Структура работы определяется целью и задачами и направлена на изучение историко-культурных процессов на фоне происходивших климатических изменений. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, приложения, списка литературы и словаря терминов. Содержание работы изложено на 796 страницах машинописного текста, из которых 352 страницы приложений, включая 87 таблиц и 152 рисунка. Список литературы включает 747 наименований, из которых 36 - архивные источники.
СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность темы, объект и предмет исследования, цели и задачи работы, определяются хронологические и территориальные рамки, кратко характеризуются группы источников, методология и основные методы исследования, научная новизна и практическая значимость работы.
Глава 1 Изученность вопроса в работах предшественников. В данной главе кратко излагается история дендрохронологического метода, начиная с первых упоминаний о связи между шириной годичных колец и погодных условий в работах исследователей античности и средневековья. Рассматривается период формирования дендрохронологии как научной дисциплины, в первую очередь связанный с работами А. Дугласа по изучению годичных колец деревьев в Северной Америке. Им впервые были сформулированы базовые принципы дендрохронологии, выполнен поиск древесных пород пригодных для выполнения дендрохронологического анализа, разработана техника перекрестной датировки, которая является в настоящее время базовой процедурой в дендрохронологии [Douglass, 1909, 1919]. Результатом исследований стало построение 2000-летней древесно-кольцевой хронологии для юго-запада США, что позволило исследователю убедительно осуществить датировку археологической древесины из построек индейцев пуэбло, доказать зависимость ширины годичных колец деревьев от количества атмосферных осадков и выявить двойной солнечный цикл [Douglass, 1919, 1928, 1936, 1938, 1941 и др.]. В 1937 г. А. Дуглас организовал в Аризонском университете первую в мире «Лабораторию изучения годичных колец деревьев» (Laboratory of Tree-Ring Research), на базе которой с целью координации работ дендрохронологов разных стран и оказания помощи с программным и методологическим обеспечением было сформировано «Международное дендрохронологическое общество» и «Международный банк годичных колец», оказавшие заметное влияние на развитие дендрохронологических исследований в мире.
Изначально для американских исследователей условия для построения длительных древесно-кольцевых хронологий были очень благоприятные. У них была возможность начать изучение изменчивости ширины годичных колец у долговечных пород деревьев, например, таких как секвойя (Sequoia dendron giganteun Torr.), возраст которой достигает 3500 лет. Дендрохронологические исследования в Европе развивались значительно медленнее вследствие того, что в этом регионе средний возраст древостоев относительно непродолжителен (300-500 лет), а реакция древесных растений отражает сложную взаимосвязь климатогеографических факторов. Основоположником европейской дендрохронологии считается немецкий ботаник Б. Хубер. Он первым из европейских исследователей обосновал потенциальные возможности этого научного метода применительно к материалам Европы и сформулировал его основные принципы для центральноевропейских климатических условий. Под руководством Б. Хубера в 1940-х г. при Лесоботаническом институте Мюнхенского университета складывается исследовательская группа (В. Хольдхайде, В. фон Яцевич, М. Мюллер-Штоль, Б. Беккер, Х. Холльшейн и др.), которая рассматривает общие и частные вопросы дендроанализа. В 60-х г. XX в. центр дендрохронологических исследований сместился в лабораторию дендрохронологии Института биологии леса в Гамбурге (И. Баух, Д. Экштейн, В. Лизе и др.). В ходе работы лаборатории были построены локальные и региональные дендрошкалы по дубу для северо-западных районов Германии и стран побережья Северного моря - Дании, Нидерландов и Бельгии, проведена реконструкция климатических условий прошлых эпох [Черных, 1996].
Быстрому развитию дендрохронологических методов исследования в этот период способствовало появление ЭВМ, существенно упростивших работу по обработке данных и принятие государственных программ по строительству дорог и осушению болот, что существенно облегчило работу по сбору палеодревесины в торфяных болотах и аллювиальных отложениях рек Ирландии и Германии. Так, под руководством Б. Беккера была проведена работа по поиску древесины из голоценовых отложений в долинах рек Рейна, Майна, Везера и Верхнего Дуная, результатом чего стало построение древесно-кольцевой хронологии протяженностью более 11000 лет. На базе этой шкалы выполнялись датировки археологической древесины из поселений неолита и бронзового века, памятников римского времени, культур кельтского и древнегерманского круга, вплоть до позднего средневековья (доски гробов, сваи и балки мостов, столбы оград, бревна облицовки колодцев и цистерн и т. п.) [Becker, 1979, 1993; Becker et al., 1990].
Не менее значительных результатов достигли английские дендрохронологи, так например, М. Бейли в сотрудничестве с немецкими исследователями произвел корректировку североирландской шкалы по древесине из голоценовых отложений, археологических, исторических построек и современным деревьям. В результате была построена древесно-кольцевая хронология, которая, исключая небольшие временные отрезки, охватывает период от настоящего времени до 5289 г. до н.э. [Baillie, 1992]. Отдельное направление в работе исследователей было связано с изучением археологической и исторической древесины, обнаруженной в памятниках эпохи раннего железного, римского и англо-саксонского периодов, позднесредневековых построек, вскрытых во время раскопок Дублина, Вестминстера, Лондона, а также древесины средневековых кораблей [Hillam, Morgan, 1979, 1981; McGrail, 1978; Baillie, 1982, 1999, 2001, 2002; Fletcher, 1980, 1982 и др.].
Следует отметить, что европейские исследователи особое внимание в своих работах уделяли дереву из археологических памятников и исторических построек в диапазоне от неолита до позднего средневековья, поскольку именно эти образцы помогли заполнить пробелы в древесно-кольцевых хронологиях, т.е. связать между собой «плавающие» шкалы, датированные первоначально при помощи радиоуглеродного анализа [Черных, 1996]. В настоящее время дендрохронологическая кооперация ученых Англии, Северной Ирландии, Германии позволила создать сеть региональных дендрошкал по дубу, перекрывающую пространство от Северной Ирландии до Южной Германии, Восточной Франции и Швейцарии. Создание сверхдлительных шкал Европы позволило надежно датировать значительный ряд памятников неолита и бронзового века и выполнить сопоставление полученных хронологий со шкалами, полученными для других районов Северного полушария.
В России на зависимость прироста деревьев от климата указывал еще А.Ф. Миддендорф [1860], однако первые дендрохронологические исследования начались с работ Ф.Н. Шведова [1892]. В последующие годы выходили отдельные публикации [Тольский, 1904, 9013, 1938; Заозерский, 1934; Костин, 1940; Рудаков, 1951, 1952,1958, 1963, 1964, 1967; Гурский, Каневская, Остапович, 1953; Дмитриева, 1959], однако вновь интерес к дендрохронологическим исследованиям стал проявляться только с конца 1950-х г. Ведущая роль в эти годы принадлежала Каунасской дендроклиматохронологической лаборатории при Институте ботаники АН Литовской ССР [Битвинскас, 1965, 1968, 1974, 1981, 1986; Битвинскас др., 1972]. При лаборатории был создан Дендрохронологический банк Советского Союза и проведено пять Всесоюзных совещаний по проблемам дендрохронологии и дендроклиматологии (Вильнюс - 1968 г., Каунас - 1972 г., Архангельск - 1978 г., Иркутск - 1983 г., Свердловск - 1990 г.).
Начало дендроархеологическим исследованиям в России положили раскопки серии больших Пазырыкских курганов в Алтае. Обнаруженные деревянные конструкции поставили вопрос о возможности их дендрохронологической датировки. Данная работа была проведена И.М. Замоториным в лаборатории археологической технологии Института археологии АН СССР в 1957 г. [Замоторин, 1959, 1963], затем продолжена Е.И. Захариевой [1974, 1976], Л.С. Марсадоловым [1983, 1984, 1985, 1988, 1990, 1997] и др. В дальнейшем наиболее масштабные и систематические работы по анализу древесины из средневековых древнерусских городов, крепостей и монастырей с обширных европейских пространств развернулись в лаборатории естественнонаучных методов Института археологии АН СССР, где инициатором и организатором этого направления работ стал Б.А. Колчин [Колчин, Черных, 1977, с. 33]. Результатом активных изысканий стали данные об измерении более 14500 образцов археологической древесины, на базе которой была создана непрерывная восточноевропейская дендрошкала, берущая начало в 612 г. [Черных, 1996, с. 28]. На сегодняшний день север европейской части России наиболее представлен в плане дендрохронологических датировок археологических и исторических объектов [Колчин 1962, 1963, 1963-а, 1965, 1965-а, 1972; Колчин, Битвинскас, 1972; Колчин, Битвинскас, Черных, Карпавичус, 1984; Колчин, Черных, 1977, 1978, 1981; Карпухин, 2001; Мясникова, 1980; Рябинин, Черных 1989; Сергеева, Черных, 1983, 1996, 1997; Сергеева, Урьева, Черных, 1987; Тарабардина, 2000, 2001, 2004, 2005; Урьева, 1994; Урьева, Черных 1983; Черных, 1965, 1967, 1972, 1975, 1982, 1985, 1985-а, 1996, 2001; Черных, Сергеева, 1997; Черных, Карпухин, 2001, 2003, 2004, 2005, 2006, 2006-а].
В азиатской части России дендрохронологическими исследованиями занимаются крупные специализированные лаборатории, расположенные в г. Екатеринбурге и г. Красноярске, и ряд исследовательских групп в г. Новосибирске, г. Барнауле и г. Иркутске. Проблематика исследований дендрохронологических лабораторий в первую очередь связана с экологическим аспектом - биоиндикацией природных и техногенных процессов, реконструкцией климатических изменений, динамикой пожаров и пр. Первый успешный опыт использования древесно-кольцевого анализа для абсолютного датирования археологических объектов за Уралом был получен в 70-х г. XX в. сотрудником Института экологии растений и животных УрО РАН С.Г. Шиятовым, которым было установлено время заготовки древесины для построек Мангазеи [1980]. В 1980 г. Г.Е. Коминым была проведена датировка Казымского острога [Комин, 1980]. Позже С.Г. Шиятовым была проведена работа по определению календарной даты рубки деревьев, использованных для сооружения нижних венцов Богоявленской церкви (зима 1788 - 1789 гг.) [Ваганов, Шиятов, Мазепа, 1996]. Таким образом, до начала 90-х г. XX в. количество работ, направленных на определение времени сооружения сибирских построек, было невелико. Важную роль сыграла труднодоступность многих объектов деревянного зодчества Сибири, трудоемкость работы по построению дендрохронологических шкал, отсутствие интереса со стороны историков.
Резкое увеличение количества исследований, связанных с датировкой древесины из памятников археологии, истории, приходится на конец 90-х годов XX в. Сотрудникам Института экологии растений и животных УрО РАН удалось успешно датировать древесину из Ямало-Ненецкого АО: с Усть-Полуйского (I в. до н.э.) и Надымского (X-XVIII вв.) городищ, поселения Ярте-6 (XI-нач. XII вв.), идола из Шигинского торфяника и др. памятников севера Западной Сибири [Горячев, 1997, 1997-а, 1998, 2001; Горячев, 1999; Горячев, Горячева, Кардаш, 2002; Кардаш, 2009; Шиятов, Мазепа, Хантемиров, Горячев, 2000; Шиятов, Хантемиров, 2000 и др.]. Исследователями из Института леса им. В.Н. Сукачева СО РАН и Сибирского федерального университета была проведена датировка таких уникальных памятников деревянного зодчества, как Спасская церковь из Зашиверска, Казымский острог, построек в п. Березово и др. [Бородовский, Слюсаренко, Мыглан, Горохов, 2008; Мыглан, Ваганов, 2005; Мыглан, Слюсаренко, Майничева, 2009, 2010; Мыглан, Жарников, 2009, 2010; Мыглан, Жарников, Майничева, Лыхин, 2010 и др.]. Для Алтае-Саянского региона была проведена работа по построению длительных абсолютных хронологий по лиственнице [Мыглан и др., 2008, 2009, 2012], что позволило датировать накопленный материал по археологической древесине в категориях календарного времени [Слюсаренко, 2010] и создало базу для проведения дальнейших датировок древесины из археологических памятников и выполнения палеоклиматических реконструкций. Однако, несмотря на достигнутые в последние десятилетия успехи в проведении дендрохронологических датировок памятников археологии и истории Сибири, их число явно недостаточно и по степени изученности исследуемый регион значительно уступает территории Западной Европы и северу европейской части России.
Вопрос о роли окружающей среды в жизни человеческого общества не нов и неоднократно поднимался в трудах, посвященных археологической, исторической, этнографической и географической тематике. Круг этих публикаций достаточно широк, поэтому в главе дается краткая характеристика работам исследователей, чьи взгляды оказали существенное влияние на последующие изыскания или в которых поднимаются вопросы воздействия климата на социум через призму климатических реконструкций [Татищев, 1962; Карамзин, 1997; Ключевский, 1956; Соловьев, 1988; Лешков, 1954; Словцов, 1858; Вернер, 1983; Щепкин, 1886; Боголепов, 1911, 1912 и др.; Любавский, 2000; Щапов, 1906, Борисенко, Пасецкий, 1988; Барраш, 1989 и др.]. Общетеоретические вопросы взаимодействия природы и культуры в этнографической и исторической науке детально рассматривались в работах Ю.А. Полякова [2003], Г.Н. Матюшкина [1981], Э.С. Маркаряна [1981], Д.В. Гурьева [1981], Н.А. Бутинова [1984], В.Н. Боряза [1984], О.Д. Астаповой, В.Н. Боряза, В.Т. Мещерякова [1984] и др. Методологические и историографические вопросы взаимодействия общества и окружающей среды (проявление этой связи на разных этапах общественного развития, влияние природных различий на многообразие и единство человеческого общества и др.), трансформация взглядов отечественных и зарубежных исследователей были подробно изложены в исследованиях Б.В. Андрианова [1981], В.Н. Боряза, О.В. Маслиева [1984] и др. Отдельно стоит отметить работы М.П. Кима, Л.В. Даниловой [1981], С.О. Шмида [1981], Г.Г. Громова [1981], А.Г. Ганжи, С.В. Русакова [1981] и др., в которых показана острая необходимость расширения и совершенствования источниковедческой базы для проведения количественного и качественного анализа взаимодействия общества и природы. Последнее достигалось в работах исследователей за счет привлечения естественнонаучных данных, которые выступают в качестве независимого, легко проверяемого источника о происходящих погодичных изменениях окружающей среды [Ле Руа Ладюри, 1971; Борисенко, Пасецкий, 1988; Барраш, 1989; Ляхов, 1995; Жилина, 2004 и др.].
Необходимо отметить, что на основе изучения взаимодействия конкретных историко-культурных обществ с конкретными природными комплексами исследователи зачастую приходят к диаметрально противоположным выводам о значимости влияния климатогеографического фактора на общество (в некоторых случаях на одних и тех же материалах). По своим взглядам авторов условно можно разделить на две группы. Например, Ле Руа Ладюри [1971], В.Р. Кабо [1981], А.Д. Грач [1984], Р.Я. Рассудова [1984], Т.Н. Жилина [2004] (последняя на материалах по Западной Сибири) и др. приходят к выводу, что главная и определяющая роль принадлежит социально-экономическим факторам. Такие исследователи как Ю.Л. Бессмертный [1981], Л.П. Потапов [1984], И.С. Вдовин [1984], Л. Беттен [1985], Е.Н. Борисенко и В.М. Пасецкий [1988], С.И. Барраш [1989], М.Е. Ляхов [1995], К.Г. Леви [2003] и др. считают, что климатогеографический фактор в значительной мере детерминирует социальные процессы.
В современной исторической и географической науке накоплен большой объем фактического материала, разработаны разнообразные концептуальные подходы к проблеме влияния климата на общество, однако стоит отметить, что, несмотря на всю важность освещения многих происходивших исторических процессов с учетом влияния климатического фактора, необходимо остерегаться чрезмерных упрощений. Под климатогеографическим фактором понимается весьма сложная система, влияние которой на жизнь растений, животных и людей часто проявляется лишь косвенным путем, различным в зависимости от места возделываемых культур и времени года, тогда как прямые проявления составляют лишь «верхушку айсберга». Можно сказать, что в этом случае география выступает в качестве своеобразной сцены исторической постановки, климат - декораций, на фоне которых протекают все остальные процессы, но они не заменяют собой главных действующих лиц. До недавнего времени выполнению задачи оценки воздействия климата на социальные процессы препятствовало отсутствие информации о происходивших в прошлом климатических колебаниях с погодичным временным разрешением. В результате сложилась ситуация, когда, несмотря на огромный вклад предшествующих исследователей, для территории Сибири мало работ, в которых на основе привлечения исторического материала и данных климатических реконструкций (с погодичным разрешением) было бы убедительно доказано влияние внутривековых и экстремальных климатических проявлений на хозяйственную деятельность населения.
Глава 2 Создание интегрированной базы данных по изменению климата Сибири (археологические, дендрохронологические и исторические источники). Необходимой предпосылкой для решения задач, связанных с установлением календарного времени сооружения памятников, и вопросов влияния природного окружения на хозяйственную деятельность человека, явилось проведение работы по созданию базы данных, объединяющей информацию археологических, исторических и дендрохронологических источников. В основе создания были положены географический, хронологический и типологический критерии. Географический критерий нашел свое выражение в пространственной привязке наблюдаемых событий. Хронологический критерий был реализован посредством последовательного упорядочения информации внутри создаваемой базы данных и выбора ее временных рамок. Привлечение типологического критерия позволило формализировать процесс отбора информации из привлеченных исторических материалов. Функция быстрого поиска в электронном варианте «базы данных» была осуществлена на основе выделения «ключевых» слов, характеризующих последствия и вид экстремального природного проявления.