Историко-политические аспекты стратегии США в отношении Афганистана и государств, являвшихся центрально-азиатскими республиками СССР
Приймачук Дмитрий Владимирович старший научный сотрудник
Томского межрегионального института общественных наук
Национального исследовательского Томского
государственного университета
Аннотация
внешнеполитический афганистан геополитический война
Предметом исследования является внешнеполитическая доктрина США в отношении Афганистана и государств, являвшихся центрально-азиатскими республиками СССР, кардинально трансформировавшаяся в конце ХХ - начале XXI века в связи с геополитическими изменениями, связанными с крушением СССР и окончанием «холодной войны». Содержание внешнеполитической доктрины США стали определять концептуальные построения Збигнева Бжезинского, а ее основным приоритетом становилось стремление к формированию однополярного мира и к воссозданию «неоколониальной» системы в новых условиях. При выполнении исследования применялись методы историографии, источниковедения, причинно-следственного анализа, системного анализа, структурно-диахронного анализа, сравнительно-исторического анализа и типологизации. Основными выводами проведенного исследования являются научно обоснованные положения о том, что после военной операции «Буря в пустыне» США проводили в Центральной Азии и Афганистане утилитаристскую политику, предполагающую при малом вложении средств достижение определенных результатов в рамках реализуемой внешнеполитической концепции. Начиная с середины 1990-х годов США заложили «фундамент» для будущего «стратегического рывка» в регионе, предпосылками для которого являлись экономические интересы, активизация конкурентов и нарастающая «исламская угроза».
Ключевые слова: историко-политический анализ, вехи внешней политики, внешняя политика США, эволюция внешней политики, центрально-азиатский регион, политическая история, геополитические интересы США, афганская политика США, центральноазиатская политика США, внешнеполитические приоритеты США
Abstract
The subject of this research is the United States foreign policy doctrine in relation to Afghanistan and states of the Soviet Central Asia, which undergone a drastic transformation in the end of the XX - beginning of the XXI century due to geopolitical changes, associated with the collapse of the Soviet Union and the end of the Cold War. The conceptual structuring of Zbigniew Brzezinski defined content of the US foreign policy doctrine; and its major priority consisted in the attempt to establish the unipolar world and reconstitute the “neocolonial” system under the new circumstances. The main conclusion of this work consists in the scientifically substantiated positions on the fact that after the military Operation Desert Storm, the United Stated conducted the utilitarian policy in Central Asia and Afghanistan, which suggested the achievement of certain results within the framework of implemented foreign policy concept at minimum costs. Since the mid 1990's, the United States established the “foundation” for the future “strategic breakthrough” in the region, the prerequisite for which were the economic interests, activation of the competitors, as well as the growing “Islamic threat”.
Keywords: political history, Central Asian region, evolution of foreign policy, US foreign policy, milestones in foreign policy, historical and political analysis, US geopolitical interests, US Afghan policy, US Central Asian Policy, US foreign policy priorities
Введение
В начале1990-х годов военно-политическое руководство Соединенных Штатов Америки приступило к активизации мероприятий по реализации американских жизненно важных интересов в рамках своей геополитической стратегии, направленной на глобальное доминирование [1]. Такой подход американской администрации основывался на ряде серьезных изменений в военно-политической обстановке. Ограниченный контингент советский войск был выведен из Афганистана, а в 1991 г. Советский Союз распался, тем самым предоставив центрально-азиатским республикам возможность самостоятельно развиваться. Все это создавало некий «вакуум власти» и давало Вашингтону уникальный шанс для закрепления США в Афганистане с последующим «вовлечения» стран Центральной Азии (Казахстана, Туркменистана, Узбекистана, Таджикистана и Киргизии) в свою сферу влияния.
Необходимость достижения Вашингтоном этой цели определялась, в первую очередь, стратегически важным положением Центрально-Азиатского региона.
Роль Афганистана и государств, являвшихся Центрально-Азиатскими республиками СССР, в Евразии
В.Парамонов, определяя роль Центральной Азии, отмечает, что «находясь в «сердце» азиатского континента, данный регион является своеобразными «вратами» в ряду стратегически важных регионов Евразии [2]. На востоке расположены Китай и страны Азиатско-тихоокеанского региона; на юге - Афганистан, страны Ближнего Востока и ряд других исламских государств; на западе и на севере - Кавказ, Турция, Европа, Россия». В этой связи «от того, в каком направлении будет развиваться обстановка в государствах Центральной Азии во многом будет зависеть баланс сил на обширном пространстве планеты. Любые события, «происходящие в странах Центральной Азии, будут иметь свое отражение не только на региональном уровне, но и могут вызывать изменения в геополитическом балансе сил на всем евразийском континенте, который признанно остается осью мирового развития» [2].
Эта точка зрения совпадала с мнениями экспертов американской геополитики. Так, например, Зб.Бжезинский называл Центральную Азию наряду с Кавказом и Афганистаном «Евразийскими Балканами», очевидно, развивая известный афоризм У.Черчилля относительно балканского полуострова [3]. В этом смысле важность Центральной Азии определялась Зб. Бжезинским возможностью использования его положения для организации успешного давления на потенциальных врагов США, таких как Российская Федерация и Китай. Приоритетную цель Вашингтона он видел в том, «чтобы «заполнить» образовавшийся после крушения СССР «вакуум силы» в регионе, противостоять развитию любого рода интеграционных процессов в регионе, используя тактику «разделяй и властвуй» [3].
Такие взгляды оказали влияние на формирование у официального Вашингтона уже в начале 1990-х годов четко определенной теоретической концепции в отношении необходимой политики в Центральной Азии и Афганистане. При этом, как указывает В.Парамонов, «внешнеполитическая стратегия США в отношении стран Центральной Азии основывается преимущественно на геополитических соображениях, прямоточном подходе, учитывающем собственные стратегические приоритеты и интересы» [2].
Цели и задачи внешнеполитической стратегии США в отношении стран Центральной Азии
Анализируя теоретическую концепцию США в отношении политики в Центральной Азии и Афганистане, следует, на наш взгляд, вслед за современными исследователями этой проблематики выделять группы политических и экономических целей [4, 5].
В политической сфере предполагалось не допустить образования новой евразийской общности центральноазиатских государств, способной самостоятельно, либо под контролем со стороны третьей державы претендовать на самостоятельную роль в геополитике.
Экономической, не менее важной целью, являлось установление контроля над многочисленными запасами региональных энергоресурсов. Важный элемент подхода Соединенных Штатов проявлялся в контексте задачи обеспечения американской конкурентоспособности в глобальной экономике, в том числе в международных финансах.
Реализация указанного приоритета должна была, по мнению Вашингтона, во-первых, обеспечить доступ американскому бизнесу к разработке месторождений, а во-вторых - обеспечить протекционистское отношение к американским компаниям со стороны высшего руководства республик, что являлось бы залогом вытеснения возможных конкурентов [6].
Естественно, что в рамках достижения указанных целей американская администрация должна была организовывать всяческое противодействие активной политике своих конкурентов в регионе. Зб.Бжезинский в этой связи прямо заявлял о необходимости борьбы против «имперских тактических приемов России» [3].
Другими словами, в Центральной Азии и Афганистане Вашингтон планировал поэтапно решать две взаимосвязанные задачи. На первом (переходном) этапе главной задачей Вашингтона являлось недопущение усиления влияния возможных конкурентов, а также постепенный «демонтаж» рецидивов советской государственности и влияния Российской Федерации. Понятно, что США тогда учитывали ограниченность собственных возможностей в регионе. На втором этапе планировалось активизировать политику в отношении стран Центральной Азии с целью поддержки в суверенных государствах рыночных преобразований и создания на их основе политических режимов «управляемых демократий» [7, 8].
Следует однако, отметить, что, несмотря на сравнительно быстрое оформление теоретического аспекта стратегической линии в отношении региона, на практическом уровне первоначально имело место явное несоответствие проанализированной выше модели.
Вехи эволюции внешнеполитических приоритетов США в отношении Афганистана и Центральной Азии в конце ХХ - начале XXI века
С течением времени внешнеполитические приоритеты Вашингтона в отношении Афганистана и Центральной Азии претерпели определенную эволюцию и подверглись существенному изменению в рамках отдельных периодов. Остановимся на анализе этой проблемы подробнее.
Распад СССР закрепил уверенность Вашингтона в победе проамериканских сил в Афганистане. Действительно режим М.Наджибуллы, лишившись поддержки со стороны Советского Союза, фактически был обречен.
Осознание данного факта Вашингтоном изменило тактику Белого Дома в Афганистане. Перспектива оформления проамериканского правительства первоначально заставила американскую администрацию использовать все средства для обеспечения мирной передачи власти моджахедам. При этом традиционно американские стратегии пытались завуалировать свои истинные цели ссылками на гуманистические и демократические принципы.
В начале 1990-х годов американская администрация преследовала в Афганистане главную цель - обеспечить содействие внутриполитическому регулированию и приходу к власти проамериканских сил. США на данном этапе нужен был предсказуемый и зависимый Афганистан, который не играл бы существенной роли в региональной политике. Этот тезис был обусловлен, в первую очередь, переориентацией американской «большой игры» в регионе на Пакистан, что объяснялось в том числе и психологическими факторами [9, 10].
Очевидно, что афганское направление американской внешней политики, которое представляло собой «передовой фронт» «холодной войны» объективно исчерпало себя после крушения СССР. Такая «переоценка ценностей» в отношении стратегической роли Афганистана привела к тому, что требование «справедливого и демократического» политического урегулирования и обеспечения афганского самоопределения» очень скоро превратилось в схоластическую цель американской внешней политики без какого-либо практического содержания.
Пассивность и невнимание американской администрации к афганскому вопросу на практическом уровне нашли выражение в существенном поэтапном сокращении экономической и военной помощи моджахедам [11]. Американские правящие круги мотивировали этот факт тем, что, по их мнению, дальнейшее предоставление финансовой помощи оппозиции лишь усугубляет внутриполитическую ситуацию. Кроме того, американская администрация в данный период времени стремилась учитывать и интересы Российской Федерации, согласившейся на роль стратегического партнера США и болезненно реагирующей на эскалацию напряженности вблизи границ СНГ.
Активизация политики США в отношении Афганистана совпала по времени с началом операции «Буря в пустыне». В частности, именно в 1991 году произошел окончательный поворот в политике Вашингтона по отношению к афганской исламской оппозиции, что нашло свое отражение в том, что, начиная с 1991 г., США окончательно перестали оказывать ей финансовую помощь [12]. Такая позиция американской администрации была вызвана противоречивым отношением лидеров афганской оппозиции к военной акции против Ирака.
Другим свидетельством постепенной переориентации политики Вашингтона в отношении исламской оппозиции являлось отношение американской администрации к деятельности афганского временного правительства, которое было образовано оппозиционными силами еще в конце 1989 года. В частности, несмотря на оказание ему формальной поддержки со стороны администрации Дж. Буша, высшие государственные советники весьма скептически оценивали его перспективы, затягивая процесс официального его признания, выдвигая неосуществимые требования в его адрес. В этой связи, как указывает А.С.Иващенко, «критика лидерами различных афганских политических сил, входящих в состав афганского временного правительства, в первую очередь, Г.Хекматьяром, Б.Раббани и А.Сайяфом американских нападок на исламское государство, продемонстрировала отсутствие у Вашингтона каких-либо существенных общих интересов с исламскими радикалами» [13].
Результатом эволюции афганской политики США в начале 1990-х годов являлся отказ Вашингтона от силового решения афганской проблемы и стремление к мирному урегулированию конфликта, что на практике означало осуществление попыток привести к власти марионеточные политические силы. Однако независимая позиция афганских политических сил, все более эволюционировавших в сторону исламского фундаментализма, привела в конечном итоге к взаимному отчуждению.
В результате, к 1994 году политические контакты между афганскими моджахедами - участниками гражданской войны и официальным Вашингтоном фактически были сведены к нулю.
Новый этап развития внешнеполитической линии США в отношении Афганистана совпал по времени с образованием нового субъекта политических отношений - Исламского движения талибов. Несмотря на отсутствие у боевиков четко определенной политической программы и централизации управления, к 1996 году талибы силовыми методами установили контроль над значительной территорией Афганистана. Большинство соседних с Афганистаном государств с настороженностью восприняли появление новой политической силы, представленной преимущественно военными и имеющей светский характер. Однако для Вашингтона такое изменение внутриполитической ситуации означало появление очередного шанса для реализации собственных интересов. В частности, талибы рассматривались в качестве средства для достижения политической стабилизации в стране.