Материал: Изменение роли России в международном разделении труда (конец XX - начало XXI вв.): проблемы и возможности преодоления ресурсной специализации

Существует немаловажный по значению аспект - в краткосрочной перспективе использование рентно-сырьевой модели позволяет добиться т. н. восстановительного эффекта, что было актуально в первые постсоветские годы начала 90-х в России. В "Концепции о Национальной Безопасности" заявлялось, что на тот момент (10.01.2000 г.) существует ряд угроз в различных сферах, таких, как: в области экономики (падение ВВП, рост государственного долга, снижение инновационной деятельности, стагнация с/х сектора и т.д.), в науке, технике, сепаратистские настроения и т.д. [1; с.5]. В данных обстоятельствах применение концепции рентно-сырьевой экономики вполне обосновано.

Однако применение этой концепции в направлении долгосрочной перспективы чревато макроэкономической стагнацией, зависимостью от развитых стран, мировой рыночной конъюнктуры на цены энергоносителей, внутренним падением производства и политической нестабильностью. Данный сценарий развития событий иллюстрирует российская новейшая история, пессимистичный вариант которого описан Ю.А. Никитиным: "… При захвате любой страны очень важно внушить жителям мысль, что это вовсе не захват. Помощь, освобождение или просто гуманитарная помощь. Или вот союз с "цивилизованным" миром. Более тесный, так сказать, союз. И с каждым разом все более тесный…".

Очевидно, что приоритетной целью рентно-сырьевой экономики является достижение статуса ресурсообеспеченной. Данная цель подразумевает ориентацию на внутренний рынок, механизм ценообразования которого не включает биржевой игры и политику хозяйствующих стран. Более того, устранение монополизма частных лиц-арендаторов природных ресурсов и установление государственной естественной монополии есть залог "идеальной" ресурсообеспеченной субмодели экономики.

Преодоление зависимости нефтяной "иглы" - наиболее актуальная задача современности.

Формирование сырьевой экономики наглядно раскрывается на основе прецедента, получившего название "голландская болезнь" [20, c.3]. Суть явления в следующем: страна открывает на собственной территории неизвестные ранее геологические ресурсы, а именно энергетические ресурсы. Они становятся основой экспорта. Валютные прибыли, приобретенные на международном рынке, повышают реальный курс. Добывающая отрасль страны оттесняет присутствующие на внутреннем рынке отрасли. Далее происходит рост предложения иностранной валюты на внутреннем рынке, что в итоге вызывает рост денежной массы, которая в свою очередь, ведет к неизбежной инфляции. Путем рыночных махинаций ЦБ укрепляет курс национальной валюты. Остальные сектора экономики, которые были переведены на второй план "бумом" добывающей отрасли, теряют конкурентоспособность как на внутреннем, так и на мировом рынке.

Ключевым итогом данной ситуации является "отмирание" не добывающих секторов национальной экономики, которые в период пика добывающей отрасли пропали из-под внимания руководства страны. Помимо голландского прецедента существует также испанский прецедент, когда с началом Великих Географических Открытий испанские конкистадоры вывозили из ацтекских и инкских стран золото в неимоверном количестве. Важно отметить, что в Средневековой Испании практически не осталось производства вследствие массового ввоза золота, чем активно пользовались как предприимчивые соседи-европейцы, так и флибустьеры, действующие под флагом упомянутых соседствующих стран. Так или иначе, основной причиной образования данной ситуации являются или вновь открытые месторождения ресурсов или насильственным путем приобретаемые ресурсы (Испанский прецедент), или колебания цен на мировом рынке энергоресурсов.

Трудно утверждать, что выбор экспортно-сырьевой стратегии есть результат сознательно продуманного и просчитанного решения. Вероятнее всего, такая модель формируется спонтанно, но при этом она создает некий условный баланс интересов ведущих бизнес-групп с политической элитой и с основными социальными группами населения. Сложившиеся реалии комментирует писатель-современник В. Пелевин: "… Эпоха и жизнь были настолько абсурдны в своих глубинах, а экономика и бизнес до такой степени зависели от черт знает чего, что любой человек, принимавший решения на основе трезвого анализа, делался похож на дурня, пытающегося кататься на коньках во время пятибалльного шторма. Мало того, что у несчастного не оказывалось под ногами ожидаемой опоры, сами инструменты, с помощью которых он собирался перегнать остальных, становились гирями, тянущими его ко дну. Вместе с тем, повсюду были развешены правила катания на льду, играла оптимистичная музыка, и детей в школах готовили к жизни, обучая делать прыжки с тройным оборотом".

Достигнутый баланс и стал "выигрышной картой" для власти, декларируемой как "достижение стабилизации", рождая у ее представителей чувство самоуспокоенности, напоминая этим ситуацию в СССР в период бурного роста цен на нефть в 1970-е годы.

Стоит вспомнить, что в разгар разгона цен на углеводородное сырье в докризисный период в России также поднимался вопрос о перспективности и для нас рентно-ресурсной модели капиталистической экономики. Предполагалась, что теоретически она может рассматриваться в качестве одного из исходных вариантов успешного развития страны в будущем. Ее опорным пунктом было предположение о том, что мировая экономика вступила в длительную фазу развития с непрерывном ростом цен на энергоресурсы.

В литературе приводились оценки вероятности ее успешности в экономическом плане. Доказывается, что в странах с населением свыше 50 млн. человек высокий уровень жизни лишь за счет углеводородного потенциала достичь в принципе невозможно. Это достижимо в основном для стран с численностью населения до 5 млн. человек. Здесь уместен пример арабских стран, таких как Саудовская Аравия, Кувейт и др., которые импортируют до 95% рабочей силы.

Чтобы обеспечить достойный уровень жизни необходимо экспортировать примерно 40-50 тонн нефтяного эквивалента в год на душу населения. Например, Россия в настоящее время экспортирует примерно 3 т, даже если удвоить добычу нефти и газа, что нереально, она все равно не сможет вывозить больше 10 т. Экспорт 3 т. нефтяного эквивалента в год в расчете на душу населения даже при высоких мировых ценах на углеводороды обеспечивает валовую прибыль менее 100 долл. в месяц на человека.

Характерной особенностью, которой обладают ресурсоэкспортирующие страны, предопределяющей ее дальнейший облик, является малый процент внутреннего валового продукта, направляемый на научно-исследовательские работы. Этот показатель колеблется от 10 до 1 процента.

Стимулированию сырьевого экспорта обычно предшествует высокий уровень цен на энергоносители на мировом рынке. Например, за период 1990 - 2015 год цена на 1 тонну нефти увеличилась в 5 раз (см. рис.1). Однако нестабильность рыночной конъюнктуры создает опасные последствия для подобных моделей.

Поступающие в распоряжение национальной рентной экономики средства от экспортных поставок создают непосредственные возможности для дальнейшей диверсификации народного хозяйства. В таком случае актуальным становится вопрос о рациональном и эффективном использовании образовавшего капитала. Например, в Российской Федерации в качестве регулирующего органа создан Фонд Национального благополучия (ФНБ). Впрочем, ФНБ в настоящее время используется для покрытия дефицита Пенсионного Фонда, и часть его средств вкладывается в финансовые активы развитых западных стран [9, с.174].

Рис. 1. Динамика цен на 1 баррель нефти (в долларах США) с 1990 - 2015 г. г.

Кредитование западных компаний, государственных фондов и центральных банков не является эффективной, рациональной мерой использования капитала. Во-первых, приток капитала из России способствует развитию национальных экономик Западной Европы и США в большей мере, чем подъему собственной структуры экономики РФ. Во-вторых, движение российских финансовых активов усиливает конкурентные позиции вышеуказанных стран по отношению к стране-источнику инвестиций.

Следовательно, финансовые институты не всегда способны осуществить функцию рационального регулирования диверсификации. Вернемся к Российской Федерации, в которой данный процесс был фактически заморожен вследствие вывоза российского капитала за рубеж в целях кредитования западноевропейских, американский корпораций. В настоящее время российский капитал аккумулируется на счетах зарубежных банках, в долговых обязательствах иностранных государств, в иностранной валюте в резервах центральных банках иностранных государств, в банках оффшорных компаний. Следовательно, капитал, необходимый для реструктуризации развивающейся российской экономики функционирует в финансовых артериях государств Западной Европы и США (см. рис.2). Только за декабрь 2010 года Россия разместила 151 млрд. долларов в долговые обязательства казначейства США [9, с.173].

Рис. 2. Исходящие прямые инвестиции из Российской Федерации за рубеж за 2014 г.

Таким образом, возникает прямая необходимость пересмотра деятельности российских финансовых институтов (ФНБ), оперирующих с капиталом, возникающим вследствие экспорта энергоресурсов за рубеж. В настоящее время вводится в действие государственный документ, целью которого является ограничение размещение финансовых активов в случаях, когда такое размещение относится к странам, вводящим в отношении России или ее субъектов, государственных образований, физических или юридических лиц ограничительные меры (замораживание активов, эмбарго на поставки определенных товаров и т.д.) [5, ст.2]. В том числе Федеральный Закон регулирует предельные доли объема средств, находящиеся в распоряжении Фонда Национального Благосостояния и перечень операций, на которые имеет полномочия данный фонд.

Итак, политическая линия, которую включает данный закон, основывается, во-первых, на противодействии антироссийским санкциям, которые поддерживает группа государств. Согласно мнению ведущих экономистов, во-вторых, средства, находящиеся в резервном фонде, должны выступать флагманом стратегии реконструкции российской экономики.

Подведем итоги. Существует две субмодели "сырьевой экономики" - ресурсообеспеченная и рентносырьевая. Ресурсообеспеченная субмодель отличается самодостаточностью, изолированностью от внешних шоков и колебаний. Рентносырьевая модель характеризуется образованием ренты, монополизмом участников, действующих на внутреннем рынке и спекулятивной игрой биржевых брокеров. Основной чертой, отличающей ее ресурсообеспеченной субмодели, является образование добавочной стоимости. В долгосрочной перспективе данная модель ведет к неизбежному упадку, о чем свидетельствуют все основные макроэкономические показатели. В краткосрочной перспективе она позволяет добиться восстановительного эффекта. Кроме того, в отличие от ориентированный на внутренний рынок ресурсообеспеченной экономики рентносырьевая субмодель полностью зависима от рыночной конъюнктуры. Будучи в полной зависимости от иностранного капитала и товаров, народное хозяйство становится на один уровень с аграрными сельскохозяйственными странами.

Коротко опишем основные факторы образования сырьевой экономики. К ним относятся непродуманная политика руководящего звена государства, которое ориентируется на краткосрочные прибыли, гипертрофированный добывающий (но не обрабатывающий) сектор национальной экономики, обнаружение неизвестных ранее источников сырья, изменение ценовой конъюнктуры на мировом рынке.

В том числе обзорно рассмотрим последствия рентносырьевой субмодели. Данная субмодель предполагает образование дополнительного капитала, который может быть рассмотрен как первичный капитал современной отечественной экономики России, способный стать ее основой "структурного разворота". Следует отметить малый процент федеральной поддержки опытно-конструкторских работ. Например, в 2013 году данный показатель в России составлял 5,5%. Также сюда относится падение конкурентоспособности основных секторов экономики.

1.3 Перспективы перехода к постиндустриальной модели

Реализация варианта закрепления экспортно-сырьевой модели экономики будет означать фактическое превращение "банановой республики" в сырьевой придаток ведущих держав со всеми вытекающими многочисленными негативными экономическими и социальными последствиями. Все это определяет объективную необходимость трансформации модели рентноресурной экономики. Это, естественно, не означает "свертывания" сырьевого сектора и отказа от заключенных долгосрочных экспортных контрактов в угоду развития сектора обрабатывающей промышленности.

Речь в данном случае идет о переходе к новой модели экономической стратегии и политики, которая позволила бы значительно более эффективно использовать рентный ресурс для диверсификации экономики. При этом еще раз подчеркнем, что необходимый структурный сдвиг в народном хозяйстве предполагает предваряющий поворот в экономической политике страны

Традиционно, вопрос формирования новой экономики возникает в определенный исторический момент. Предпосылкой к нему становится обострение кризисного периода, который вводит руководство страны перед выбором дальнейшего усугубления ситуации с негативными как социальными, так и экономическими последствиями, либо попытками провести мобилизацию экономики с последующим изменением курса национальной экономики, "фарватером" которой является уклон в сторону постиндустриального общества.

В этой связи для нас особый интерес представляет вопрос о том, как обеспеченные сырьем индустриально развитые экономики смогли избежать попадания в ловушку экспортно-сырьевой экономики, наладив или сохранив производства готовой продукции, обеспечивая развитие на данном этапе производство высокотехнологичной и наукоемкой продукции. В такой ситуации возможны два варианта.

Первый вариант определяет политику использования своих минеральных ресурсов для создания многоотраслевого промышленного комплекса, выпускающего готовую продукцию широкого ассортимента. Он экономически предпочтителен и успешен в том случае, если производится конкурентоспособная продукция по международным критериям как по качеству, так и по затратам. В его осуществлении в наибольшей степени преуспели США, которые создали промышленный комплекс, инновационно-ориентированный, и одновременно сформировали самый эффективный финансовый рынок, как по масштабам, так и по разнообразию финансовых инструментов. Именно за счет налаженности и эффективности индустриально-финансовой рыночной системы США на протяжении всего ХХ в. удерживали лидерство.

Обратим внимание и на то, что в истории экономического развития ХХ в. имелся и отличный от опыта США сценарий строительства многоотраслевого народного хозяйства с развитой обрабатывающей промышленностью и с опорой на собственные минеральные ресурсы. Речь идет о программе индустриализации в СССР. За счет наличия практически всего необходимого набора минеральных ресурсов советская экономика структурно оформлялась и развивалась в значительной мере за счет закрытой модели экономики, независимой от мирового рынка. Это был не только сознательно выбранный политический курс, но и в немалой степени вынужденный, из-за фактически существовавшей экономической блокады страны в послереволюционный период.

Во-вторых, в отличие от США, формирование многоотраслевого индустриального сектора в СССР происходило не на основе конкурентно-рыночного режима хозяйствования с опорой на частные компании как на локомотивы научно-технического прогресса, а с помощью создания планово-государственной модели экономики.

Форсирование индустриализации, создание устойчивой и работоспособной экономики позволили основательно подготовить ее к Великой Отечественной войне. Советская военная экономика, конкурируя в тот период с экономикой практически всей континентальной Европы, обеспечила армию достаточным объемом вооружения, которая по многим видам была лучшей.