Задача научного анализа в данном контексте сводится к тому, чтобы исходя из художественного восприятия найти адекватную этому восприятию эстетического объекта установку сознания, выделить, по выражению самого Сеземана, «доминанту» (термин, который он заимствует у Б. Христиансена) в композиционном построении эстетического объекта, иными словами, уловить (раскрыть) его смысл. Тем не менее научный анализ в эстетике русского философа естественным образом оказывается в абсолютно зависимом и подчиненном положении: с одной стороны, от художественного восприятия, являясь его производным, с другой -- той целесообразностью эстетического объекта, которая не находит никакой цели вне своего объекта.
Не должна теряться или игнорироваться связь понимания прекрасного, понятия красоты с эстетическим переживанием, лежащим в его основании, по убеждению Сеземана, и тогда мы ведем речь о таком феномене, как духовная красота Исследователь творчества Сеземана Далюс Йонкус (Dalius Yonkus) из Литвы опубликовал рукопись русского философа «Духовная красота» из рукописного фонда философа, хранящегося в Вильнюсской библиотеке. Это два двойных листочка, исписанные карандашом. Автор этой статьи работал с указанным фондом Сеземана в 2009 г. и переписал эту работу философа, как оказывается, не зря, так как некоторые слова, которые Йонкус при своем более позднем обращении к этой архив-ной рукописи не разобрал, были еще вполне читабельны, см.: [7, с. 542-545]..
Философ обращает внимание на тот факт, что рационалистическая традиция, ведущая свое начало с учения об идеях Платона, в высшем единстве идей истины, добра и красоты растворяла самостоятельность последней в идее блага, которая имплицитно понималась как единство истины-добра. В чем заключается специфика фактора красоты в таком единстве Сеземан, к сожалению, не проясняет. Он лишь подчеркивает необходимость установить в этом высшем духовном единстве самостоятельность и автономность красоты. А таковое возможно только если мы сможем обнаружить свидетельства эстетического переживания в моментах высших проявлений как нравственной, так и умственной жизни человека.
Проблема художественной формы
Как в теории познания Сеземан устанавливает научную реальность в качестве реальности допредметной в феномене чистого знания, так и в эстетике он указывает на такую первичную, а следовательно, определяющую все остальное, относящееся к эстетическому, эстетическую реальность, которая и допредметна, и отлична от научной допредметности. Такой допредметной эстетической реальностью философом определяется художественная форма.
Здесь Сеземан видит необходимость еще больших уточнений и объяснений, чем в случае с понятиями эстетической оценки и эстетической реальности. Ведь за понятием формы уже укоренились определенные смыслы, которые русского философа не устраивали. Поэтому Сеземан производит уточнение понятия формы через понятие структуры: «...важно, -- пишет он, -- использовать термин, который, с одной стороны, не был бы так тесно связан с впечатлениями от видения и осязания, как понятие формы, а с другой, подчеркивал живописность или живость художественной композиции (эстетического объекта). Этим двум требованиям, по нашей приблизительной оценке, удовлетворяет термин структура. Разговор о структуре уделяет одинаковое внимание как расположению элементов (или частей), так и их природе, поскольку структура -- это внутренняя или органическая совокупность, в которой отношения между элементами тесно связаны с их существенными качествами; она охватывает не только то, что обычно называют формой, но также и материю, которая есть оформленное бытие. Исходя из этого ясно, что форма, понимаемая как принцип упорядочивания эстетического объекта, есть не что иное, как его разумная структура» [4, р. 74]. И, таким образом, предпочитает говорить не о форме, а о структурной форме, поскольку форма «в смысле структурной формы есть именно то организующее начало, которое определяет собою все в художественном произведении. Структурная форма обнимает в одинаковой мере и формальные факторы, и предметно-смысловые факторы в художественном произведении. В этом смысле сюжет, композиция есть такой же формальный момент, как и все те факторы, которые обусловлены самой природой чувственного материала. Структурная форма не напечатлевается художником на обрабатываемый им материал, как нечто чуждое, извне привносимое, а осуществляет и выявляет лишь те эстетические возможности, которые в нем самом заложены, которые укоренены в его собственной природе. Только на таком понятии формы и может быть построена объективная эстетика, как учение о предметном строе эстетического» [2, c. 187].
При всем уважении к заслугам школы формалистов и школы Генриха Вельфлина (Heinrich Wolfflin) У Вельфлина Сеземан учился во время своей заграничной командировки в 1910-1912 гг., Василий Сеземан полагает, что именно его усилия по построению эстетики как учения о структурной форме способны преодолеть предрассудки интеллектуализма и психологизма, которые до конца не изжиты и в этих школах.
Именно такая эстетика, по убеждению философа, выявляя общую основу художественного творчества, способна навести мосты между искусством и культурой, с одной стороны, с другой -- выявляя специфику художественной формы в различных видах искусства, вести речь об особенностях каждого отдельного вида художественного творчества.
Эстетика и культура
Обращаясь к анализу современной ему ситуации с развитием культуры, Сеземан констатирует два вызова для эстетики: один вызов можно условно назвать позитивным, исходящим из того факта, что получила распространение не кабинетная эстетическая ученость, а непосредственная обращенность к объектам художественного восприятия, т. е. к самим произведениям художественного творчества. И он сам идет вслед такой тенденции, стремясь как раз выделить сложности и опасности, которые встречаются на этом пути. Для этого он посвящает отдельные свои работы истории искусства, специфике поэтического, музыкального и художественного творчества и связи этих сфер с эстетикой.
Другой вызов можно обозначить как негативный. В статье «Эстетическая культура и эстетическое образование» (1924) Сеземан пишет о серьезной опасности, которая грозит именно современной эстетической культуре: «Культура нашего времени, по сути, демократична... В то же время она чрезвычайно сложна по своей внутренней структуре. Таким образом, отдельный человек не может воспринимать всю культуру. Теперь именно этот широкий слой полукультурных людей. представляет большую угрозу для развития культуры, чем совершенно необразованные люди и откровенные варвары. Истинное творчество заменяется механическим воздействием; художественное воображение ослабевает, скрывая свою слабость действием внешних эффектов» [8, р. 33]. И далее «.народная культура медленно, но верно умирает, многие из ее ветвей увяли навсегда. Культура промышленного города одолевает и уничтожает культуру поселка и деревни. Поскольку промышленность, опирающаяся на распространяющую свое влияние технологию, растущими темпами уничтожает существующие национальные особенности и различия, то и культура, связанная с ней, все более приобретает международные черты. Народные танцы и игры вытесняются новыми танцами без родины. Народные промыслы уступают место фабричным артефактам на вкус среднего европейца» [8, p. 34].
Как же этому противостоять? -- задает справедливый вопрос Сеземан. По его мнению, одним из действенных способов противостояния этим негативным тенденциям в области культуры являются эстетическое обучение и воспитание. Опираясь на свой опыт преподавания в учебных заведениях и воспитания своих детей, а также на данные психологии, он уверен, что в раннем детстве психика детей аналогична психике первобытного человека и вместо истории искусства, которая «нагружает» память учеников чрезмерным количеством фактов, следует преподавать народное творчество. «Народная сказка с ее изумительной фантазией и простой мудростью, веселая радость и глубокая печаль народной песни, яркое разнообразие народных ритуалов, игр и танцев -- все это несет в себе особое очарование для ребенка, все это укореняется в его душе.... Огромное образовательное преимущество народного искусства, -- делает вывод Сеземан, -- заключается в том, что благодаря своей простоте оно не подчиняет себе разум и способности ребенка, не подавляет его индивидуальных поисков и усилий, а наоборот, пробуждает и приводит к зрелости его собственные творческие способности» [8, р. 35].
Интересные замечания относительно необходимости гармоничного развития души и тела мы находим в работе Сеземана «Физическое воспитание и эстетическая культура» (1935). Здесь он развеивает миф о том, что у Платона тело есть темница души. Все на самом деле не совсем так. В основе образования у Платона -- гимнастика и музыка. Это значит что, на начальной стадии телесные и душевные способности должны быть едины, т. е. Платон «не рассматривает тело и душу как несовместимые предметы, стоящие на пути друг друга, но, напротив, считает, что их непрерывное и гармоническое взаимодействие является необходимым и сущностным условием для процветания человека» [9, р. 39]. Таким образом, речь идет не о разнице между душой и телом, а об их взаимодействии, и только из этого единства может происходить дифференциация умственных и физических способностей. Не гимнастика для тела, а музыка -- для души, а вместе и та и другая формируют целостный психофизический организм человека Похожие мысли Сеземан высказывает и в своей работе «Спорт и современная культура» из рукописного фонда философа, подготовленной к публикации Д. Йонкусом, см.: [10, с. 533-539].. Это и составляет идеал древнегреческой калогатии.
Еще одна тема в эстетике Сеземана -- это соотношение национального и интернационального в культуре. Данную тему он рассматривает, в частности, в статье «Вопрос о национальной культуре» (1934). Прежде всего философ оправдывает феномен национальности, полагая его необходимым моментом процесса индивидуализации человеческого бытия. По мнению Сеземана, следует не противопоставлять универсальность и национальность, но понимать последнюю как необходимый момент конкретизации этой самой универсальной человеческой природы и культуры. Так же неверно приписывать национальности только консервативно-охранительные функции в жизни культуры. И здесь следует правильно понимать связь прошлого, настоящего и будущего. Прошлое имеет ценность только в том случае, если оно получает легитимацию в настоящем. Будущее открыто нам всеми своими потенциальными возможностями, и какие из них будут реализованы -- зависит в том числе и от того, каким образом и насколько продуктивно мы сможем использовать опыт и потенциал прошлого. Поэтому Сеземан призывает однозначно бережно относиться к культурным и национальным достояниям прошлого и воспитывать такую чувствительность, которая позволит актуализировать то, что было добыто предыдущими поколениями.
Философ убежден в том, что «способности человеческого бытия и национальные творческие способности пробуждаются и укрепляются только тогда, когда они глубоко погружаются в свою культурную деятельность. Глубокая культура также органична, и органическая культура не может быть никакой иной, нежели национальной» [11, р. 52-53].
В своих статьях Сеземан призывает к воспитанию у подрастающего поколения эстетического восприятия природы, результатом чего должно стать бережное отношение к природным богатствам и другие проявления любви к родному краю, тому месту, где живешь сам и живут твои родные и близкие.
Заключение
В эстетических взглядах Василия Эмильевича Сеземана как нельзя более отчетливо проявились основные черты всего философского творчества русского мыслителя.
Во-первых, именно в них отчетливо выразились черты самостоятельного и оригинального подхода, который учитывает и использует основные достижения самых разных философских школ и направлений как в прошлом, так и в настоящем. В своей эстетике русскому мыслителю удалось представить продуктивный синтез основных эстетических идей немецкого неокантианства и феноменологии.
И, во-вторых, Сеземану в его эстетических построениях удалось непротиворечивым образом сочетать универсальность и конкретность, продемонстрировать в эстетике как науке тесную связь общетеоретических и практических задач и целей.
Поэтому можно надеяться на то, что эстетические идеи русского философа станут объектом достойного внимания специалистов и исследователей самого разного профиля и направленности.
Литература / References
1. Botz-Bornstein, T. (2006), Vasily Sesemann Experience, Formalism and the Question of Being, Amsterdam, New York: Rodopi.
2. Сеземан, В. Э. (1927), Искусство и культура (к проблеме эстетики), Версты, № 2, с. 185-204.
3. Сеземан, В. Э. (1922), Эстетическая оценка в истории искусства. (К вопросу о связи истории искусства с эстетикой), Мысль. Журнал Петербургского философского общества, ред. Радлов, Э. Л. и Лосский, Н. О., № 1, с. 117-147.
4. Sesemann, V. (2007), Aesthetics, trans. from Lithuanian by Drunga, M., ed. and introd. by Donskis, L., Amsterdam and New York: Rodopi.
5. Sezemanas, V. (1925), О природе поэтического образа, в: Humanitario faculteto rastai, кн. 1, Kaunas, с. 425-481.
6. Белов, В. Н. (2017), Соврем. исследования творчества Василия Сеземана за рубежом, Horizon. Феноменологические исследования, т. 6, № 2, с. 411-424.
7. Сеземан, В. (2018), Рукопись. Пробл. Духов. красоты (1950-1955). Далюс Йонкус (подг.), Horizon. Феноменологич. исследования. т. 7, № 2, с. 542-545.
8. Sesemann, V (2010), Aesthetic Culture and Aesthetic Education, in: Sesemann, V, Selected Papers, trans. from Lithuanian by Drunga, M. ed. by Drunga, M. and Donskis, L., introd. by Sverdiolas, A., Amsterdam and New York: Brill, pp. 33-38.
9. Sesemann, V. (2010), Physical Education and Aesthetic Culture, in: Sesemann, V., Selected Papers, trans. from Lithuanian by Drunga, M. ed. by Drunga, M. and Donskis, L., introd. by Sverdiolas, A., Amsterdam and New York: Brill, pp. 39-44.
10. Сеземан, В. (2021), Спорт и современная культура, Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Философия, т. 25, № 3, с. 533-539.