Докладчик постарался продемонстрировать роль партийного руководства. Например, отметил, что постановку «Русского вопроса» в Чусовском театре признали слабой и сняли спектакль. Тот же спектакль в Лысьвенском театре, по его словам, «лишь с вмешательством областного отдела искусств и представителя ВТО тов. Рославлева и после длительной дискуссии с худруком Чужбининым уд а- лось вовремя выправить спектакль, добиться политической значимости» [7. Ф. 8187. Оп. 1. Д. 3. Л. 13]. «Неверным решением» была названа постановка спектакля «Любовь Яровая» в Березниковском драмтеатре; и он был снят. В целом, подчеркивал Кузнецов, «огромную роль в повышении качества выпускаемых спектаклей служило привлечение в приёмочные комиссии широкого партийного, советского и научного актива, подвергавших глубокому анализу и критике все вновь выпускаемые спектакли» [7. Ф. 8187. Оп. 1. Д. 3. Л. 14].
Показательны названные формы идеологической работы для театральных деятелей. Кузнецов отчитывался: «Для руководящего состава работников искусств города организован в г. Молотове филиал университета Марксизма-Ленинизма, в котором обучается 153 человека (опера 45, драма 39, музкомедия 18...). В театре оперы и балета (штат 465 человек) организовано 3 группы по изучению краткого курса истории партии, которыми охвачено 97 человек. Кружком по изучению биографии товарища Сталина охвачено 37 человек», «Кружки по изучению краткого курса истории партии организованы во всех театрах» [7. 8187. Оп. 1. Д. 3. Л. 21-22].
Кроме того, Кузнецов раскритиковал ряд театров за плохую работу по согласованию репертуарных планов, заметил, что проведено областное совещание, которое «вскрыло ошибочность и неверный путь этих театров, внесло свои коррективы и в данное время репертуар театров области на 48 год согласован и утверждён Комитетом Федерации» [7. Ф. 8187. Оп. 1. Д. 3. Л. 28-29]. В заключение докладчик поставил задачи: бороться, изучать, повышать и т. п.
Примечательны некоторые развороты последующего обсуждения доклада. В частности, в выступлении директора художественной галереи Н. Н. Серебренникова прозвучали не только реверансы, в том числе в адрес отдела искусств, но критика в его адрес; было сказано, что «докладчик не проявил самокритичности», «докладчик и руководимый им Областной Отдел Искусств, будем резки, ничего не сделали для подъёма изобразительного искусства в Молотовской области». Выступающий высказал претензию, что на галерею не обращали внимание, и рассказал с большим количеством цифр, как много сделано галереей. Показателен акцент Серебренникова на том, что «Искусство при низком профессиональном уровне перестаёт выполнять высокие задачи, поставленные перед ним большевистской партией» [7. Ф. 8187. Оп. 1. Д. 3. Л. 28-29], на что следует обратить особое внимание: он, фактически, заявил о приоритетности повышения профессионализма в деятельности работников культуры, а отнюдь не идеологии.
В выступлении директора Молотовской Госфилармонии С. С. Вейхмана прозвучали ритуальные заявления, в том числе признание ошибок филармонии, было рассказано о провед ённой работе по их исправлению, по улучшению репертуара и т. п. Но далее Вейхман перешёл в наступление и связал имевшиеся недостатки с наболевшими вопросами о тяжёлых условиях труда артистов, препятствующих приглашению работников, без которых результат трудно достичь: «Весь этот необходимый состав исполнителей может быть нами приглашён, если городские организации выполнят постановление бюро обкома ВКП(б) от 17/XII-46 года о предоставлении филармонии квартир для артистов». Фактически, предоставление квартир было названо условием повышения идейного уровня работы [7. Ф. 8187. Оп. 1. Д. 3. Л. 41-44].
Во многих других выступлениях также речь шла в первую очередь о внутренних проблемах и сложностях, прежде всего -- материальных: о недостатке кадров, квартир, условиях труда, малых тиражах рекламной продукции и т. п. Рассуждения о повышении идейного уровня в основном ограничивались только ритуальными фразами и отсылками к постановлению.
Вскоре состоялось ещё одно собрание, участники которого иногда высказывались не так, как, казалось бы, требует шаблон. 14 февраля 1948 г., то есть через 4 дня после выхода постановления «Об опере “Великая дружба”», прошло открытое партийное собрание Молотовского Г осударственно- го театра оперы и балета. Настолько скорую реакцию можно объяснить тем, что к этому времени многие деятели культуры уже понимали, как следует действовать, чтобы соответствовать ожиданиям «свыше». Кроме того, Молотовский театр оперы и балета входил в число передовых советских театров, поэтому его руководству надлежало отреагировать в предельно сжатые сроки. Помимо работников театра, на собрании присутствовали секретарь обкома ВКП(б), секретарь Ленинского райкома партии, начальник городского отдела искусств и заведующий Молотовским издательством. Присутствие важных партийных и советских функционеров подчеркивало важность события.
Стоит упомянуть, что осуждённая опера была поставлена в театре и показывалась зрителям. Это придавало особый нерв развернувшемуся обсуждению. Ещё одна деталь. Когда выступившему с докладом по постановлению директору и художественному руководителю театра С. Г. Ходесу был задан вопрос по поводу дальнейшей судьбы ещё двух постановок: опер «Севастопольцы» и «Милица», последовал воистину показательный ответ: «Пока никаких оснований к снятию этих спектаклей у нас нет, а также нет никаких замечаний со стороны общественных и партийных организаций» [7. Ф. 20. Оп. 1. Д. 3307. Л. 8]. Такую позицию директора легко интерпретировать как ожидание соответствующих указаний партии: выражение собственного мнения могло обернуться непредсказуемыми последующими идеологическими обвинениями. Поэтому Ходес, как и многие другие работники культуры, предпочёл позицию осторожного выжидания.
В прениях высказались многие. Все соглашались с правильностью постановления -- иное сложно представить. Кое-кто стремился ввернуть фразы, вроде, «некоторые вопросы об этой опере у меня возникали» [7. Ф. 20. Оп. 1. Д. 3307. Л. 8], пытаясь продемонстрировать свою лояльность. Многие из выступавших, по существу, уклонились от идеологических разоблачений, ограничив свои рассуждения «слабой музыкальной составляющей» оперы. Исполнители оперных партий, в основном, высказывались о недостатках оперы на примере своих музыкальных частей.
Показательно, что некоторые выступающие постарались перенести разговор на обсуждение насущных и наболевших вопросов, делая вид, что хотят разобраться в причинах критикуемых «ошибок» искусстве. Например, главный дирижер театра А. А. Людмилин сосредоточился на острой и совсем не идеологической проблеме: «Молотовское музыкальное училище является для нашего города насущным, у нас крайняя нужда в кадрах, однако это училище влачит жалкое существование» [7. Ф. 20. Оп. 1. Д. 3307. Л. 8об], подчёркивая, что недостаток внимания к подобным вопросам негативно влияет на общий уровень искусства. Актриса Измайлова заявила, что «постановление нас обязывает ещё с большей строгостью подходить к подбору репертуара, к глубокому изучению и обсуждению каждого спектакля». Но тут же отметила, что «встаёт вопрос о тесном общении творческих работников, у которых нет клуба, нет места, где бы собраться, нет дома актёра, об этом не раз ставили вопрос перед партийными и общественными организациями города» и далее ещё раз поставила вопрос о музучилище, которое находится далеко от центра города, туда трудно ездить, трудно находить для него педагогов [7. Ф. 80. Оп. Д. 231. Л. 8об].
Не случайно в конце собрания секретарь обкома партии П. Н. Ляшенко выразил недовольство позицией театральных деятелей: «надо предъявлять к себе больше требовательности» [7. Ф. 20. Оп. 1. Д. 3307. Л. 10об]. Действительно, причина для начальственного раздражения имелась. Как можно заметить, на протяжении всего собрания работники театра в меньшей степени стремились признавать собственные ошибки и призывать к повышению бдительности. Более того, в ряде случаев даже оправдания не выглядели, как самобичевание, а как предъявление претензий вышестоящим органам. партийный региональный руководство
Подобные тенденции проявились на состоявшемся 23 февраля 1948 г. в Чусовском горкоме ВКП(б) совещании работников драмтеатра, музыкальной школы, кинотеатра и клубов. С одной стороны, выступающие в прениях выражали горячую поддержку постановлению ЦК партии, осуждали композиторов, пишущих неприемлемую для советского человека музыку. Некоторые даже нашли яркие образы для усиления критики «неправильных» музыкантов. Например, актёр Лежава выразился так: «Досадно, когда некоторые “новаторы” в музыке занимаются душегубством». В то же время некоторые участники собрания попытались побудить партийных функционеров заняться решением насущных местных проблем. Так, директор музыкальной школы Бурдина заявила: музыкальной школе «требуется помощь со стороны городских организаций». Директор клуба металлургов Трошкова подняла вопрос о «прямой необходимости» создать музыкальный кружок: «Музыкальный кружок, организуемый при клубе, будет работать с детьми, не охваченными музыкальной школой» [7. Ф. 105. Оп. 14. Д. 484. Л. 16-21].
Таким образом, обнаружилось своеобразное распределение ролей на подобных собраниях: партийные деятели проявляют себя как обвинители, призывающие к большей ответственности за собственную работу и самокритике, а работники искусства , произносят заклинания в верности партии и фактически оправдывают свои действия объективными обстоятельствами, иногда завуалировано указывая на недоработки вышестоящих органов.
Отложившийся в архивах массив документов даёт возможность отследить довольно интенсивное развитие кампании в 1948-1949 гг. и высокую степень включённости партийных органов в её проведение. Так, докладная записка отдела пропаганды и агитации Краснокамского горкома ВКП(б) о выполнении постановления ЦК ВКП(б) «О репертуаре драматических театров и мерах его улучшения» от 6 октября 1949 г. посвящена деятельности Краснокамского драматического театра. В ней указано, что вопрос о репертуаре театра рассматривался на трёх партсобраниях и двух общих собраниях коллектива театра в январе -- октябре 1949 г., которые «вызвали большую активность творческих работников и на основе большевистской критики и самокритики , подняли качество работы каждого актёра в отдельности и спектакля в целом». В результате, как сообщалось в записке, сняты и «идейно и художественно неполноценные пьесы», в репертуар «внесены лучшие образцы советской совр е- менной драматургии», в кружке по изучению Краткого курса истории ВКП(б) занимается 25 чел. два раза в неделю. Естественно, указывалось, что со стороны горкома осуществляется «повседневное руководство театром и оказывается необходимая помощь коллективу», в частности, не реже двух раз в неделю в театре бывают лекторы горкома ВКП(б) [7. Ф. 105. Оп. 15. Д. 483. Л. 85-88].
Березниковский драматический театр, по оценкам составителя докладной записки Березниковского горкома ВКП(б) от 21 октября 1949 г. заведующего отделом пропаганды и агитации Березниковского горкома партии Коноваловой, во многом изменился за последнее время: идейность постановок возросла, коллектив театра с радостью работает над новыми, идеологически выверенными пьесами, трудящиеся города с удовольствием посещают театр. Состояние дел характеризуется исключительно позитивно: «Творческий коллектив с большой любовью работал над замечательными произведениями советской драматургии», «Руководствуясь историческими постановлениями ЦК ВКП(б)» театр «добился значительного улучшения качества современного советского репертуара» [7. Ф. 105. Оп. 15. Д. 483. Л. 93-94].
Докладная записка «О репертуаре Кизеловского драматического театра на 1948-1949 гг.» (поступила в Молотовский обком 19 октября 1949 г.), напротив, концентрирует внимание на недостатках: «В конце прошлого 1948 года театр в своём репертуаре имел ряд пьес безыдейных» и низкохудожественных, «плохо театр работал и над классическими произведениями -- наспех, без серьёзной и вдумчивой работы», «несмотря на неоднократные напоминания и требования театр не выполнил решения бюро ГК ВКП(б) о создании художественного совета театра. Политическая учёба не начата» (здесь, видимо, сквозит недовольство невыполненными указаниями. -- А. С.) и т. п. [7. Ф. 105. Оп. 15. Д. 483. Л. 89-91]. Тем не менее, композиция записки в целом демонстрирует вышестоящим инстанциям возможность скорых изменений в лучшую сторону, поскольку за дело взялся горком партии. Указывается, что 18 октября парторганизация театра провела открытое партсобрание. Намечены мероприятия по улучшению работы театра. Репертуар пересмотрен и утверждён на бюро Кизеловского горкома ВКП(б). «Результаты не замедлили сказаться. Театр за короткий срок добился серьёзных успехов в своей творческой работе», «Вырос авторитет театра у зрителей». На всесоюзном конкурсе театр занял одно из ведущих мест [7. Ф. 105. Оп. 15. Д. 483. Л. 89-91].
В датированной 25 октября 1949 г. справке «О выполнении постановления ЦК ВКП(б) от 26 августа 1946 года “О репертуаре драматических театров и мерах его улучшения”» секретарь Коми- Пермяцкого окружкома ВКП(б) Тотьмянин также акцентирует внимание на руководящей роли окружкома. Отмечено, что окружком дважды заслушивал директора театра. Следствием выглядит утверждение, что «за этот период Коми-Пермяцкий драматический театр несколько улучшил свою работу. В репертуаре театра стали преобладать произведения современных советских драматургов». «Однако иногда на сцену принимали малохудожественные и слабые в идейном отношении пьесы», -- говорится в справке, приводятся примеры, делается вывод о необходимости дальнейшей работы. В качестве примера такой работы указывается, что в 1949 г. 33 чел. учатся в кружке по изучению Краткого курса истории ВКП(б), на 20 октября проведено три занятия. 12 октября проведено совещание, рассмотрен репертуар. «На всех генеральных репетициях присутствуют работники окружкома ВКП(б)» [7. Ф. 105. Оп. 15. Д. 483. Л. 95-96].
Таким образом, исследование документов региональных и первичных парторганизаций позволяет выявить своеобразное разделение ролей при обсуждении постановлений высших партийных органов. Партийные работники становились своего рода обвинителями, призывающими интеллигенцию к самокритике и большей идеологизации культуры. Руководители партийных органов в своих отчётах в вышестоящие организации старались показать, что держат интеллигенцию «на коротком поводке», подчеркнуть партийное руководство в развернувшейся идеологической кампании.