218 CC BY 4.0
190 CC BY 4.0
УДК 159.9.072.43 DOI: 10.21702/rpj.2018.2.8
Исследование национальной идентичности и исторического опыта личности в титульном армянском этносе и сопряженной армянской диаспоре в России
Ася С. Берберян1, Оксана Р. Тучина2*
Авторы обосновывают возможность и необходимость изучения национальной идентичности как собственно психологического феномена с позиций субъектного подхода. Новизна исследования заключается во введении в научный обиход и обосновании с позиций субъектного подхода концепта исторического опыта личности, а также в выявлении особенностей взаимосвязи национальной идентичности и исторического опыта в зависимости от социокультурной ситуации (принадлежности к титульному этносу или диаспоре). Цель статьи - исследование взаимосвязи национальной идентичности и исторического опыта армянской молодежи в титульном этносе и армянской диаспоре России.
Методы. Описываются этапы исследования, включавшие в себя исследование национальной идентичности и исторического опыта респондентов при помощи таких методик, как: вопросник программы Международного социального опроса (адаптация Л. К. Григорьян); “Типы этнической идентичности” (Г. У. Солдатова, С. В. Рыжова); “Шкала экспресс-оценки чувств, связанных с этнической принадлежностью” (Н. М. Лебедева); “Шкала экспресс-оценки выраженности этнической идентичности” (Н. М. Лебедева); авторская анкета исследования исторического опыта.
Результаты. В исследовании не выявлены значимые различия выраженности этнической и гражданской идентичностей в исследуемых группах, однако показана разная взаимосвязь исследуемых компонентов национальной идентичности. Исследование представителей титульного армянского этноса показало отрицательную связь уровня национализма с оценкой чувств, связанных с этнической принадлежностью, позитивной этноидентичностью, этноизоляционизмом, выраженностью этнической идентичности, и положительную связь - с этнонигилизмом, этноиндифферентностью и этноэгоизмом. Исследование особенностей исторического опыта выявило, что при определенном совпадении “точек кристаллизации” исторического опыта исследуемых групп есть существенные различия: представление об исторических событиях и знаковых исторических личностях Армении более дифференцированное и многогранное в титульном этносе. Обсуждение результатов. Делается вывод о роли исторического опыта в формировании и сохранении общности; характеризуются особенности взаимосвязи исторического опыта и национальной идентичности в титульном этносе и сопряженной диаспоре.
Ключевые слова
исторический опыт, историческое сознание, историческая память, национальная идентичность, этническая идентичность, нормы, ценности, субъектный подход, титульный этнос, диаспора
Основные положения
> субъектный подход может служить методологическим основанием изучения исторического опыта личности как собственно психологического феномена; > исторический опыт значимо влияет на особенности национальной идентичности личности, психологическим основанием формирования и сохранения общности является гордость за свой народ в определенных исторических ситуациях; > переживание чувства гордости за историю своего народа у армянских респондентов из России и Армении связано с разными элементами национальной идентичности: в группе респондентов из Армении - с выраженностью этничности и гордостью за свою этническую группу, а у российских армян - с гордостью за этническую группу, уровнем патриотизма и позитивной этноидентичностью.
Благодарности
Исследование выполнено при поддержке РФФИ, проект № 16-26-20001 а(м) “Психологический аспект самопонимания национальной идентичности в контексте исторического опыта на постсоветском пространстве (на материале исследования молодежи России и Армении)”.
Для цитирования
Берберян А. С., Тучина О. Р. Исследование национальной идентичности и исторического опыта личности в титульном армянском этносе и сопряженной армянской диаспоре в России // Российский психологический журнал. 2018. Т. 15, № 2. С. 190-214. DOI: 10.21702/rpj.2018.2.8
Материалы статьи получены 01.04.2018
Studying the psychological phenomenon of national identity from the subjective perspective merits special attention. This paper: (a) introduces a new concept of personal historical experience and (b) provides justification for this concept within the framework of the subjective analysis. The paper main objective is to investigate the relationship between national identity and historical experience of Armenian youth depending on a socio-cultural situation - w hether they belong to the titular Armenian ethnic group or to the Armenian diaspora in Russia.
Methods. The study of respondents' national identity and personal historical experience included several stages and employed the following assessment techniques: (a) the International Social Survey Program modified by L. K. Grigor'yan; (b) the Ethnic Identity Types technique by G. U. Soldatova and S. V. Ryzhova; (c) the Scale for Rapid Evaluation of Ethnicity Feelings by N. M. Lebedeva; (d) the Scale for Rapid Evaluation of Ethnic Identity Manifestation by N. M. Lebedeva; and (e) the Questionnaire for Studying Historical Experience developed by the authors.
Results. The study failed to find significant difference in manifestations of ethnic and civil identity in the participating groups. However, the investigated components of national identity showed various interrelations. The level of nationalism among representatives of the titular Armenian ethnic group was negatively associated with the evaluation of ethnicity feelings, positive ethnic identification, ethnic isolationism, and the degree of manifestation of ethnic identity and positively associated with ethnic nihilism, ethnic indifference, and ethnic egoism. The findings of the study of personal historical experience suggest that, though both study groups have an overlap in `crystallization points', they also differ substantially: the representatives of the titular ethnic group have more differentiated and multi-faceted notions about historical events and prominent historical figures of Armenia.
Discussion. The paper concludes with the discussion of characteristics of the relationships between personal historical experience and national identity in the titular ethnic group and the related diaspora. Personal historical experience facilitates the formation and preservation of national unity.
Keywords
historical experience, historical consciousness, historical memory, national identity, ethnic identity, norms, values, subjective approach, titular ethnos, diaspora
Highlights
> The subjective perspective can be a methodological foundation for studying personal historical experience as a psychological phenomenon.
> Historical experience substantially affects the characteristics of national identity. People's pride for their nation in certain historical events is a psychological foundation for the formation and preservation of national unity.
> Different elements of national identity underlie the feeling of national pride in Armenian respondents from Russia and Armenia. These are ethnicity and pride for the ethnic group among the respondents from Armenia and pride for the ethnic group, but also the level of patriotism and positive ethno-identity among the respondents from Russia.
Введение
Национальная идентичность, определяющая ответственность человека за судьбу своей Родины, является существенной чертой зрелой личности. При этом национальная идентичность придает человеку особое темпоральное измерение, предполагает одновременно личностную связь с историческим прошлым своего народа и формирование личностного проекта, реализация которого связана с настоящим и будущим своей страны, что определяет субъектную позицию человека. В настоящее время в научном дискурсе возникла тенденция рассматривать национальную идентичность как многомерный концепт, в котором в разной степени присутствуют этнический, государственный, гражданский, социокультурный аспекты. Конфигурация национальной идентичности определяется особенностями исторического развития общности, политическими, геополитическим условиями, а также конкретной социокультурной ситуацией [1].
В связи со сложностью и разноплановостью феномена национальной идентичности возникает проблема его изучения с позиций психологической науки, выявление его собственно психологического содержания и поиск адекватных инструментов исследования. Субъектный подход, по нашему мнению, может стать методологическим основанием изучения национальной идентичности как собственно психологического феномена. С позиций психологии человеческого бытия и субъектно-бытийного подхода достижение единства личности в многообразии ее идентификаций возможно через интериоризацию свойственных данным идентификациям ценностей, объективацию личностного смысла, который является психологическим механизмом реализации личности [2]. В субъектно-бытийном подходе определяется глобальная личностная интенция - “поддерживать и расширять свое бытие” [2, с. 297], значимым регулятором поведения человека является направленность личности на поддержку своего чувства идентичности, “которое обеспечивается достижением и сохранением адекватности ее внутреннего, смыслового плана внешне активно выстраиваемым личностью пространством бытия” [2, с. 341].
Национальная идентичность личности также нуждается в поддержке, особенно в современной политической и социокультурной ситуации, создающей новые угрозы идентичности, в том числе и с помощью средств виртуальной реальности. Эмоциональной составляющей национальной идентичности является переживание своей принадлежности к гражданской общности. Самоотождествление человека со страной, положительное в целом восприятие ее исторического опыта и перспектив развития констатируют позитивную национальную идентичность личности. Позитивная национальная идентичность может сопровождаться критичным отношением субъекта к прошлому и настоящему страны, к ее государственным образованиям, но при этом критический настрой человека не переходит грани, за которой идентификация с национальной общностью превращается в отрицание ее исторического опыта и стремление перечеркнуть ее существование путем разрушения политических институтов. Исторический опыт является одним из основных способов поддержки национальной идентичности личности. Вслед за Ф. Р. Анкерсмитом мы определяем его в качестве непосредственного переживания как исторического события, так и временной дистанции между прошлым и настоящим [3]. Поскольку в современном научном дискурсе более разработанными являются концепты исторического сознания и исторической памяти, концептуализация феномена исторического опыта с позиций субъектно-бытийного подхода целесообразна в соотношении с данными феноменами [4].
Историческое сознание можно рассматривать как форму осознания прошлого, связанную с переживанием сакральности прошлого; при этом исторические события обладают разной степенью значимости, что обусловлено общественной целесообразностью и объективной необходимостью на каждом отрезке исторического развития народа [5, 6]. В историческом сознании присутствует определенная архитектура ценностно-смысловых доминант того, что сбылось, что определяет онтологическую устойчивость народного “есть”, правду его бытия, и потому имеющая для народа сакральный характер. Ключевым в феномене исторического сознания является ощущение связи времен, сакральность прошлого обеспечивает преемственность исторической традиции народа и является важнейшей составляющей самоидентификации социума в целом и каждого его представителя [7, 8].
Историческая память является тем пространством, в котором формир уется историческое сознание человека, его этнокультурная и национальная идентичности, наделяющие человеческое бытие конкретными смыслами и ориентирами. Это продукт группового сознания, в котором сосредоточено знание о существенно важном национального прошлого, обладающем сакральной значимостью и формирующем преемственность исторической традиции народа. Историческая память, таким образом, выступает свое образным стабилизатором в наиболее сложные, переходные периоды развития общества [9].
Исторический опыт как особый феномен включает в себя не только знания об исторических событиях, но и проживание субъекта в них в рамках собственного представления о данном историческом событии, что определяет собственно психологическое содержание данного феномена [10]. Мы предлагаем рассмотреть феномен исторического опыта с позиций психологии человеческого бытия как грань экзистенциального опыта личности, под которым подразумевают комплекс персонально значимых концептов, семантически соотнесенных с самой личностью и созданных как индивидуально значимое обобщение содержания и смыслов неких событий и обстоятельств прошлого, раскрывших свои значения данному человеку, что приводит к новому рубежу личностной зрелости [11]. Обращаясь к прошлому, человек получает возможность выйти за пределы своей биографической конечности, осмыслить свою жизнь как звено в цепи, соединяющей прошлое и будущее, что порождает такие чувства и переживания, как ностальгия, гордость, боль, стыд [12]. При осмыслении событий прошлого человек сталкивается с экзистенциальной проблемой, в решении которой он пытается найти смысл определенного исторического события как для общности, к которой он себя относит, и для себя лично как для представителя данной общности [13].
Определенные исторические события, значимые для всей общности и вызывающие наиболее сильный эмоциональный отклик, можно определить как “точки кристаллизации” исторического опыта. Выбор именно этих исторических вех из всех событий прошлого и отношение к этим событиям, по нашему мнению, значимо влияют на особенности национальной идентичности: с одной стороны, содержание исторического опыта задает возможности и ограничения для работы с коллективной идентичностью, с другой, именно идентичность является определяющим фактором при переосмыслении прошлого и включении его в оценку настоящего в структуре национальной идентичности [14].
В последнее время в социальных науках зафиксирован возрастающий интерес исследователей к проблеме национальной идентичности в титульном этносе и сопряженной диаспоре [15, 16, 17, 18, 19]. Как показали результаты современных исследований, при наличии общей культурной традиции диаспора представляет собой специфический социально-психологический феномен, который формируется на основе взаимодействий историй, культур, языков и ориентаций трех акторов: диаспоры, принимающей страны и страны исхода [20].
Диаспора формирует идентичность на основании одновременно воспоминаний и представлений о стране исхода и реальной социальной ситуации. Поскольку научная категория “диаспора”, также как и категория “нация”, являются сложными конструктами, состоящими из ряда взаимосвязанных компонентов (этнического, культурного, территориального, экономического, политико-правового), то разные направления исследований делают акцент на определенных аспектах данных концептов, обосновывая их важность и значимость [21]. Так, Й. Шейн в деятельности диаспоры ставит на первое место политический компонент, называя диаспоры политическим феноменом [22].