту же систему под разными углами зрения, для различных целей, с большим или меньшим успехом.
Суть заключается в том, что для того чтобы держать перед своим мысленным взором содержание некоторой идеальной системы философских категорий, его можно представить себе только в какой-то конкретной, определенной форме, иначе об этом содержании просто-напросто невозможно мыслить, а эта конкретная форма есть всегда тот или иной метод изложения данной системы. Следовательно, система философских категорий не существует без того или иного метода ее изложения, они всегда даны вместе, в диалектическом единстве формы и содержания, причем сама эта форма может быть весьма различна. Поэтому отождествить один из методов изложения системы философских категорий с самой системой, уподобить их - значит сделать сильное допущение, будто не существует других методов изложения этой системы или они неправильны. Но дело в том, что существует не один, а по крайней мере несколько вполне правильных, внутренне непротиворечивых методов изложения системы философских категорий, и от этого обстоятельства никуда нельзя деться, сколько бы мы ни пытались опровергать другие, конку- рирующие, не "свои" методы изложения (способы линейного развертывания) этой системы.
Таким образом, действительное отношение системы философских категорий и методов ее изложения есть отношение содержания и формы. Исходя из этого, было бы разумно представить систему этих категорий как совокупность всех существующих методов ее изложения и способов линейного описания, если они не содержат в себе ошибки или противоречия. При этом историческое изменение и внутреннее развитие содержания (системы) будет подчиняться своим закономерностям, а изменение формы (методов изложения, способов описания) - своим, так что в конечном счете содержание всегда остается содержанием, а форма - формой.
Однако, учитывая активность формы и ее обратное влияние на свое содержание, любая попытка описать систему философских категорий, складывающуюся в ходе общественно-исторической практики, в ходе оперирования этими категориями, не проходит бесследно для этой системы, поскольку предлагаемые различными философами методы ее изложения сами являются частью этой общественно-исторической познавательной практики, важнейшим образцом системного оперирования философскими категориями. Поэтому любое системное описание философских категорий всегда так или иначе - по принципу обратной связи - влияет на систему этих категорий: оно либо совершенствует, упорядочивает, уточняет и обогащает систему философских категорий, добавляя к ней недостающие и отбрасывая излишние элементы, либо, наоборот, деформирует и обедняет ее, отсекая нужные и прибавляя ненужные элементы и т. д. Поэтому очень важно добиваться все более адекватных методов изложения системы философских категорий, как "связи всего со всем", чтобы улучшать, а не ухудшать ее неудачными приемами, весьма осторожно подходить к отбору и оперированию новыми философскими категориями или общенаучными понятиями, несущими философскую нагрузку.
Следует подчеркнуть, что существующие методы изложения системы философских категорий отнюдь не равнозначны: одни из них лучше решают задачу развертывания философских категорий, другие делают это хуже. Допуская в принципе правомерность известных уже способов системного изложения категорий, если они (способы) не содержат в себе явной ошибки и в целом находятся в русле научной методологии, покажем, однако, что по крайней мере некоторые из этих методов и способов либо недостаточны, либо вообще неудовлетворительны.
Прежде всего, не идут в счет различные варианты, предложенные с утилитарной педагогической целью преподавания философии в вузах: при изложении системы философских категорий нельзя руководствоваться внешними, привходящими для философской системы соображениями простоты и доступности, - другое дело, если тот или иной метод изложения системы философских категорий будет использован для создания новых учебников и лекционных курсов по философии.
В последнее время довольно популярны различные варианты исторического метода изложения системы философских категорий, которые, в сущности, сводятся к воспроизведению категорий в той последовательности, в какой они появлялись в процессе развития человеческого познания[3]. В основе исторического метода изложения системы философских категорий лежит принцип историзма, поэтому исторический метод изложения системы категорий путем восхождения от конкретного к абстрактному, как бы мы его ни оценивали, безусловно, обогащает наше представление о системе философских категорий. Наряду с другими методами изложения, он по-своему, весьма своеобразно описывает современную систему категорий философии. Однако в сравнении с логическим методом изложения путем восхождения от абстрактного к конкретному он явно проигрывает, обнаруживая ряд существенных недостатков.
Прежде всего, неправомерно смешивается вопрос о происхождении философских категорий в процессе практически-предметной деятельности людей с вопросом о месте этих категорий в современной системе философии, то есть с вопросом о том, с чего ее начинать. Так, например, хотя исторически человек произошел от обезьяны, но логически - "Анатомия человека - ключ к анатомии обезьяны"[4]. Что касается предыстории формирования философских категорий, то она восходит к доисторическим временам, к эпохе зарождения языка, речи, слов-понятий и завершается в античную эпоху в языческой мифологии, то есть до появления науки и философии. Во времена античной науки происходит лишь оформление категориального статуса основных философских понятий, но они уже были даны в античном обществе - в мифологии, мировоззрении целых народов. Вот почему большинство философских категорий (именно как категорий) как бы "внезапно возникает" почти одновременно, ибо невозможно представить себе, чтобы существовало философское мировоззрение вначале с одной, потом с двумя, тремя и так далее категориями, как это получается у сторонников исторического метода изложения системы философских категорий. Наоборот, в каждую историческую эпоху существует известный набор основных философских категорий, необходимых и достаточных для построения более или менее удовлетворительного мировоззрения. Поскольку о "последовательности" происхождения философских категорий в доисторическую эру известно не больше, чем об истории происхождения языков вообще, то до появления письменности и науки не удается проследить "историю формирования философских категорий" (ее можно лишь реконструировать по мифологическим памятникам или этнографическим исследованиям), с момента же появления письменности и науки большинство основных философских понятий уже даны, и люди ведут нормальное, полноценное философское рассуждение, имея в своем распоряжении необходимый категориальный аппарат. С этого момента можно говорить лишь об историческом смещении акцентов в категориальном аппарате философии, о том, какие категории наиболее полно разрабатывались в ту или иную эпоху, в какой последовательности увеличивался их список. Но и эта история у разных народов разная: нет никаких доказательств того, что в историческом следовании философских категорий (поскольку нас интересуют именно философские категории) есть какая-то закономерность. Отмечавшаяся некоторыми авторами любопытная последовательность появления философских категорий в истории человеческого познания с большой натяжкой верна лишь для западноевропейской философии и не подтверждается в истории философской мысли других народов.
Главный недостаток исторического метода изложения состоит в том, что в каждом отдельном случае приходится доказывать, что появление той или иной философской категории в данный исторический момент было строго необходимо, что эта категория не могла появиться ни раньше, ни позже, что, следовательно, история человеческого познания не делала ни зигзагов, ни поворотов; с другой стороны, необходимо доказать, почему, следуя историческому методу изложения современной системы философии, можно обойтись без таких категорий, как "энтелехия", "двойственная истина", "субстанция", "акциденция", "модус" и другие, которые в свое время играли значительную роль в философии, но впоследствии утратили свое значение или вообще перестали употребляться. Доказать это невозможно, если только, конечно, не залогизировать человеческую историю, в том числе историю философии, на гегелевский лад и не представить ее как осуществление некоей логической идеи. Для Гегеля, как объективного идеалиста, такое отождествление истории становления категорий с логикой их изложения вполне закономерно, поскольку категории у него живут своей собственной, самостоятельной внутренней жизнью, в результате чего логическое жестко совпадает с историческим. Однако история человеческого познания не может служить основой развертывания современной теоретической системы категорий, поэтому история возникновения философских категорий присутствует в их системе в "снятом" виде, сама же последовательность изложения категорий оказывается строго логической. В логически-теоретической системе категорий история их формирования и познания находится как бы "за кулисами" той сцены, где развертывается главное философское действие.
Таким образом, исторический метод системного изложения философских категорий неудовлетворителен с точки зрения поставленной задачи, поскольку при таком методе изложения фактически прослеживается лишь процесс формирования философских категорий в человеческом обществе, а также пути их исследования специалистами-философами. Сказанное можно считать достаточным для характеристики исторического метода изложения системы категорий, который, по-видимому, тоже годится, если только не настаивать слишком на онтологической или гносеологической "закономерности" порядка следования философских категорий, а рассматривать его как один из возможных "свободных" вариантов линейного развертывания системы категорий философии.
Таким образом, исторический метод изложения категорий философии вовсе не отвергается, как неправильный, бесполезный или ненужный. Наоборот, обращение к истокам философских категорий, изучение истории их возникновения, формирования и становления, выяснение их места и роли на различных этапах развития человеческого общества необходимо науке и философии в историко-философском и методологическом плане: именно благодаря таким исследованиям происходит усвоение в "снятом" виде предшествующей истории философских категорий. Однако это практически ничего не дает для развертывания современной системы философских категорий, такого рода историческое описание категорий не отвечает основным требованиям теоретической системы, оно принадлежит предмету истории философии, как науки, но не предмету научной философии на современном этапе ее развития.