Таким образом, исходя из исторических и геополитических особенностей, Украина оказалась не готовой к тому, чтобы быть самостоятельной державой. И это хорошо видели не только внешние наблюдатели, но и некоторые искренние патриоты Украины (см. об этом, в частности: Камiнський 1924; 1927; см. также: Соколов 2001). Стоит отметить, что, несмотря на все темные стороны российского господства, все более или менее удачные попытки обретения государственности (вплоть до последней в 1991 г.) получались лишь с помощью или в составе России, а все попытки опираться на западные державы неизменно заканчивались тяжелыми провалами и поражениями. И украинской элите следует иметь это в виду.
Независимость на обломках СССР. Наконец, наиболее успешная попытка построить украинскую государственность в 1991 г. была опять-таки связана с ослаблением суверена - СССР. И снова заметим, что собственно Украина в развале СССР играла подсобную роль, а первую скрипку, к сожалению, - сама Россия в лице Б. Н. Ельцина (в ином случае раздел оказался бы постепенным и не таким тяжелым).
Модель олигархической государственности. Ясной модели государственности и идентичности в национальном сознании не сложилось, что существенно влияет на неустойчивость государства. Слишком большой была роль олигархии и самозваной аристократии, начиная от мятежей боярства в Галицко-Волынской Руси в XII в. до формирования чудовищных латифундий польско-украинских помещиков (Потоцких, Конецпольских, Вишневских и т. п.) с почти государственным суверенитетом в XVI-XVII вв. Далее институты казачьего самоуправления оказали глубокое влияние на идеологию управления обществом и возникло как реакция на усиливающиеся гнет и несвободу, как протест против государственной жесткой дисциплины. Казачество поэтому было практически равнозначно антигосударственной идеологии (см. об устройстве казачьего круга, например: Петкевич 2006а). Модель казацкой старшимны, выбирающей и свергающей гетмана, с постоянной борьбой партий и сменой курса, достаточно глубоко укоренилась в ментальности, тогда как во Франции, Пруссии и Австрии утверждался абсолютизм, а в России восторжествовала модель еще более жесткого единоличного правления. А в более близкой тогда Польше весьма привлекательной для казацкой верхушки («шляхты») выглядела модель «дворянско-республиканской монархии». И этот образец вольницы польской шляхты при слабом короле никак не способствовал идее крепкого государства на Украине[9]. В то время как в Европе и России возрастало почитание монархов, в Польше король постепенно превращался в декоративную фигуру.
Олигархичность, фракционность и коллаборационизм элиты. Постоянные лавирования между разными силами, с одной стороны, стремление приобрести независимость любой, самой страшной ценой, а с другой - попытки элиты сохранить свои привилегии (в чем бы они ни выражались в данный момент) сделали украинскую элиту во многом коллаборационистской и компрадорской, готовой ради своих интересов сотрудничать с любой силой.
На протяжении последних более чем 20 лет мы видим постоянные колебания в курсе украинской элиты, ее раскол, влияние на нее разных сил (которое в целом можно определить как влияние Запада и России), постоянные «метания» политиков. Компрадорство и коллаборационизм, разрушительные и в России (особенно в 1990-е гг.), на Украине приняли особо тяжелые формы, поскольку выражаются и в периодических кампаниях, связанных с организацией переворотов и революций. При этом на первом месте стоят узкоэлитарные и групповые интересы, прикрывающиеся националистическими или демократическими лозунгами.
Рис. 2. Территориальные изменения Украины в рамках Российской империи и СССР в 1654-1954 гг. Источник: http://commons.wikimedia.org/wiki/File:Территориальные_при-ращения_Украины.jpg? uselang=ru.
РАЗДЕЛ 2. ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ УКРАИНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
2.1 Древнерусский период
Возникновение государства и роль географического фактора. Украина (особенно земли полян, то есть Киевщина и Черниговщина) - это центр Древнерусского государства. Однако первый очаг государственности у восточных славян сложился не среди полян, а в районе Новгорода в результате то ли призвания, то ли завоевания, то ли захвата власти варягами в 860-х гг. А потом эта северная полития захватила Киев, и образовалось крупное древнерусское государство[10]. Киев и прочие города на Днепре и других реках занимали стратегически важные места на пути «из варяг в греки» (из Балтийского моря в Черное, в Византию). Таким образом, будущая территория Украины впервые включается в состав крупного государства, а географический фактор (нахождение между двумя мощными полюсами - пока торговыми) при этом оказывается важнейшим.
Упадок исторического центра Древней Руси и образование новых центров. Российские историки называли период Древней Руси периодом борьбы со степью (печенегами и половцами), что полностью соответствует действительности. Но именно южные и юго-западные княжества испытывали наибольшие бедствия от набегов кочевников. Население в XI и особенно XII в. стало уходить на север и северо-восток, колонизируя менее плодородную лесную зону Европейской равнины, где было больше защиты от кочевников. Там возникло Владимирско-Суздальское княжество. Одновременно усилился и юго-западный центр Руси - Галицко-Волынское княжество[11]. Колыбель же древнерусской государственности - Киев - начинала приходить в упадок. Сам Киев оставался постоянным яблоком раздора между новыми центрами, но править там оставляли уже наместников.
Монголо-татарское нашествие и запустение Киевского, Черниговского, Переяславского княжеств. Окончательно подорвало возможность развития государственности на украинских землях монголо-татарское нашествие. Наметившееся уже в XII в. разделение Древней Руси (на будущие Великороссию и Малороссию) в результате татарского нашествия стало свершившимся фактом. Обе части Древней Руси развивались в течение длительного времени в условиях иноземного монголо-татарского господства, оставившего глубокий след, но выход из этого господства оказался совершенно разным и во многом определившим дальнейшие пути развития древнерусских земель.
Киев и ряд других городов после Батыева нашествия потеряли былое значение, пришли в упадок до такой степени, что их история до середины XIV в. (особенно с конца XIII в.) во многом остается белым пятном. По-видимому, летописи там уже не велись, что само по себе говорит об упадке (см.: Грушевский 1991: 465 и далее). Возрождение Киева было связано с возвышением Литовского государства, а затем и Речи Посполитой. В конце XV в. Киев получил магдебургское (немецкое) право, которое было и у некоторых других украинских городов Галичины (где польское влияние усиливалось, а Львов был уже наполовину польским городом). Но культурное и интеграционное значение Киева для украинских земель не шло ни в какое сравнение с Москвой для Русского государства, по сути, Киев никогда не играл роли собирателя земель.
2.2 XIV-XVI в. Между Ордой, Литвой, Польшей и Москвой. Путь Украины от этнокультурной основы Литовско-Русского государства до угнетенной и незащищенной окраины Речи Посполитой
Утрата независимости Галицко-Волынским княжеством и первый раздел украинских территорий. Судьба Галицко-Волынского княжества (не без основания стремившегося стать королевством) на первых порах сложилась более удачно, чем у других южных княжеств. Его князья хотя и не сумели избавиться от монголо-татарского господства, но смогли избежать разрушений и разорений. При этом в процессе поиска союзников против татар галицкий князь Данило Романович готов был даже сдать позиции православия католичеству, но, не получив помощи от Запада, отказался от этой идеи. Тем не менее это был первый реальный случай геополитической культурно-религиозной борьбы на земле Украины, который открыл цепь непрерывных попыток, не закончившихся и сегодня, с разных сторон воздействовать на религиозную принадлежность ее населения. Но когда в 1323 г. пресеклась династия Романа Мстиславовича, а попытки установить новую династию прочного результата не дали, русско-украинский Галицкий центр потерял свою независимость. Его территории были включены в состав Польского королевства в качестве провинции, а Волынь в результате войны Польши и Литвы осталась за последней. Таким образом, XIV в. открыл начало многочисленным разделам украинских земель между Польшей, Литвой, Москвой и другими соседями.
Литва собирает северные украинские земли. Два центра древнерусской централизации. Черниговское, Переяславское и Киевское княжества к середине XIV в. раздробились на множество мелких уделов, при этом в них отсутствовали силы и лидеры, способные объединить их в крупное государство. Поэтому объединяющей силой стали другие княжества. К середине XIV в. в Восточной Европе появилась новая сила - Литовское княжество, сумевшее справиться с феодальной раздробленностью и смутами на Украине и в Белоруссии (в противном случае это, возможно, могла бы сделать несколько позже Москва).
Для появления новых государств или централизации феодальных земель особенно благоприятна ситуация ослабления ведущих игроков. Серьезным изменением во второй половине XIV в. в Восточной Европе стало ослабление Золотой Орды (см.: Греков 1975: 51; Грушевский 1991: 494), в которой начались смуты и усобицы («Великая замятня», по выражению летописца). Ее ослабление привело к ряду крупных военных поражений: сначала от Литвы (1362 г.), потом от Москвы (1380 г.). Открылись возможности для территориальных приобретений, которыми воспользовались Польша, Молдова, Москва. Но больше всех получила Литва, в состав которой в основном добровольно или почти добровольно вошли северные украинские, белорусские и некоторые западнорусские земли. Итак, в XIV в. лежит начало процесса, когда украинские земли перестают играть самостоятельную роль и становятся лишь частью чужого государства. Во второй половине - конце XIV в. сложились два главных очага централизации древнерусских земель - Литовское (Литовско-Русское) княжество и Московское государство (Греков 1975). Их борьба за эти земли определит судьбу Украины почти на четыре столетия. Украина стала полем геополитического соперничества крупнейших держав Восточной Европы, которые для решения своих задач активно привлекали к военным союзам различные государства.
Модели государственности для Украины. Но главные коллизии были еще впереди. В XIV в. литовцы были в основном язычниками, а литовские великие князья балансировали как между язычеством и христианством, так и между католическим и православным крещением. Поэтому религиозный или этнический гнет еще отсутствовал. А поскольку Литва образовала государство намного позже других европейских народов, в культурном плане она отставала от западнорусских земель и заимствовала их культуру (см.: Петкевич 2006б). Поэтому какое-то время западнорусский язык был государственным. Пожалуй, в первый (и, увы, едва ли не в последний) раз в истории украинские территории не сами выступали объектом геополитического культурного воздействия, а, напротив, осуществляли культурную экспансию. С учетом того, что Москве в XIV в. не удалось сбросить татарское господство, североукраинские (и белорусские) земли в результате вхождения в состав Литовского го-сударства на какой-то период выиграли, жизнь там стала легче. Но в то же время этот благоприятный фактор надолго задержал в этих землях развитие собственной государственности.
Очевидно, что судьба государства и народа во многом зависит от того, когда и каким образом начнется процесс централизации (см. подробнее: Гринин 2010). В Польше, Литве и Северо-Восточной Руси этот процесс протекал в XIV-XV вв. по-разному. Польша не создала условий для достаточно прочной королевской власти, в итоге в ней из-за сословных интересов шляхты не удалось сформироваться действенной исполнительной власти (Тымовский и др. 2004). Великое княжество Литовское также не смогло создать жестко централизованного государства. Зато Московская Русь объединилась на более чистой этноконфессиальной основе и с более крепкой центральной властью. Таким образом, сложились две основные модели государственности, между которыми Украина и могла выбирать в будущем.
Князья Северо-Восточной Руси в XIII-XV вв. оказались под жестким и неумолимым контролем Орды, что привело к интригам и увеличению числа доносов хану (как формы борьбы с политическими врагами и конкурентами). Однако при этом северо-восточные территории, во-первых, получили идею и стимул к освобождению от ига, во-вторых, имели модель монархического деспотического правления, которая - при всех жестокостях - была эффективнее, чем феодальная вольница. Заметим, что сами монголы много почерпнули в административно-политическом плане у завоеванных земель (в Китае, Средней Азии, Персии и др.; см.: Вернадский 1997: раздел «Влияние на правительство и администрацию»). Таким образом, в России складывалась восточная модель государственности (позже еще модернизированная за счет турецкого примера) со всеми ее недостатками, но с главным достоинством, позволяющим создать крепкое государство с сильной армией. Она была хуже, чем западноевропейская модель монархии с элементами права, но в перспективе эффективнее той, что сложилась в Польше и надолго стала примером для Украины. Правда, в результате некоторой интеграции с Западом украинские и белорусские земли в XVI-XVII вв. в культурном отношении в ряде моментов опережали Московскую Русь[12]. Но это не искупало потери политической независимости и отсутствие национальной идеологии.
Конец XIV - первая половина XVI в. Дрейф Литвы к Польше. Привилегированное положение русских земель в Литовском государстве сохранилось недолго. В результате так называемой Кревской унии 1385 г. началось сближение Литвы и Польши ради геополитических выгод в борьбе с весьма сильными державами (Тевтонским орденом, Московской Русью и Ордой). Но это сближение происходило неравномерно, поскольку и в Литве, и в украинско-белорусских землях было много противников распространения польского влияния и католичества. Тем не менее Литва стала все больше заимствовать польские институты, в ней постепенно утверждалось католичество, и к концу XV в. украинские княжества стали провинциями (воеводствами).