Санкт-Петербургский государственный университет
Институт философии
К вопросу этнорелигиозной принадлежности Иисуса из Назарета
Чекрыгин О.В., незав. исслед.
Надеина Д.А., соискатель
г. Санкт-Петербург, Россия
Аннотация
В данной работе авторы берутся подтвердить через заострение внимания на одном, казалось бы, незначительном евангельском эпизоде гипотезу о том, что Иисус из Назарета не был ни евреем по рождению, ни иудейским цадиком, учителем иудаизма, как принято считать в иудеохристианской традиции, положенной в основу догматического учения христианства, ни апокалиптическим пророком, которым опять-таки его оглашает церковная догматика. Но проповедовал другого, доселе неведомого человечеству Бога, Отца Небесного и приближение (то есть наступление или открытие) Его Небесного Царства не от мира сего, воскреснуть Духом в котором в Жизнь Вечную он собирался сам и приглашал к тому же всех желающих поверить ему.
Ключевые слова: Иисус из Назарета, иудаизм, еврейство, христианство, евангелия, апокрифы, Воскресение, Мессия, Иисус Христос, Иоанн Креститель.
Abstract
Issue of ethno-religious affiliation of Jesus of Nazareth
Chekrygin O.V., independent researcher (Moscow, Russia)
Nadeina D.A., St. Petersburg State University (Moscow, Russia)
In this work, the authors undertake to confirm, through focusing attention on one seemingly insignificant Gospel episode, the hypothesis that Jesus of Nazareth was neither a Jew by birth nor a Jewish tzaddik, a teacher of Judaism, as is commonly believed in the Judeo-Christian tradition established by the basis of the dogmatic teaching of Christianity, nor the apocalyptic prophet, which, again, church dogmatics proclaims it to be. But he preached another God, hitherto unknown to mankind, the Heavenly Father and the approach (that is, the offensive or opening) of His Heavenly Kingdom not of this world, to be resurrected by the Spirit in which into Eternal Life he himself was going and invited everyone to believe him.
Keywords: Jesus of Nazareth, Judaism, Jewry, Christianity, gospels, apocrypha, Resurrection, Messiah, Jesus Christ, John the Baptist.
В евангельском повествовании и церковной традиции телесное воскресение Иисуса не ставится под сомнение, но является основным краеугольным камнем догматического учения церкви. Однако, зададимся вопросом, который, казалось бы, лежит на поверхности, но так и не был задан, насколько известно авторам, никогда и никем: зачем Иисусу (или Его Отцу
Небесному, в церковной догматике негласно отождествляемому с Яхве-Иеговой, библейским племенным божеством евреев, языческим «богом» пантеонов куда более древних, чем само еврейство) [1 стр. 47-52] понадобилось воскрешать мертвое тело Иисуса, и как Иисус использовал свою возрожденную телесность?
Иудеохристианство, выступающее в качестве ортодоксальной «авраамической религии, признает и оглашает Иисуса Назарянина - Христом, то есть тем самым еврейским Машиахом, которого в Нем не узнали иудеи и продолжают ждать его и сегодня. Иудеи Иисуса своим Машиахом не признают категорически, высмеивают надерганные христианскими богословами из контекста библейских пророков цитаты «детоводительства ко Христу» [2], а об Иисусе справедливо утверждают что Он не исполнил ни одно из основных библейских пророчеств о Машиахе, который, придя, должен был: стать Царем Иудейским, возглавить победоносную войну иудеев против римских и всех прочих язычников, и всех их победив, привести к повиновению себе и Иудейскому Царству, установить мир во всем мире, без войн, убийств и междоусобиц, основать всемирное иудейское царство всех народов в подчинении у евреев на целую тысячу лет, после которого наступит конец времен со всеобщим воскресением умерших и Страшным судом их бога над воскресшими[3 стр. 36, 4 стр. 228-229, 5 стр. 6].
Если правы христиане, то Воскресший в преображенном теле бессмертным Богом, всемогущим и неуязвимым, имел все возможности с легкостью осуществить все перечисленные выше пророчества и должен был бы так поступить согласно тем самым библейским пророчествам, которые он так и не исполнил: именно в первую очередь телесное воскресение в Бога - уж коль скоро оно случилось - открывало для Него такую уникальную возможность, которой просто нельзя было не воспользоваться. Однако, вместо этого Он отбыл на Небеса на целых две тысячи лет, якобы обещав вернуться во втором пришествии и тогда доисполнить неисполненное, как утверждает христианское учение.
В иудейских пророчествах ни о каком телесном воскресении убитого Машиаха - который, согласно некоторым пророчествам, может быть когда-то и умрет - нигде прямо не говорится, а те косвенные намеки, на которые ссылается христианская догматика, являются, мягко говоря, весьма спорными. Но уж коль скоро Машиах умер бы человеком и воскрес Богом - то, безусловно, ради только одной высшей цели исполнения своей Миссии и всех библейских пророчеств здесь и сейчас, безотлагательно, немедленно по своем явлении Израилю - иначе зачем тогда вообще явился? Да и с точки зрения христианства Воскресение Иисуса в теле, каким бы оно ни было, обычным или «преображенным» в бессмертное и неуязвимое тело земного бога, имело смысл только для дальнейшего действования на Земле, в мире «сем». Для иудеев - во исполнение пророчеств о всемирном еврейском царстве, для христиан - ради продолжения Его проповеднической миссии «всем народам», на которую Он, уже воскреснув в Силе Бога, почему-то послал вместо себя своих учеников, обычных смертных человеков. Для пребывания на Небесах Его тело, какое оно ни будь, не годится, поскольку по в дальнейшем развитому богословскому учению церкви, христианский Бог в трех лицах: Отец, Сын и Святой Дух - весь целиком является Духом, полностью трансцендентным миру материи, и Царство Его «не от мира сего есть» (Ин 18:36). И тело из мира материи в мир Духа не заберешь, и с собой не возьмешь. Все эти верования в Вознесение Иисуса в теле на Небеса - суть устаревшие артефакты древних верований в телесность богов, встречающиеся в древних пластах библии, и давным-давно, еще примерно за триста лет до Рождества, отмененные в представлениях современного иудейского богословия, не говоря уж о христианском [6 стр. 35-57]. Да и что бы Воскресшему делать на Небесах, где все места уже заняты, как гласит церковный догмат о Сыне Божием «плотью в гробу, душой в аду, с разбойником в раю и на Престоле был неотлучно...» [7 стр. 64]. А воскресшее тело Воскресшего, смертное ли или бессмертное - от мира, для мира и только для мира, поскольку перед водворением в виде Бога-Духа на престоле Отца «Одесную Божества» в Царстве Духа Сыну Божию все равно придется снять с себя телесную оболочку Иисуса
Сына Человеческого - иначе их на престоле окажется уже четверо: Отец, Сын, Дух и телесный Иисус Воскресший.
То есть, воскресение в теле не было нужно ни Машиаху, если он не собирался исполнять пророчеств - а он в лице воскресшего Иисуса их исполнять не стал, ни самому Иисусу, если Он не хотел продолжить свою земную проповедь среди народов мира, из которого, воскреснув, поспешил удалиться на Небеса.
Из всего вышеперечисленного с очевидностью следуют две вещи: во- первых, как и утверждают иудеи, Иисус - не Христос-Мессия-Машиах-Помазаник-Царь Иудейский. А во-вторых, телесно он не воскресал, то есть никакого «Христос Воскрес» не было и никогда не случалось.
А теперь попробуем обосновать эти дерзкие выводы на основании имеющихся источников. Собственно, как это уже было доказано ранее целым кругом исследователей [8 стр. 10-12 «Источники»], таких источников в нашем распоряжении имеется всего два: каноническое евангелие от Иоанна и апокрифическое евангелие от Фомы. Сразу оговоримся, что в евангелии от Фомы сам Фома, коль скоро он сам является реальным автором этого текста, ни словом не обмолвился ни о Воскресении Иисуса, что странно, ни тем более о личном явлении Иисуса с укоризной ему, не поверившему в Воскресение, о чем повествует евангелие Иоанна в двадцатой главе - что странно вдвойне. Возьмем этот факт на заметку, и еще вернемся к нему - то есть евангелие Фомы нам о Воскресении Иисуса ничего не скажет, и потому единственным опорным источником для нас остается евангелие от Иоанна.
Смерть и воскресение Иисуса описано в трогательных подробностях у Иоанна в главах 19 и 20. Из главы 19 мы узнаем, что на казни присутствовало много народу и даже иудейские священники - но очевидно, что все они вскоре после повешения казнимых на столбах разошлись, поскольку более ничего интересного их не ожидало, томиться на солнцепеке вместе с казнимыми и стражей смысла не было никакого, а вечером начинался главный праздник года, к которому еще надо было хлопотливо и сложно готовиться согласно законной традиции. Так что их всех мы более не рассматриваем.
Ученики не упоминаются - видимо, после погрома их давно уже след простыл на пути из «города, убивающего пророков» в родную Галилею. Упомянуты матерь Иисуса, что совершенно невозможно ввиду отсутствия телеграфно-телефонной связи Иудеи с Галилеей и воздушного транспорта, способного быстро перенести Марию за двести километров от ее дома, где она проживала со своим семейством в Назарете. А также и другие женщины, первой из которых упомянута Мария Магдалина. Как мы узнаем в дальнейшем из следующей главы, именно она в одиночку пришла ко гробу наутро дня по окончании субботы - и потому логично предположить, что именно и только она одна из женщин и стояла при кресте Иисуса.
Описанная далее трогательная сцена назначения Иоанна Богослова опекуном Матери Иисуса очевидно является сентиментальной фантазией авторов, поскольку, повторимся, присутствие матери Иисуса на месте казни было совершенно невозможно: она жила с семьей в своем доме в Назарете, а не ходила вослед Иисусу, и даже узнать о скоротечном суде в далеком Иерусалиме за столь малое время не смогла бы ввиду отсутствия современных нам средств связи. Так что вся эта сцена является очевидно недостоверной вместе с присутствием при казни вдруг откуда-то взявшегося «любимого ученика», ранее не упомянутого в перечислении присутствовавших. Более того, есть подозрение, что и он к тому времени уже двигался вослед прочим ученикам, бежавшим в Галилею. Как и Петр. И к этому подозрению мы вернемся чуть позже, в главе 20.
Далее мы узнаем, что Иисус умер, а двоим другим казнимым перебили ноги, чтоб не смогли бежать с места казни - и все они по просьбе иудейских первосвященников и последовавшему распоряжению Пилата были сняты с крестов, «чтобы не оставлять на крестах тел в субботу» и не омрачать этим праздник. После этого появляются Иосиф с Никодимом, иерусалимские иудеи, тайные ученики Иисуса, чтобы погребсти Его. При этом Иосиф заходит к Пилату за разрешением снять тело, получает и снимает - что, еще раз? А расторопный и предусмотрительный Никодим приносит ароматы для погребения, они заворачивают Иисуса в непонятно откуда взявшиеся погребальные пелены, заносят в пустую погребальную пещеру в чужом саду неподалеку от места казни, заваливают огромным надгробным камнем и удаляются.
Как, опять-таки, мы узнаем из следующей главы, при погребении очевидно, присутствовала Мария Магдалина - именно она одна пришла ко гробу, расположение которого было ей известно, утром следующего за субботой дня. Заметим, что ни Мать Иисуса, ни женщины, ни ученики, ни даже «любимый ученик» участия в захоронении не принимают - то есть никого из них не было и на месте казни. А кто был? Очевидно, как уже сказано, Мария Магдалина, и два иудея: и Пилата посетившие, не побоявшись осквернения перед праздником, и для погребения все накупившие в давно закрытых в преддверии праздника лавках, да еще и с мертвым телом вздумавшие возиться непосредственно в наступивший вечер праздничной субботы, и тем дважды осквернившиеся и оставшиеся без праздничного седера в кругу своих семей, главами которых они являлись - возможно ли это? Безусловно, нет. На поверку остается единственная более- менее приемлемая версия: Мария в одиночку дождалась смерти любимого Учителя, и после того, как казнимых сняли с крестов, умолила воинов помочь ей, затащить тело в пещеру поблизости и завалить ее камнем. Только римским язычникам было безразлично ритуальное осквернение от мертвеца, седер они не ели, а безутешной женщине почему бы и не помочь, сердце ведь не камень. Вот так, скорее всего, Иисус временно оказался в чем был - в одной набедренной повязке - в чужом гробу, в чужом саду, сторож-садовник которого, будучи иудеем, тоже отправился вечером праздновать пасху с семьей у себя дома. На этом заканчивается глава 19, повествующая о смерти Иисуса.
Переходим в главу 20, о Его Воскресении. Мария - одна - приходит ко гробу рано, но уже не находит тела: камень с пещеры сдвинут, тело пропало. Далее начинается фантастическая история в стихах (Ин 20:2-10): Мария бежит к Петру с Иоанном - куда? Лагерь на Елеонской горе, где ночевали вне города Иисус с учениками, разгромлен, да еще и возможно там засада, в городе пристанища у них нет, они даже с ужина из сионской горницы были выпровожены и ночевали на горе, где и схватили Иисуса, к тому же Иоанн с Петром, согласно евангельскому повествованию, разошлись под утро пятницы, и неизвестно где и когда опять встретились, не договорившись заранее. Тем не менее - допустим, что Мария нашла их. Узнав, что тела нет, они бегут - куда? При казни они не присутствовали, в погребении не участвовали, на гроб с Марией не ходили, ее с собой не взяли-не позвали - женщину за человека в те времена не считали. Так и сказано: оба пошли, вдвоем. Ладно, пришли - и что нашли? Одни только пелены пустые, да еще головной платок «свит на особом месте». Иоанн зашел следом за Петром, увидел брошенные покровы и «уверовал!». Далее следует очень странная фраза: «9 Ибо они еще не знали из Писания, что Ему надлежало воскреснуть из мертвых». Тогда, увидев пелены, уверовал-то - во что? Пока что ему только Мария сказала, что тело унесли, и - заметим - даже не подумала ни о каком воскресении - почему? Да потому что и сад, и гроб-то - чужие. И спешила она потому, что этого и опасалась, как бы объявившиеся владельцы не выкинули тело казненного мертвеца из своих владений. Так что не до мыслей о воскрешении тела ей было, она была предстоящими похоронными хлопотами озабочена, и учеников напрягла именно этим, а не свершившимися чудесами. Так во что же уверовал Иоанн - в то, что тело украдено из гроба? Нет, он почему-то уверовал в воскрешение Иисуса: вот, он воскрес, снял с себя покрывало, в которое был завернут, да еще и веревками обвязан поверх пелен наподобие смирительной рубашки - как развязаться мог, непонятно, потом изнутри отвалил огромный камень в тонну весом, вышел наружу почти голым (а мог бы хотя бы в те же пелены завернуться - но нет, бросил их во гробе и вышел наружу нагим) и куда- то пошел в таком виде, а может - спрятался до вечера, когда ученикам потом явился через запертые двери. И самое главное, что тело Иисуса они искать не стали, но «после этого ученики возвратились к себе» - куда к себе-то? У них же, двух нищих из презираемой Галилеи языческой в праздничном городе ни кола, ни двора. На этом кончается эта фантастическая интерлюдия о двух учениках, которых, вероятно, уже давно и след простыл по пути в Галилею. А дальше, в стихе 11, вдруг опять обнаруживается забытая ими дважды - сперва по пути сюда, а теперь уже и на обратном пути «к себе» - Мария! Неизвестно откуда опять взявшаяся у гроба.