Историческое время в романе Вс.С. Соловьёва «Вольтерьянец»
Е.С. Карпина
В статье рассмотрено художественное время в романе Вс.С. Соловьёва «Вольтерьянец». Обосновывается его разделение на два пересекающихся и дополняющих друг друга временных пласта - историческое время, представленное историческими реалиями и соотносимое с историческими личностями, которое служит фоном для развития событий романа, и бытовое время, связанное с повседневной жизнью его героев и представленное их воспоминаниями, ожиданиями и предчувствиями. Автором выделены основные способы воссоздания исторического времени в романе: использование романистом исторических дат; годы правления монархов и восхождения на престол с последующей коронацией их преемников; указание на точный возраст некоторых исторических персонажей (в том числе, рождение, совершеннолетие, смерть); даты создания поэтических произведений Г.Р. Державина; датировка писем членов императорской семьи.
Ключевые слова: пенталогия, семейная хроника, историческая проза, хронотоп, художественное время, историческое время, бытовое время, конспективный метод.
О.С. Карпіна. Історичний час у романі Вс.С. Соловйова «Вольтер'янець»
У статті розглянуто художній час у романі Вс.С. Соловйова «Вольтер'янець». Обґрунтовується його поділ на два пласти, що пересікаються та доповнюють один одного - історичний час, представлений історичними реаліями та співвідносний з історичними особистостями, який слугує фоном для розвитку подій роману, та побутовий час, пов'язаний із повсякденним життям його героїв та представлений їхніми спогадами, очікуваннями та передчуттями. Автором виділено основні способи відтворення історичного часу в романі: використання романістом історичних дат; роки правління монархів та сходження на трон з подальшою коронацією їхніх наступників; зазначення точного віку деяких історичних персонажів (у тому числі, народження, повноліття, смерті); дати створення поетичних творів Г.Р. Державіна; датування листів членів імператорської родини.
Ключові слова: пенталогія, сімейна хроніка, історична проза, хронотоп, художній час, історичний час, побутовий час, конспективний метод.
E.S. Karpina. The historical time in Vs.S. Solovyov's novel «The Voltairian»
The artistic time in Vs.S. Solovyov's novel «The Voltairian» is considered in the article. Its division into two temporal layers which intersect and complement each other is justified. They are the historical time, which is represented by the historical realia, correlates with the historical figures and serves as a background for the development of the novel events, and the everyday time, which is connected with the daily life of the characters and is represented by their memories, expectations and presentiments. The author has singled out the main ways of the historical time recreation in the novel: the novelist's use of the historic dates; the years of the monarchs' reign with the subsequent coronation of their successors; the indication of the exact age of some of the historical characters (including their birth, full age and death); the dates of G.R. Derzhavin's poetic works creation; dating of the imperial family members' letters.
Key words: pentalogy, family chronicle, historical prose, chronotope, artistic time, historical time, everyday time, summary method.
историческое время роман соловьев
Роман Вс.С. Соловьёва «Вольтерьянец», написанный в 1882 г., является второй частью его знаменитой пенталогии «Хроника четырёх поколений», посвящённой описанию судеб представителей дворянского рода Горбатовых. Произведение написано в жанре семейной хроники. Как известно, хроника - это «литературный жанр, излагающий исторические события в их временной последовательности» [7, с. 1171]. Семейная же хроника представляет собой своеобразный синтез исторического и семейно-бытового романов, поскольку события жизни главных героев (нередко вымышленных) - представителей конкретной семьи - соотносятся с историческими событиями описываемой автором эпохи. Следует отметить, что «историзм романа-семейной хроники своеобразен: крупные события, присутствующие в романе, как правило, не интересуют автора сами по себе, но они находят отражение как имеющие значение для данной семьи <...> Таким образом, авторы предлагают несколько иной взгляд на историю, как бы снижая её масштабы и очеловечивая её» [12, с. 288].
Исходя из специфики жанра исследуемого произведения, в нём можно выделить два пласта художественного времени: историческое время, представленное историческими реалиями и соотносимое с историческими личностями, и, таким образом, служащее фоном для развития событий романа, и бытовое время, связанное с повседневной жизнью конкретных персонажей и представленное их воспоминаниями, ожиданиями и предчувствиями. «Хроника образует <...> систему включения реального, исторического времени в вымышленный сюжет» [8, с. 487]. Из этого следует, что в произведении этого жанра осуществляется пересечение двух временных пластов, а проблема «человек перед лицом времени» является одной из центральных.
Некоторые особенности воссоздания художественного времени, а также формы его отображения в исторической беллетристике Вс. Соловьёва рассмотрены в диссертационной работе А.В. Лексиной «Историческая проза Вс.С. Соловьёва (генезис и поэтика)» (Коломна, 1999) и в монографии Е.В. Никольского «Семейная хроника в творчестве Всеволода Сергеевича Соловьёва» (Тверь, 2012). Специфика же воссоздания художественного времени в романе «Вольтерьянец» на сегодняшний день не стала предметом системного изучения, несмотря на то, что именно в этой, второй части многотомной хроники, тесно связанной сюжетно с предыдущей и последующими частями, категория времени приобретает особое значение. Именно художественное время романа даёт возможность рассмотреть многие образы и идеи автора в динамике.
Цель статьи заключается в том, чтобы изучить специфику воссоздания исторического времени как составляющей хронотопа романа Вс.С. Соловьёва «Вольтерьянец».
По наблюдению А.В. Лексиной, искажение реального времени в художественном произведении является неизбежным, поскольку оно представляет собой условность. Именно поэтому задача исторического романиста заключается, прежде всего, в воссоздании «отдельных примет исторического времени» [6, с. 137].
Одним из способов воссоздания примет исторического времени в романе является использование писателем «примет времени», своеобразных «маркеров», позволяющих читателю сориентироваться в прошлом. Следует отметить, что Вс.С. Соловьёв сводит точные датировки к минимуму, поэтому время нередко приходится «восстанавливать» с помощью документальных источников. Кроме того, автор даёт читателю множество «подсказок», упоминая многочисленные исторические события, указывающие на тот или иной год. Например, взятие крепости Дербент во время одной из пяти русско-персидских войн, рождение великого князя Николая Павловича, ожидаемое бракосочетание молодого шведского короля Густава IV Адольфа с великой княжной Александрой Павловной. Собрав воедино все звенья одной цепи, читатель понимает, что подразумевается 1796 год, в котором, собственно, и разворачивается большая часть событий романа.
Некоторые исторические реалии в романе представлены на уровне отдельных упоминаний. Так, последний фаворит императрицы Екатерины II князь П.А. Зубов вспоминает события, предшествовавшие 1796 году, и размышляет о значении для Российской империи деятельности князя Г.А. Потёмкина. Платон Зубов, который, по свидетельству историков, «не обладал и малой толикой его талантов» [21, с. 23], отказывается признавать величие государственного деятеля и особенно критикует «греческий проект», разработанный им вместе с Екатериной Великой. Как известно, «проект» определял российскую внешнюю политику в 80-е гг. XVIII ст. и состоял в том, чтобы завоевать Османскую империю и на её месте восстановить Византийскую («империю греков») с русским правительством [13, с. 492]. Полностью же «греческий проект» излагается в письме российской императрицы Иосифу II, императору Священной Римской империи, от 10 сентября 1782 г. [9, с. 198]. Зубов рассуждает о том, что «проект» не оправдал ничьих надежд, «<...> всё разлетелось, как дым, потому что всё это был вздор» [16, с. 34]. Можно предположить, что светлейший князь имеет в виду тот факт, что «греческий проект» не принес ожидаемых результатов и способствовал развёртыванию русско-турецкой войны 1787-1791 гг.
Даты являются далеко не единственным способом воссоздания исторического времени произведения. Поскольку исследуемый нами роман относится к жанру хроники, многочисленными его персонажами являются исторические деятели, в том числе представители династии Романовых. Соответственно «восстанавливать» историческое время помогают также годы правления монархов и восхождения на престол с последующей коронацией их преемников. Е.В. Никольский отмечает, что данная черта темпоральной поэтики присуща первым трём частям пенталогии и, отчасти, четвёртой, и описывает её как «соотнесение действия произведения со сменой царствований» [12, с. 188].
Рассмотрим, как реализуется эта особенность поэтики исторической прозы писателя в романе «Вольтерьянец». Большинство изображённых в романе событий происходит в 1796 г., т.е. в последний год царствования императрицы Екатерины Великой, который в то же самое время является и первым годом правления Павла I, унаследовавшего от матери всероссийский престол. Говоря о коронации нового монарха, Вс. Соловьёв отмечает, что она должна была состояться весной следующего года, но точную дату не называет. В действительности же это значимое для России событие состоялось 5 апреля 1797 года [15, с. 231]. Романист не описывает подробно годы пребывания у власти императора Павла (1796-1801). В эпилоге, в котором изображены события, произошедшие через четыре года после его коронации, мы читаем: «Началось новое царствование при самых лучших предзнаменованиях. На молодого, вступавшего на престол монарха обращались все взоры с любовью и надеждой» [16, с. 439]. Речь идёт о восхождении на трон старшего сына Павла - Александра I - и начале его правления 12 марта 1801 года [15, с. 235].
В контексте вышесказанного следует отметить, что в романе упоминается также император Пётр III, предшественник Екатерины Великой, коронованный посмертно в соответствии с решением Павла, ставшего императором. Автор говорит о том, что коронация состоялась тогда, когда после кончины Екатерины прошло «около трёх недель» [16, с. 314]. Если быть более точным, это произошло 25 ноября 1796 года. Павел Петрович говорит по этому поводу: «Нужно же, чтоб хоть по смерти человеку была оказана справедливость» [16, с. 315].
В самом начале романа Вс. Соловьёв называет имя императрицы Елизаветы Петровны, в царствование которой, т.е. в период между 1741 и 1761 годами, был построен петербургский дом Горбатовых. Этот факт представляется нам существенным, поскольку имеет непосредственное отношение к главным героям пенталогии.
Соотнесение сюжета с правлением и сменой монархов указывает на тяготение романиста к линейно-хронологической композиции, что характерно, как отмечалось выше, для жанра хроники. По мере того, как сменяли друг друга представители верховной власти, линейно развивались события, имевшие место во время этих переломных моментов русской истории и в промежутках между ними.
В тексте романа упоминается ещё один выдающийся представитель Императорского Дома Романовых, хотя его имя и не называется автором. Во время разговора с Ф.В. Ростопчиным Сергей Горбатов уверяет его в том, что «<...> придёт время, и у нас на Руси когда-нибудь всё то, о чём я теперь мечтаю, то, что вы называете моей западной отравой, моим вольтерьянством, перейдёт в действительность. Наши крестьяне, крепостные наши будут освобождены, и совершится это без всяких ужасов. Вытечет это из общего сознания, которое окажется заодно с самодержавною волею русского монарха» [16, с. 327]. Очевидным является тот факт, что «пророчество» главного героя не является художественным вымыслом писателя и действительно осуществилось в царствование Александра II (1855-1881), изображённое в следующих частях пенталогии. Сергей предвидит одно из наиболее значимых преобразований императора, а именно - крестьянскую реформу 1861 года, в результате которой было отменено крепостное право в России [20, с. 13].
Ростопчин полагает, что всё, что говорит его товарищ, не более, чем «помешательство», и опасается, «как бы он этим бредом не сломил себе голову» [16, с. 328]. Это вполне естественно, размышления русского дворянина относительно будущего России ему непонятны, поскольку указанная реформа будет проведена только через шестьдесят пять лет после этой беседы. Как видно, «<...> своему времени Горбатов принадлежит более номинально, чем психологически, век его устами говорит редко <...>» [4, с. 42].
Относительно первых двух выделенных нами способов воссоздания исторического времени, следует сказать, что включение романистом в текст художественного произведения отдельных исторических дат и событий, а также исторических личностей «<...> не может обеспечить правдоподобность картины исторического прошлого - достаточно вспомнить многочисленные авантюрные романы XVII- XVIII веков, классицистические трагедии или более поздние романы А. Дюма. В этом случае становятся важны не отдельные даты или имена исторических деятелей, но их совокупность (не только те, что названы автором, но и те, что упущены), так как она характеризует не только глубину проникновения в историческое прошлое, но и тот художественный образ истории, который хотел создать автор <...>» [10, с. 119].