Инициатором этой реформы марксизма выступает Александр Богданов. В своем предисловии к «Анализу ощущений» Маха он эксплицирует значение эмпириокритицизма для марксистской мысли sub specie revolutionis [7. С. IV]. Эмпириокритицизм, с его точки зрения, есть не что иное, как философия «организованного коллективного человеческого опыта», объективациями которого выступают мир, с одной стороны, и человеческое «я» - с другой. Потому эмпириокритицизм, по его мнению, во-первых, полностью удовлетворяет марксистскому антифетишизму, во-вторых, будучи «наиболее прогрессивной философией естествознания», удовлетворяет и марксистской логике первичности труда, т. е. преобразования природы, поскольку «естественные науки - это организованный технический опыт... идеология производительных сил общества» [7. С. VII].
В «Материализме и эмпириокритицизме» Ленин подвергает попытку пересмотра оснований марксизма Богдановым резкой критике. Она заключает в себе два основных момента.
Во-первых, согласно Ленину, основоположением не только марксистского, но и всякого материализма является принцип «абсолютной нечеловечности природы» (absolute Unmenschlichkeit der Natur), т.е. ее предданности, существования ее до всякого опыта [8. С. 86]. И только на этом принципе может базироваться убеждение в объективности законов развития природы и истории. Трактовка же природы как устойчивого организованного опыта (устойчивого комплекса ощущений) в эмпириокритицизме есть не что иное, как субъективный идеализм берклеанского или юмистского толка. Он подменяет объективность субъективной общезначимостью и влечет за собой релятивизм.
Во-вторых, из трактовки природы и «я» как устойчивого организованного опыта вытекает оправдание религии, а также фидеизма в философии, поскольку религия и ее идея бога, например, тоже есть устойчивая форма организованного опыта, потому принятие ее положений в качестве общезначимых становится обязательным для эмпириокритицизма [8. С. 137]. Таким образом, эмпириокритицизм, будучи, по видимости, антифетишизмом, в действительности открывает дорогу самым консервативным и реакционным фетишистским представлениям и практикам и оправдывает их, пролагая путь реакционной, в том числе клерикальной политике. Марксизм же, понятый как диалектический материализм и базирующийся на положении об абсолютной нечеловечности природы, согласно Ленину, есть критика политической теологии, а потому принципиально враждебен всем религиозным и идеалистическим воззрениям и базирующимся на них реакционным политическим практикам. Поэтому подлинной философией освободительного движения и пролетарской революции является диалектический материализм.
Паннекук, равно как Корш и Маттик, столкнувшись с вопросом «что лучше в качестве философии пролетарской революции - эмпириокритицизм или диалектический материализм», отвечают: «оба хуже». Чтобы понять причину такой позиции, необходимо понять их трактовку марксизма. Паннекук в работе «Ленин как философ» (1938) полагает, что для Маркса материализм не философская система, а рабочий метод исследования мира [9. S. 24.]. Его отличие от всякого иного материализма заключается в том, что он есть материализм исторический, т. е. рассматривающий мир и сознание как продукт труда в его общественно-историческом развитии.
Старый буржуазный материализм опирается на естествознание, рассматривающее в абстракции от практики природу как нечто внешнее сознанию и данное только посредством чувственного созерцания. На основании этого воззрения он формирует свои понятия объективности, закона, причинности и пр. Исторический материализм, согласно Паннекуку, рассматривая природу через призму труда, приходит к следующему выводу. «Благодаря труду человек и природа более не относятся друг к другу внешне, как два чуждых мира. В этой практике труда люди преобразуют мир, в такой мере, что изначальный материал природы (urspruengliche Naturstoff) уже не узнать (erkennt), и при этом в то же время преобразуют самих себя. Они сами создают свой новый мир, человеческое общество, встроеное в природу, преобразованную в технический аппарат. Человек - творец этого мира» [9. S. 29]. Из этого различия вытекает и второе. В области познания базирующийся на абстагировании от практики естественно-научный материализм оперирует застывшими метафизическими понятиями, тогда как марксизм, опирающийся на текучую практику, релятивизирует и дефетишизирует все научные и философские понятия [9. S. 43]. На основании приведенного выше основного положения Паннекук и развертывает критику Ленина и ленинизма.
Во-первых, Ленин в своем материализме, согласно Паннекуку, не различает предданные опыту и практике вещи и их естественно-научные трактовки (исходит из описания зрения в терминах отражения на сетчатке, звука как колебания и т. п.) и тем самым смешивает «действительно наблюдаемый мир и физические понятия» [9. S. 90]. Вследствие этого он отождествляет понятие природы и материи, каковую он рассматривает как объективную, независимо от человека существующую реальность. Это отождествление есть, по Паннекуку, характерная черта буржуазного естественно-научного материализма, для которого материя, понятая в абстрактных, физических терминах, есть единственная реальная субстанция мира, но оно чуждо марксизму, исходящему из конкретной практики. Поэтому, хотя Ленин в общем и прав в критике идеалистических тенденций эмпириокритицизма, его критика во многих отношениях некорректна и вовсе не является марксистской [10. S. 16].
Во-вторых, ленинская объективистская трактовка законов природы и общества, согласно Паннекуку, является ложной, поскольку в них нет никаких законов, так как «закон определяет не то, что будет делать природа, а то, что мы ожидаем, что она будет делать» [9. S. 92]. А эти ожидания исторически относительны и зависят от уровня развития науки и культуры и в конечном счете от характера предметно-практической деятельности субъектов в данную эпоху. В этом аспекте исторический материализм, согласно Паннеку- ку, полностью порывает с естественно-научным материализмом и потому несовместим с ленинской теорией отражения. Ее он именует простодушной, поскольку она не учитывает сознательной активности.
В-третьих, именно потому, что ленинский материализм в своей основе есть естественно-научный буржуазный материализм, выражающий позицию радикальной буржуазной интеллигенции, сражающейся против абсолютизма и церкви, главным предметом философской критики Ленина выступают не наука, на которую опирается победившая буржуазия, не специфически буржуазные категории и их товарнофетишистские характер и генезис - как, например, у Лукача в его подлинно марксистской «Истории и классовом сознании», - а религия и фидеизм [9. S. 102]. Но религия и философский фидеизм являются главным врагом в современном мире только для «догоняющих» стран, стоящих перед задачей буржуазнодемократической революции, для стран капиталистических, тем более государств «организованного капитализма», где религия и церковь уже не играют определяющей роли и где уже закрепились товарнофетишистские отношения и образ мысли, их критика перестает быть радикальной социальной критикой и служить главным теоретическим орудием освобождения [9. 8. 109-110]. Лишь потому, что в России движителем буржуазно-демократической революции была не буржуазия, а пролетариат и пролетарская партия, ленинские философские идеи получили марксистское терминологическое облачение.
В-четвертых, поскольку покоящийся на фундаменте естественно-научного материализма ленинизм является выражением идеологии радикальной интеллигенции, присоединяющейся к рабочему классу как главной силе освободительного движения извне и привносящей, согласно Ленину, в него революционное сознание, он определяет и основные черты ленинской (большевистской) политики: отрыв партии от класса и массы, ультрацентрализм внутри самой партии, а с течением времени становится орудием легитимации власти, выросшей из партийной интеллигенции бюрократии. Как прямо указывает в рецензии (1938) на книгу Паннекука Корш, после победы в России революции, которую левые коммунисты оценивают как полубуржуазную полупролетарскую, и постепенного угасания власти Советов и установления в России «госкапитализма», ленинизм стал государственной философией. [11. 8. 128].
В своей книге «Советский марксизм (Критический анализ)» Маркузе развивает критику ленинизма левым коммунизмом. Он эксплицирует изменение функций диалектического материализма в Советском государстве, его превращение из теории освобождения в составляющую механизма угнетения, т. е. господства бюрократии над массами, преобладание натурализма над историческим материализмом в советском диалектическом материализме, и даже, что является важнейшей новацией Маркузе в этой критике, - перерождение несущей освобождение, поскольку дефетишизирующей, марксистской диалектики в свод объективистски истолкованных законов [12. Р. 137]. Дополненная этой франкфуртской компонентой концепция ленинизма Паннекука - Корша - Маттика седиментируется с концепцией 1960-х гг. и становится неотъемлемой чертой современного западного марксизма.
Заключение
В настоящей статье мы пытались, выявить генезис и характер критики ленинизма в «коммунизме Советов» и уяснить, как понимает ленинский диалектический материализм типичный западный марксист, ангажированный этой критикой ленинизма слева. Вот основные моменты этой концепции.
Ленинизм в философии есть теория, первоначально выработанная русской радикальной буржуазнодемократической интеллигенцией, пришедшей к руководству в русской рабочей партии, для борьбы с феодально-помещичьим строем, а затем, после победы революции, ставшая философией партийной и «советской» бюрократии. Кратко - ленинизм (диалектический материализм) не есть философия пролетариата, это философия интеллигенции и в конечном счете бюрократии.
В ходе идейной и политической борьбы функция ленинизма (диалектического материализма) изменилась. Из философии освобождения он стал инструментом легитимации господства бюрократии, угнетения и эксплуатации. С самого начала выступив как обоснование господства партии над классом и массой, он в итоге стал частью государственного механизма, подавляющего низовое освободительное движение, т. е. советскую власть.
Основная линия борьбы ленинизма - против религии и фидеизма - потеряла актуальность, поскольку ни религия, ни фидеизм уже не правят духовным миром в условиях «организованного капитализма» и не являются главным механизмом легитимации последнего, а разработка принципов и методов диалектического материализма в этой связи есть бессмысленная трата марксистских философских сил.
Ленинизм не есть марксизм в подлинном смысле. Он есть смешение материализма ХУШ-Х1Х вв. (просвещенческого материализма Дидро-Гольбаха, вульгарного материализма Бюхнера-Молешотта и антропологистского материализма Фейербаха) и подлинного марксизма, т.е. исторического материализма. Поскольку в ленинизме, как и в диалектическом материализме вообще, натуралистическое учение о природе лежит в основе учения об истории, тогда как в подлинном марксизме историзм определяет понимание природы, натуралистическая и объективистская основа философии Ленина целиком извращает марксистскую компоненту, материалистическое понимание истории, и искажает построенную на ней политику. Поэтому ленинская политика в рабочем освободительном движении верной быть не может.
Трактовка ленинизма как (1) антидемократической, бланкистски-интеллигентской (заговорщицкой) линии в освободительном движении, (2) как орудия легитимации репрессивных практик бюрократии в рабочих партиях и в «догоняющих» государствах организованного капитализма, (3) как натуралистического в своей основе смешения естественно-научного и исторического материализма, в конечном счете подавляющего и выхолащивающего историчность марксистской мысли, передалась современной западной левой мысли - в том числе через посредство Франкфуртской школы, и в особенности работы Маркузе «Soviet Marxism» (1958), ставшей на долгие годы наиболее популярным теоретическим источником по марксистской критике советского диалектического материализма в западной левой среде. В настоящее время эта трактовка функционирует в ней в седиментированной форме как самоочевидность (Selbstverstaendlichkeit) и автоматизм.
Между тем сама эта критика основывается на философски сомнительных предпосылках. Обозначим лишь две основных. Во-первых, она базируется на характерном для гегельянского марксизма смешении опредмечивания и овеществления (фетишизации); вследствие этого она уравнивает развеществление (дефетишизацию) и распредмечивание и сводит природу к материалу труда, а также развертывает на базе этого смешения ошибочную трактовку историчности. Во-вторых, она неверно понимает смысл и недооценивает роль политической теологии в теории и практике современного организованного капитализма, и, как следствие, упускает из виду значение ленинской критики религии и фидеизма для критики философии и политики постсекулярного общества.
Литература
Behrens D. Eine kommunistische Linke jenseits des Leninismus? // Pannekoek A. et. al. Marxistischer Anti-Leninismus. Freiburg : ja ira, 2008.
S. 7-17.
Baum F. The Frankfurt School and Council Communism // The SAGE Handbook of Frankfurt School Critical Theory. London : SAGE Publishing
House, 2018. Vol. 3. P. 1160-1178.
Ленин В.И. Детская болезнь «левизны» в коммунизме. Петербург : Г осиздат, 1920. 111 с.
Luxemburg R. Leninism or Marxism // Luxemburg R. The Russian Revolution and Leninism or Marxism. Ann Arbor : Michigan UP, 1961.
P. 81-108.
Энгельс Ф. Людвиг Фейербах. М. : Гос. социально-экономическое изд-во, 1931. 192 с.
Маркс К. Капитал. М. : ИПЛ, 1988. Т. 1. 891 с.
Богданов А. Чего искать русскому читателю у Эрнста Маха // Мах Э. Анализ ощущений. М. : Изд. Скирмунта, 1907. С. IV-XII.
Ильин В. (Ленин В.И.). Материализм и эмпириокритицизм. М. : Звено, 1909. 438 с.
Pannekoek A. Lenin als Philosoph. Frankfurt a. M. : Europaeische Verlaganstalt, 1969. 141 s.
Mattick P. Vorwort // Pannekoek A. Lenin als Philosoph. Frankfurt a. M. : Europaeische Verlaganstalt, 1969. S. 5-18.
Korsch K. Zur Philosophie Lenins // Pannekoek A. Lenin als Philosoph. Frankfurt a. M. : Europaeische Verlaganstalt, 1969. S. 127-138.