Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики в Санкт-Петербурге
«Изгнанные из Ливонии»: об устройстве помещиков «старых» и «новых немецких городов» после плюсского перемирия
Селин Адриан Александрович -- доктор исторических наук, профессор
Резюме
Связь истории поместного освоения «немецких городов» в 1550-1580-х гг. с Новгородом, Псковом и Ржевой Пустой достаточно прозрачна. Именно эти служилые города дали новых помещиков на захваченных землях к западу от Наровы. Однако только «пусторжевский» кейс рассматривался в историографии. В статье делается попытка обобщить имеющиеся данные о численности и персональном составе помещиков «немецких городов», на основании, прежде всего, источников 1582 г. и поставить вопрос о значении для повседневной культуры служилых людей опыта организации поместий в ливонских землях. Рассматривается география распространения поместного землевладения в Ливонии, исследуется историографическая дискуссия о причинах неудачи проекта «Русской Ливонии». Отдельное внимание уделено вопросу об эвакуации московских помещиков из Ливонии после военных поражений 1580-1582 гг. Писцовые книги Ржевы Пустой и Водской пятины содержат указания на города, из которых выводились помещики. Другие писцовые книги Северо-Запада упоминают просто категорию служилых людей «новые помещики немецких городов». Особо в источниках описываются «ругодивские и юрьевские новокрешены», а также говейские казаки. Кроме Ливонии на заключительном этапе Ливонской войны были оставлены также несколько пограничных уездов Новгородской земли. Правительство в 1582-1583 гг. взяло на себя ответственность за обеспечение и этих помещиков. В. А. Аракчеев обратил внимание на существование указа об обеспечении помещиков, изгнанных из утерянных уездов, который был издан между 23 января и 4 марта 1583 г. В начале 1580-х в помещики «немецких городов» получали во владения преимущественно «порозжие земли». Позднее им были розданы дворцовые волости. Ключевые слова: Ливония, Новгородская земля, поместное землевладение, Ливонская война, служилые люди, дворянство, история Средневековья
«Expelled from Livonia»: Towards the issue of the arrangement of landowners of «Old» and «New
German towns» after the Plyussa Treaty
Selin, Adrian Aleksandrovich -- Dr. Sc. in History, Professor, National Research University «Higher
School of Economics», St. Petersburg, Russia
помещик служилый ливонский
Summary
History of Muscovite estate shaping in «German towns» in 1550s-1580s is closely connected with Novgorod, Pskov, Rzheva Pustaya as servicemen communities. These servicemen were the source for new landowners in the lands taken by Muscovites to the West from Narova river. Only Rzheva Pustaya was more or less studied already. The paper is an attempt to generalize the data on number and personal content of «German towns» landowners (mostly on sources of 1582) and to study the issue of the significance of the experience of making estates in Livonian lands for the day-to-day culture of Muscovite servicemen. Geography of Russian landownership in Livonia is under consideration. Also the historiographical discussions of the reasons of Russian Livonia project fail is studied in the article. Special attention is paid to the issue of Muscovite landowners evacuation from Livonia after military defeats of 1580-1582. Record books of Rzheva Pustaya and Novgorod Vodskaya pyatina included notes of the towns and districts in Livonia that have been left by the landowners. Other record books of North-Western Muscovy only mention the new strata of servicemen «new landowners of German towns». Special groups of «Rugodiv and Juryev newly baptized [tartars]» and «Cossacks from Govye» were also separately mentioned in the record books. In the last period of Livonian War not only Livonia itself but also some border districts of former Novgorod land were left by Muscovites. In 1582-1583 the Moscow Government also took responsibility for the landowners from that lost districts. V A. Arakcheev noted the order on the land security of those servicemen issued between January 23 and March 4, 1583. In early 1580s the landowners of «German towns» received estates in «abandoned lands». Later Court lands were spread between them.
Keywords: Livonia, Novgorod land, local land tenure, Livonian war, service people, nobility, Medieval studies
Становление поместной системы в России -- один из ключевых процессов, оказавших влияние на формирование устройства общества и характера политической власти в этой части Европы в конце XV - начале XVI в. Два основных взгляда на возникновение данного феномена, а также его сравнительные контексты наиболее четко сформулированы в последнее время в работах М. М. Бенцианова и В. Д. Назарова. Согласно М. М. Бенцианову, поместная система возникла после сосредоточения в руках великокняжеской власти земельных владений беспрецедентного объема в результате покорения Новгорода в конце XV в. В дальнейшем же, по мере экспансии (в разных направлениях), опыт новгородских поместных раздач «переносился» на вновь присоединяемые территории1. В. Д. Назаров делает акцент на явлениях середины XV в., благодаря которым возник институт поместного землевладения в центральных областях Великого княжества Московского еще до присоединения Новгорода Бенцианов М. М. «Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV-XVI вв. М., 2019. Назаров В. Д. К истории светского землевладения в России XV - начала XVI в.: коллектив-ный снимок 1504 г. с пояснениями и дополнениями // Русь, Россия. Средневековье и Новое время. Вып. 6. Шестые чтения памяти академика РАН Л. В. Милова. М., 2019. С. 20-26.. Строго говоря, прямой дискуссии между этими двумя позициями нет, скорее, по-разному оценивается значение двух разных путей возникновения изучаемого явления.
Завоевания Москвы в Ливонии в середине XVI в. имели одним из своих следствий возникновение на захваченных территориях поместного землевладения. Этот процесс хорошо освещен в историографии О процессе возникновения поместного землевладения в Ливонии см., например: Новицкий Г. А. Новые данные о русском феодальном землевладении в Прибалтике в период Ливонской войны (1558-1582) // Вопросы истории. 1956. № 4. C. 134-138; Буганов В. И. Переписка Городового приказа с воеводами ливонских городов в 1577-1578 годах // Археографический ежегодник за 1964 г. М., 1965. С. 290-315; Флоря Б. Н. К истории русского поместного землевладения в Ливонии // Русский дипломатарий. Вып. 5. М., 1999. С. 214-216.. Крах «Русской Ливонии» в начале 1580-х гг. привел к необходимости ликвидировать как уездное управление на новых территориях, так и возникшие здесь «служилые города». Для исследования истории эвакуации русских помещиков из Ливонии представляется важным определить, как и за счет чего происходило их испомещение после Ям-Запольского и Плюсского перемирий.
Б. Н. Флоря обратил внимание на сохранившиеся указания вновь присоединенных территорий в Ливонии в писцовых книгах, где именно писцы осуществляли раздачу земель в новых уездах Московского царства. Как показал Н. Ангерманн, уже к началу похода на Полоцк сформировались «служилые города»: Ругодив (бывшая Нарва), Раковор (Везенберг), Юрьев (Дерпт) и Вильян (Феллин), а также, как показал Б. Н. Флоря, к 1561 г. поместья были близ Апселя (Гапсаля), еще не захваченного московским войском.
А. И. Филюшкин в программной статье о «Русской Ливонии» XVI в. очень близко подошел к утверждению о том, что поместное землевладение было способом и «приводным ремнем» построения империи московскими государями Филюшкин А. И. Проект «Русская Ливония» // Quaestio Rossica. 2014. № 2. С. 97-98.. Проблему ученый видит в ответе на вопрос, почему здесь, в Ливонии, не «сработала» модель интеграции нового присоединенного пространства в новую «империю». Он пишет, что «русские в Прибалтике не смогли переделать инфраструктуру общества» Филюшкин А. И. Проект «Русская Ливония»... С. 103.. Уход русских из Прибалтики в 1580-х гг. поставил точку в данном проекте. В других работах А. И. Филюшкин описывает русских в Ливонии и собственно ливонцев в середине XVI в. как два мира, практически не пересекающихся, и отмечает слабую интеграцию помещиков в ливонское общество. По мнению ученого, русские в Ливонии во второй половине XVI в. строили свой мир, отдельный, «тефлоновый» по отношению к уже сложившемуся ливонскому обществу Filyushkin A. The Livonian War and the Mentality of the Russian Nobles // Canadian-American Slavic Studies. 2013. Vol. 47. P. 420-435; Филюшкин А. И. Свое или чужое? Обеспечение боеспособности русской армии в годы Ливонской войны (1558-1583) в контексте военного производства // Русь, Россия: Средневековье и Новое время. Вып. 4. Четвертые Чтения памяти академика РАН Л. В. Милова. Вып. 4. М., 2015. С. 597-602..
Тем интереснее сравнение неудачного (в силу политических либо социальных причин) опыта испомещения русских (по сути -- новгородских) помещиков в присоединенных территориях западнее Наровы с успешным (первым?) опытом создания поместий в Новгородской земле в 1480-1490-х гг. Тогда проникновение «переведенцев» из центральных областей Московского великого княжества в Новгородскую землю прошло, по всей видимости, безболезненно. Можно также сравнить ливонское испомещение с «освоением» вторым-третьим поколением этих «новых» новгородских помещиков новых территорий, присоединенных на западе (Псковская земля, Торопецкий уезд).
Х. Граля в работе о «Русской Ливонии» (отчасти полемической по отношению к одновременно опубликованной статье А. И. Филюшкина) не ограничился рассмотрением вопроса об испомещении, но коснулся и проблемы управления данной территорией, а также публично-политических проектов, осуществлявшихся здесь московской властью в 1558-1582 гг. Граля приближает своего читателя к пониманию причин неуспеха проекта: непривычная плотность населения и (полагаю, главный аспект) высокая степень урбанизации края, выражавшаяся не только в большом числе городов, но и в развитой муниципальной/городской жизни. При этом, с точки зрения ученого, преобразования русской власти в Ливонии влекли за собой весомые демографические последствия. Одновременно он отмечает разочарование московских переселенцев из-за невозможности управлять новыми полученными имениями. Отмечает Х. Граля и чрезвычайно важные, как мне представляется, случаи «выводов» из Ливонии, в ряде случаев замененные «обыкновенным восточным “ясыром”» -- прямой продажей в рабство ливонских обывателей. Все это привело к тому, что значительная часть жителей покоренных областей стала искать покровителей среди других государей (тогда как ни новгородцам конца XV в., ни казанцам середины XVI в. такой видимой альтернативы не представлялось). Среди одной из важнейших причин неудач Х. Граля называет гонения на иноверцев/лютеран и католиков в Ливонии (несмотря на провозглашенную религиозную терпимость). Не менее значимы были и субъективные действия «грозного царя», чрезвычайно часто прибегавшего к террористическим методам управления (что, впрочем, не влияло на легитимность его власти ни в Москве, ни в Новгороде Великом) ГраляХ. «In Der Tyrannen Hand». Русская колонизация Ливонии во второй половине XVI в.: Планы и результаты // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2014. № 2. С. 175-193..
До появления концептуальных исследований Херонима Грали и Александра Филюшкина классическим трудом о русской Ливонии считалась небольшая книга Норберта Ангерманна, в которой ученый рассмотрел собственно обоснования притязаний Москвы на Ливонию, воеводское управление и вопрос о противоречиях в московской элите по поводу завоевания Ливонии Angermann N. Studien zur Livlandpolitik Ivan Groznyjs. Marburg/Lahn, 1972.. Истории поместного землевладения в Ливонии и его связи с землевладением в Новгородской земле касались работы Дж. Мартин, которая впервые отчетливо показала, что именно новгородские помещики составляли основу русской «колонизации» Ливонии. Проследив судьбу двух из них, она попыталась определить, какие возможности давало получение поместья на новозавоеванных землях «государевой искони вечной вотчины Ливонской земли» и какие вызовы перед ним воз- никали Martin J. Two Pomeshchiki From the Novgorod Lands: Their Fates and Fortunes during the Livonian War // Russian History. 2007. Vol. 34. P. 239-253.. О бывших ливонских помещиках, вернувшихся в Пусторжевский уезд, писала Н. В. Пиотух. Ее главный герой, Михаил Иванов сын Бурцов, был после возвращения из Ливонии также испомещен в Пусторжевском уезде Пиотух Н. В. 1) Деревня, сельцо, село: Типология сельских поселений // Россия в сред-ние века и новое время: Сборник статей к 70-летию чл.-корр. РАН Л. В. Милова. М., 1999. С. 199-215; 2) Служилые люди на Ливонской войне // Археология и история Пскова и Псковской земли: Материалы научных семинаров за 2001-2002 гг. Псков, 2003. С. 161-183..
Особенное значение для исследования проблемы имеет статья В. А. Аракчеева11, где автор впервые в историографии попытался выявить законодательную базу, на основе которой власти гарантировали поместное обеспечение бывшим ливонским помещикам. Работу В. А. Аракчеева сложно переоценить: она имеет значение не только для исследований данного феномена, но и касается самих принципов, на которых была построена поместная система в Московском царстве XVI в. Автор датирует указ об испомещении выведенных из «немецких городов» помещиков временем от 23 января по 4 марта -- то есть тем периодом, когда собственно вывод и осуществлялся. Основным источником для истории «ливонского» землевладения В. А. Аракчеев справедливо указал новгородские, псковские, пусторжевские и великолуцкие писцовые книги 1580-х гг. Функцией двух последних было полевое описание земель, преимущественно из категории «порозжих», и одновременно фиксация отвода новым помещикам владений в этих землях. Основная масса выведенных из Ливонии помещиков, согласно оценке ученого, получила владения в Пусторжевском и Великолуцком уездах. Всего, по В. А. Аракчееву, из Ливонии было «выведено» не менее 400 помещиков Аракчеев В. А. Утраченный указ 1582 г. об испомещении «детей боярских немецких горо-дов» и его реализация // Феодальная Россия. Новые исследования. СПб., 1993. С. 38-42. Этой же темы В. А. Аракчеев коснулся еще в одной своей работе, посвященной представи-телям рода Пушкиных среди погребенных в Псково-Печерском монастыре. Примечательно, что Пушкины-пусторжевцы, идентифицированные по надписям на керамических над-гробьях монастыря, относились к бывшим «помещикам немецких городов», в том числе и главный «герой» этой статьи В. А. Аракчеева, Суббота Степанов сын Пушкин (в иночестве Иона), пусторжевский окладчик 1595 г. : Аракчеев В. А. Род Пушкиных и Псково-Печерский монастырь // Известия Русского генеалогического общества. Вып. 4. СПб., 1995. С. 51-56..
А. Селарт, исследуя вопрос о следах русского землевладения в Эстонии, прежде всего остановился на той небольшой части помещиков, которая не вернулась в Московское царство после 1583 г. Его исследование посвящено тому, как оставшиеся в Ливонии (или эмигрировавшие туда) русские интегрировались в местное общество. Ученый оценивает эту интеграцию как очень успешную, в силу того, что, по его наблюдениям, социальная роль помещика была важнее происхождения, и шведские власти Северной Ливонии создавали условия для такой интеграции. Ее символом может служить двуязычный каменный крест на могиле Василия Разладина, между Раквере и Нарвой (именно этот крест, как считает А. И. Филюшкин, отражает суть русской Ливонии) Селарт А. «Русские бояре» в Эстляндии (конец XVI - начало XVII в.) // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2012. № 2. С. 3-14; Филюшкин А. И. Проект «Русская Ливония»... С. 94.. Вопрос о выводе и испомещении ливонских помещиков был также поставлен в ранней работе А. Я. Дегтярева По подсчетам А. Я. Дегтярева и В. М. Воробьева, примерно половина помещиков Водской пятины в 1580-х гг. относились к «новым помещикам немецких городов» (Дегтярев А. Я. Избранные труды по русской истории. Т 1. М., 2006. С. 222). Полагаю, в работе не учтены раздачи в бывших дворцовых волостях Водской пятины., в недавнем прошлом Н. Н. Петрухинцевым Петрухинцев Н. Н. Структура, динамика и иерархия служилых «городов» в XVII веке // Cahiers du monde russe. 2015. T. 56. Nr 1. S. 139-140..
Среди источников по русскому землевладению в Ливонии выделяется писцовая книга Водской пятины 1582 г. Она составлялась в условиях непрекращающихся военных действий именно на той территории, которую писцам Елизарию Старому, Самсону Дмитриеву и подьячему С. Киселеву было приказано описать. В описаниях не занятых «немцами» погостов Водской пятины отдельно выделены разделы: «За помещики», «За земцы», «За монастыри», «В порозжих землях», «За помещики, а после были в порозжих землях... и по государеве грамоте Елизарей Старой да подьячей Семейка Киселев те порозжие земли роздали в поместья детем боярским неметцких городов» Писцовая книга Водской пятины письма и меры С. Дмитриева, Е. Старого и подьячего
С. Киселева // РГАДА. Ф. 1209. Д. 958. Л. 418.. Таким образом, издание «государевой грамоты» об испомещении и само испомещение явно начались еще до подписания Плюсского перемирия и до начала официальной эвакуации «Русской Ливонии». Уникальность писцовой книги Водской пятины заключается также в том, что в ней указаны города, откуда были эвакуированы помещики. В целом, географию эвакуации полностью сложно оценить -- источников почти нет. Писцовая книга Водской пятины -- единственный документ, который содержит указания на города, из которых выводились помещики (таблица 1, карта 1). Другие писцовые книги упоминают просто особую категорию землевладельцев -- «новые помещики немецких городов» -- без уточнения, откуда именно они оказались «выведены».