Ятсена позволил принять манифест и «допустить» коммунистов в Гоминьдан, временно приглушив противоречия этих позиций.
Большое внимание конгресс уделил проблемам партийного строительства. В своем выступлении Сунь Ятсен говорил, что он хотел бы сделать партию Гоминьдан «...такой же хорошо организованной и сильной, как революционная партия России». Он ориентировался на создание партии ленинского, большевистского типа с железной дисциплиной и строгой централизацией, с претензией на политическую монополию. В одной из резолюций конгресса говорилось, что «...организационным принципом Гоминьдана является демократический централизм». Большевистская трактовка организационных принципов построения партии дополнялась установлением особой роли президента (цзунли) партии, обладавшего по существу диктаторскими правами.
Конгресс избрал Центральный исполнительный комитет (ЦИК) Гоминьдана в составе 41 члена, среди которых было 10 коммунистов. Многие коммунисты заняли руководящие посты в аппарате Гоминьдана, работали в местных организациях. Это и было фактическим образованием единого фронта.
Идейно-теоретическим знаменем единого фронта, всего развивавшегося национально-освободительного движения все больше становится суньятсеновская программа возрождения и освобождения Китая, его «три народных принципа». И дело не только в личном авторитете первого президента Китайской республики, а прежде всего в том, что разработанная им программа формулировала заманчивые цели и показывала реальные пути их достижения. В послевоенные годы Сунь Ятсен продолжает совершенствовать свою программу, стремясь сделать ее основным документом реорганизуемой партии Гоминьдан. Особенно большое значение имел цикл «Лекций о трех народных принципах», прочитанных им в 1924 г.
Сочетание — а не противопоставление — в суньятсенизме идей национального и социального освобождения было сильной стороной программы Сунь Ятсена. В лекциях он уделял этому большое внимание, полемизируя, в частности, и по этому поводу с марксистами. Отвергая марксистскую концепцию классовой борьбы, он видел движущую силу исторического прогресса в «примирении интересов громадного большинства общества». Разрабатывая свой социальный идеал, Сунь Ятсен не без полемической остроты подчеркивал, что «...народное благоденствие — это и есть социализм или, как он по-другому называется, коммунизм». Причем приоритет в формулировании этой идеи социальной справедливости Сунь Ятсен не хочет отдавать не только марксистской, но и вообще европейской мысли, развивая тезис о китайском
446
происхождении этого круга идей. Он связывает происхождение социалистических и коммунистических идей с китайской традиционной (во многом конфуцианской) концепцией «великой гармонии» (датун). Эта традиция имеет за плечами не только тысячи лет теоретического развития, но и опыт практического осуществления, ибо коммунизм в Китае «...был претворен в жизнь в период Хун Сюцюаня. Экономическая система, создававшаяся Хун Сюцюанем, была системой коммунистической. И это было коммунистической действительностью, а не только теорией».
Говоря о своем социальном идеале, Сунь Ятсен подчеркивал связь времен: «Если все будет принадлежать всем, то наша цель — народное благоденствие — будет действительно достигнута и воцарится мир "великой гармонии", о котором мечтал Конфуций». Обращение к традиционной мысли и традиционной фразеологии отражало не только политические потребности поиска путей к сердцу и уму каждого китайца, но и определенную эволюцию взглядов самого Сунь Ятсена, который в прочитанных лекциях более глубоко осмысливает связь своих идей с традиционной китайской мыслью.
Вместе с тем нельзя не видеть, что некоторая конфуцианизация суньятсенизма означала в то же самое время усиление утопического элемента его мировоззрения. Однако эта утопизация мировоззрения Сунь Ятсена существенно не сказалась на его политической программе и политике. В Сунь Ятсене своеобразно уживались утопист-мыслитель и прагматик-политик. В послевоенные годы, как и в предшествующие десятилетия своей политической деятельности, Сунь Ятсен демонстрировал здравый смысл, поиск взаимовыгодного компромисса, предпочтение реформистских методов решения назревших проблем и четкое понимание того, что к насильственным, революционным методам необходимо обращаться только в крайних случаях. Такой социальный идеал и такие пути его достижения обладали огромной притягательной силой. Идеи суньятсенизма овладевали массами.
4. КИТАЙ НАКАНУНЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1925-1927 гг.
Реорганизация Гоминьдана способствовала укреплению позиций правительства Сунь Ятсена в Гуандуне, расширению сферы его политического воздействия. Стабилизации власти гуанчжоуского правительства способствовало также создание революционной армии, которому Сунь Ятсен придавал особенно большое значение. В условиях милитаристского разгула Гоминьдан мог действительно укрепить свои политические позиции только при
447
собственной эффективной военной силе, не зависимой от прихотей китайских генералов. Создать такую армию было очень не просто, ибо у Сунь Ятсена не было ни опытных военных кадров, ни оружия, ни денег. Значительная советская помощь позволила в основном решить эти проблемы.
Уже в самом начале 1924 г. на острове Вампу (Хуанпу) в устье Чжуцзян в 25 км от Гуанчжоу создается военная школа, призванная готовить кадры революционных офицеров для партийной армии. В нее за полтора года было проведено три набора курсантов общей численностью около 2 тыс. человек. В школе преподавали и вели политико-воспитательную работу советские военные специалисты. В мае 1924 г. в Гуанчжоу прибыл в качестве главного военного советника П.А. Павлов, много сделавший для организации школы Вампу и революционной армии. В июле 1924 г. он трагически погиб. На этом посту его заменил известный советский полководец В.К. Блюхер. Советские военные специалисты разных профилей включались в преподавательскую и организационную работу в революционной армии. В политической работе в школе принимали участие как видные гоминьдановцы (например, Дай Цзитао), так и видные деятели КПК (например, Чжоу Эньлай), стремившиеся повлиять на политическую ориентацию курсантов. Начальником школы был Чан Кайши. Одновременно формировались и учебные части — сначала батальоны, а к 1925 г. — два учебных полка. Поступление советского оружия и снаряжения помогло сделать школу Вампу и учебные части реальной военной силой.
В первый же год своего существования они получили боевое крещение, защищая правительство Сунь Ятсена от мятежников. Тяжелое экономическое положение заставило правительство предпринять весьма непопулярные среди гуанчжоуского купечества финансовые меры — ввести новые налоги. Верхушка купечества, тесно связанная с английским капиталом (особенно через Гонконг) и не согласная с политикой гоминьдановского правительства, воспользовалась кризисной ситуацией и попыталась осуществить антиправительственный переворот силами купеческой милиции (шантуань). Сунь Ятсен пытался разрешить этот кризис компромиссом, искал поддержки купечества, надеялся даже включить шантуаней в свою армию. Однако лидеры гуанчжоуского купечества, и прежде всего руководитель шантуаней (к тому же богатейший купец Гуанчжоу) Чэнь Ляньбо, поддержанные гонконгскими властями, решили использовать кризисную ситуацию для свержения правительства Сунь Ятсена. В тринадцатую годовщину Синьхайской революции (10 октября 1924 г.) купцы Гуанчжоу и ряда других городов Гуандуна прекратили торговлю,
448
а шантуани подняли вооруженный мятеж. Это выступление, известное как мятеж «бумажных тигров», заставило Сунь Ятсена обратиться к военной силе. Революционные части из курсантов, рабочие отряды, первые артиллерийские части под общим командованием Чан Кайши были брошены по плану, составленному советскими военными советниками, против мятежников. Быстрый разгром «бумажных тигров» укрепил военно-политичес- кие позиции гоминьдановского правительства и позволил ему нанести в начале 1925 г. тяжелое поражение главному противнику гоминьдановского правительства — Чэнь Цзюнмину (1-й Восточный поход), существенно расширив свое влияние в Гуандуне, укрепив революционную базу. В этих боях происходило становление революционной армии.
Расширение и упрочение влияния гоминьдановского правительства создавали благоприятные легальные условия для развития рабочего и крестьянского движения, которое, в свою очередь, делалось важным фактором укрепления революционной базы и увеличения влияния Гоминьдана в национально-освободитель- ном движении.
Рабочий отдел ЦИК Гоминьдана, в котором активную роль играли коммунисты, вел значительную деятельность в Гуанчжоу и Гуандуне по организации рабочего класса, по восстановлению профсоюзного движения. Уже к маю 1924 г. было организовано в профсоюзы около 100 тыс. рабочих. Значимость Гуанчжоу как одного из центров рабочего движения была продемонстрирована в антиимпериалистической стачке китайских рабочих в июле—ав- густе 1924 г., вызванной репрессиями англо-французской администрации концессии в Шамяне (район Гуанчжоу). В знак протеста бастовавшие китайские рабочие стали покидать территорию концессии. Забастовщиков поддержали рабочие Гуанчжоу, а также гоминьдановское правительство. Все это заставило власти концессии уступить нажиму забастовщиков. Эта победа знаменовала начало нового подъема рабочего движения.
Гуандун стал и первой провинцией, где складывалось' организованное крестьянское движение. Его зачинателем был коммунист Пэн Бай, который еще в 1921 г. приступил к организации крестьянского союза в уезде Хайфэн. К 1923 г. этот союз объединял почти четверть крестьянских семей уезда. Разгром Чэнь Цзюньмина, укрепление власти гоминьдановского правительства способствовали развертыванию этой работы и в других уездах. Организаторами крестьянских союзов выступали прежде всего коммунисты, активно работавшие в крестьянском отделе ЦИК Гоминьдана, ставшие инициаторами и организаторами курсов крестьянского движения. В мае 1925 г. в крестьянских союзах 22 уездов Гуандуна
449
15-5247
насчитывалось более 200 тыс. человек. На съезде представителей этих союзов в мае 1925 г. была создана крестьянская организация, поставившая своими задачами снижение арендной платы и налогов, организацию и вооружение крестьян, что в основном соответствовало объективным условиям развития провинции.
Укреплению революционной базы в Гуандуне благоприятствовала и общая обстановка в стране в 1924—1925 гг., характеризовавшаяся оживлением национально-освободительной борьбы. Это оживление подтолкнуло пекинское правительство пойти на подписание 31 мая 1924 г. «Соглашения об общих принципах урегулирования вопросов между Союзом ССР и Китайской Республикой». Подписание этого соглашения было результатом напряженной дипломатической деятельности и нажима на Пекин прогрессивной китайской общественности. Соглашение предусматривало установление дипломатических отношений, отказ СССР от «специальных прав и привилегий», от русской части «боксерской контрибуции», от прав экстерриториальности и консульской юрисдикции. В отношении КВЖД было подписано специальное соглашение, по которому КВЖД объявлялась «чисто коммерческим предприятием» и управлялась на паритетных началах СССР и Китаем. Это был первый в XX в. равноправный договор Китая с великой державой, заложивший основы тесного и взаимовыгодного сотрудничества двух соседних государств. Его подписание отражало также возросшее понимание пекинским правительством значения сотрудничества с СССР для защиты национальных интересов.
Другим проявлением этого оживления стал затяжной кризис милитаристских режимов. В Пекине с 1920 г. у власти находилась чжилийская группировка, почти постоянно соперничающая с другими группировками. Проявлением этого соперничества была чжилийско-фэнтяньская война 1922 г., победа в которой позволила лидеру чжилийцев Цао Куню в следующем году занять пост президента республики. Однако соперничество этих сильнейших группировок продолжалось. Новая чжилийско-фэнтяньская война началась осенью 1924 г. В разгар этой войны, в октябре 1924 г., один из чжилийских генералов, Фэн Юйсян, выступил против руководителей чжилийской группировки У Пэйфу и Цао Куня. На этот раз это была не обычная милитаристская распря. За этим выступлением стояла определенная социально-политическая переориентация генерала Фэн Юйсяна под воздействием подъема национально-освободительной борьбы. Фэн Юйсян, имевший и прежде дружеские связи с гоминьдановцами, заявил о своей поддержке программы Сунь Ятсена и Гоминьдана, легализовал на подвластной территории деятельность Гоминьдана и КПК,
450