Исторические судьбы переводных текстов: забвение, обновление, сохранение
Георгий Теймуразович Хухуни
Ирина Ивановна Валуйцева2, Анна Александровна Осипова3
Аннотация
В статье рассматриваются некоторые аспекты, относящиеся к исторической судьбе переводов в принимающей культуре. Отмечается, что их судьба нередко была не менее интересной и драматичной, чем у оригинальных произведений. Многие художественные, а также сакральные тексты обычно насчитывают длительную историю межъязыковой передачи, причем протяженность «жизни» тех или иных версий оказывается различной. На длительность их функционирования в качестве актуального явления может оказывать влияние ряд факторов как лингвистического, так и лингвокультурного, исторического, общественнополитического, литературно-стилистического и иного характера, хотя степень их влияния в каждую конкретную эпоху неодинакова. В качестве материала нашего исследования используются выполненные в разные периоды версии перевода Священного Писания на разные языки, а также классических памятников (поэмы Гомера, «Иудейская война» Иосифа Флавия). Основной метод исследования - историко-филологический. Обращается внимание на ту роль, которую играло при их передаче отношение к исходному тексту. В связи с этим анализируется понятие степени свободы толкования текста-источника и рассматриваются положения скопос- теории, получившей относительно широкое распространение на рубеже XX и XXI веков. Представлены также такие факторы, как возможность наличия у исходного текста разных редакций, появление новых источников, оказывающих существенное влияние на его понимание, эволюция языка перевода, делающая прежние версии малодоступными читателям более позднего времени, замена переводов с языка-посредника на выполненные непосредственно с оригинала. Учитывается также наличие в принимающей культуре переводов, считающихся образцовыми, с которыми неизбежно сравниваются новые версии. перевод оригинал библия классический текст
Ключевые слова: перевод; оригинал; Библия; классический; текст; функционирование; сохранение; обновление
Historical fate of translated texts: oblivion, renovation, preservation Georgy T. Khukhuni10, Irina I. Valuitseva2, Anna A. Osipova3
Abstract. The article covers some aspects related to the historical fate of translations in the host culture. It is noted that their fate is often no less interesting and dramatic than that of the original work. Many works of fiction as well as sacred texts usually have a long history of interlingual translation, moreover, the «lifespan» of certain versions often differs substantially. The duration of their functioning as an actual phenomenon can be influenced by a number of factors, both linguistic and linguocultural, historical, social, political, literary, stylistic etc., although the degree of their influence varies in each particular epoch. As the material for the research, the authors use some versions of the Holy Writ made in different periods in different languages, as well as certain pieces of literary classics - Homer's poems, Josephus Flavius' «The Jewish War». The key method of research is a historical-philological one. Attention was paid to the role played by the attitude to the source text during its translation. In this regard, the authors analyze the degree of freedom in interpreting the source text and consider the Skopos theory, which became relatively widespread at the turn of XX-XXI centuries. The article also introduces such factors as the possibility of the original text having different editions, new sources having a significant impact on its understanding, the evolution of the translation language making earlier versions not understandable to later readers, and the replacement of translations from an intermediary language by those made directly from the original. The authors also take into account whether there are translations in the host culture that are considered exemplary, to which new versions are inevitably compared.
Key words: translation; original; Bible; classical; text; functioning; preservation; renovation
Введение
В советский период авторы работ, посвященных значению и роли переводных произведений в развитии мировой культуры, часто ссылались на слова Н. Г. Чернышевского: «Переводная литература у каждого из новых европейских народов имела очень важное участие в развитии народного самосознания или <...> в развитии просвещения и эстетического вкуса. Потому историко-литературные сочинения только тогда не будут страдать очень невыгодною односторонностью, когда станут на переводную литературу обращать гораздо больше внимания, нежели как это обыкновенно делается теперь» [Чернышевский, 1856]. Реже вспоминали продолжение этой цитаты: «Участие иностранных литератур в развитии нашего эстетического вкуса производ и- лось преимущественно чистыми переводами. <...> Огромную важность имеет у нас переводная литература. До самого Пушкина она была несравненно важнее оригинальной. <...> Да и теперь еще не так легко решить, взяла ли над нею верх оригинальная литература. <...> до Пушкина, в истории нашей литературы, переводная часть почти одна только имеет право считаться истинною питательницею русской мысли» [Чернышевский, 1856].
Разумеется, в приведенном рассуждении наблюдается явное полемическое преувеличение, истоки которого кроются в общественнополитической позиции его автора. Однако в определенной степени оно содержит зерно истины, и не только в отношении России. А отсюда следует и необходимость изучения судьбы переводных текстов в принимающих культурах, поскольку нередко она была не менее интересной и драматичной, чем у оригинальных произведений. В статье предпринята попытка рассмотреть отдельные аспекты данного вопроса на материале версий Священного Писания и некоторых произведений классической литературы, о которых говорится ниже. Выбор названных источников объясняется их значимостью в общем фонде мировой культуры, и, как следствие, их неоднократным переводом на тот или иной язык - как на протяжении столетий, так и практически в одно и то же время, что позволяет более глубоко и всесторонне выявить причины, определявшие их историческую судьбу.
Методы исследования
В статье использованы методы историкофилологического и сопоставительного анализа указанного выше материала и обобщения полученных данных.
Результаты исследования
Исходный текст: «свобода толкования».
Среди многочисленных теорий, предлагавшихся переводоведами за истекшие десятилетия, одной из наиболее популярных и, вместе с тем, наиболее критикуемых приходится считать скопос- теорию К. Райс и Х. Фермеера (см. [ReiB, Vermeer 2014], [Nord 2018]). Многие высказывания ее основоположников порой воспринимаются как парадоксы, одним из примеров которых является суждение Х. Фермеера: «Чего <...> определенно не существует, так это „одного” исходного текста. <...> Существует лишь некоторый специфически интерпретируемый исходный текст, так сказать, „исходный текст Х в момент времени tx”. Поэтому „единый” исходный текст не может быть основой и отправной точкой для „единого” перевода» (цит. по: [Прунч, 2015, с. 164]).
Это - опять-таки используя выражение Х. Фермеера - «низведение исходного текста со своего пьедестала» вызвало весьма неоднозначную реакцию. Вместе с тем, приходится признать, что возможность множественности переводов одного и того же текста - объективный факт, причем, далеко не всегда расхождения, обнаруживаемые в них, объясняются сознательным искажением или явной ошибкой переводчика. В данном случае целесообразно использовать принцип, нашедший отражение в психолингвистических трудах, который в работе А. А. Леонтьева выглядит следующим образом: «Содержание текста принципиально полифонично, оно имеет множество „степеней свободы” <...> Но <.> Есть предел числу степеней свободы, и этот предел и есть объективное содержание или объективный смысл текста <...>» [Леонтьев, 1997, с. 143, 144]. Именно сохранение в тексте на другом языке указанного предела и можно квалифицировать как тот «инвариант перевода», наличие которого представители скопос-теории и их сторонники ставят под сомнение (см. также [Сдобников]).
Те случаи, когда данное условие нарушено (возвращаясь к примеру А. А. Леонтьева, - если в переводе имеет место понимание «Капитала» К. Маркса как «апологии капитализма», а Элен Курагина представлена как «образец для подражания» [Леонтьев, 1997, с. 144]), текст не рассматривается нами как собственно перевод. Однако это не снимает вопроса о том, почему, когда такое нарушение отсутствует, судьба тех или иных версий складывается по-разному - от сохранения в качестве актуального наследия принимающей культуры до отторжения и забвения или, в лучшем случае, превращения в «архивное» достояние. Ниже представлены некоторые из возможных причин.
Исходный текст: разные редакции. Традиционно, говоря о вариативности переводного текста, имеют в виду различие способов подачи в нем тех или иных сторон текста исходного. В большинстве случаев подобный подход представляется оправданным. Однако в тех случаях, когда речь идет о диахроническом переводе, то есть передаче текста либо написанного на древнем языке, в настоящее время являющегося мертвым, как, например, древнеегипетский или шумерский, либо на предшествующих этапах развития ныне существующего языка, скажем, древнеанглийского, при наличии нескольких рукописных версий возникает необходимость текстологической работы над ними и воссоздания той редакции, которая будет признана большинством (во всяком случае, на момент своего создания) наиболее соответствующей первичному («исконному») виду данного произведения. Причем у различных исследователей мнения на этот счет могут расходиться. В данном отношении наиболее показательным можно считать новозаветный канон, относительно которого отмечалось, что «известные нам списки отличаются друг от друга. Текстолог ставит перед собой задачу установить на основании разнородных списков, какой текст следует считать наиболее близким к оригиналу <...> Практические результаты использования критики текста были различными для разных поколений текстологов, что объясняется увеличением количества и качества доступных источников вследствие открытия новых рукописей и изменением с течением времени теорий и методов оценки рукописных данных» [Мецгер, Эрдман, 2013, с. XVIII]. Соответственно, переводы, выполненные с разных версий, будут расходиться друг с другом, в некоторых случаях - достаточно существенным образом. Такое расхождение можно наблюдать, в частности, сравнивая Синодальный перевод Библии 1876 г. и вышедшие в свет уже в наше столетие переводы Российского библейского общества и Института перевода Библии при адвентистской Заокской духовной академии и Библейско- богословского института св. апостола Андрея.
Понимание исходного текста: новые данные. Помимо собственно текстуальных расхождений, необходимость появления новых версий может обуславливаться и появлением новых источников, в той или иной степени влияющих на понимание исходного текста и его содержания. Об этом писал, в частности, М. Г. Селезнев, руководивший переводом Ветхого Завета в Библии Российского библейского общества: «<...> я и мои коллеги-ветхозаветники стремились учесть то, что появилось в библейской науке за последние 130 лет. Это и кумранские рукописи, чтения которых во многих случаях аутентичнее чтения других источников. Это и открытия библейской археологии, благодаря которым мы лучше представляем себе историческую географию Палестины, материальную культуру древних евреев, их образ жизни. Это и сравнительносемитологические исследования, которые объясняют нам значение многих ранее неясных слов древнееврейского языка. Это и литература соседних народов, которая проливает свет на то, как жили и мыслили люди древнего Ближнего Востока, а древний Израиль был частью этого мира (нередко мы видим прямые литературные параллели). Всего этого не знали и не могли знать люди середины XIX века» [Селезнев, 20111.
Переводной текст: язык перевода. Начать разговор об этом аспекте судеб тех или иных переводов представляется целесообразным с высказывания, принадлежащего видным представителям Русской Православной Церкви - митрополиту Новгородскому и Санкт-Петербургскому Михаилу, митрополиту Московскому Серафиму и тогда архиепископу Тверскому и Кашинскому, а впоследствии прославленному митрополиту Московскому святителю Филарету, сыгравшему главную роль в создании Синодального перевода, - относящегося к началу XIX века, где обосновывается необходимость создания русского перевода Библии: «<...> между тем как язык в книгах неизменно храниться может многие веки, язык в устах народа в одном веке изменяется много, и написанное за несколько столетий на нашем отечественном языке ныне нам уже мало понятно без особенного изучения сего языка в древнем его состоянии. Из сего открывается для беспрепятственного употребления и рассмотрения Слова Божия необходимость не только переводить Священное Писание на отечественный язык, но и на сем самом языке от времени до времени возобновлять перевод сообразно с состоянием сего языка в его народном употреблении. Необходимость сию давно уже видели предки наши [Возглашение., 2013].
Характерно, что во многом аналогичные доводы приводились и создателями Библии нынешнего Российского библейского общества при обосновании необходимости новой версии Священного Писания: «<...> мы хотели передать библейский текст языком современной русской литературы (не имею в виду язык улицы). Ведь стиль синодального перевода был задан переводами РБО начала XIX века, это еще язык допушкинской эпохи» [Селезнев, 2011].
Особенно наглядно лингвистический аспект - историческое изменение переводного языка (речь идет о классических произведениях светского характера) - проявляется в отношении отечественных переводов XVIII века (из последних работ, посвященных этому периоду, см. [Таун- зенд, 2020]). Начавшись еще при Петре Первом в связи с теми преобразованиями, которые осуществлялись в стране, оно достигло особого размаха в годы правления Екатерины Второй, чему способствовало и создание при ее непосредственном участии «Собрания, старающегося о переводе иностранных книг на российский язык», основанного в 1768 г. Объектом деятельности «Собрания» была практически вся европейская литература - от античных авторов до французских просветителей. Однако большая часть того, что было создано в этот период (будь то речи Цицерона или произведения Вольтера), к началу ХХ в. воспринималась как устарелая, в значительной степени именно благодаря своим лингвостилистическим характеристикам, и была переведена заново, порой даже несколько раз. Правда, такой «ревитализации» на переводном языке удостоились не все произведения. Когда одному из авторов настоящей статьи в конце 60х - начале 70-х гг. ХХ в. понадобилось для реферата по педагогике сочинение Франсуа Фенелона «О воспитании девиц», знакомиться с ним пришлось именно по версии XVIII в., которую «с французскаго языка переводил Иван Туманский Геролдмейстерской канторы переводчик» [Фене- лон, 1763] и которую, кстати, читала Софья в комедии Фонвизина «Недоросль». Обращает на себя внимание характерное для той эпохи специальное указание переводчиком «должности, звания, чина», которое, по замечанию К. И. Таун- зенд, «имело своим основанием глубинные механизмы русской культуры изучаемого периода» [Таунзенд, 2020].
От посредничества к прямой передаче. Знакомство с деятельностью названного выше «Собрания» дает основание упомянуть о еще одной причине «вытеснения» ранее выполненных переводов - переходу от передачи «через вторые руки», то есть через текст-посредник на более известном в эпоху создания перевода языке, чем тот, на котором был написан подлинник, к переводу непосредственно с оригинала. В XVIII в. было довольно обычным делом при передаче, например, английской литературы, обращаться к французскому или немецкому тексту. Причем, в этот период в Германии французский также мог служить языком-посредником (см. [Stackelberg, 1984]), вследствие чего не исключены были случаи, когда русский читатель получал перевод уже даже не из вторых, а из третьих рук. Например, романы Г. Филдинга были представлены в передаче немецкой версии с французского перевода. В связи с этим «Собрание» выпустило специальное обращение, имевшее в виду, в первую очередь, античных классиков, согласно которому, «если из переведенных уже и напечатанных произведений древних авторов возьмет кто какие-либо книги переводить не с преложений на иностранных языках, но с самих подлинников, то „Собрание примет оный перевод с удовольствием и определит соразмерное награждение”» [Семенников, 1913, с. 16].