12
Искусство и культура: эстетические идеи В.Э. Сеземана
В.Н. Белов
Аннотация
В статье приводится анализ эстетических взглядов одного из интересных и самобытных, но пока еще, к сожалению, малоизученных русских философов -- Василия Эмильевича Сеземана (1884-1963). Показано, что эстетика занимала ведущее положение в философских построениях Сеземана, оставаясь при этом всецело встроенной в систему философии русского мыслителя. Продолжая традиции трансцендентальной философии, Сеземан полагает эстетику в качестве общетеоретической дисциплины, объединяющей в себе все частные и отдельные исследования темы прекрасного. Как и в его теории познания, основополагающим элементом его эстетики становится феномен переживания, представляющий собой общую допредметную основу всей философской системы Сеземана. При этом, однако, эстетическое переживание в отличие от переживания как такового есть переживание особого рода. При выявлении специфики эстетического переживания особое значение русский философ придает исследованию проблемы формы, что объясняет его внимание к творчеству русских формалистов. Полемизируя с формалистами и немецким теоретиком искусства Генрихом Вельфлином и отстаивая характер формы как живой и ритмичной, он видит и позитивные стороны этих учений. Свои эстетические идеи Сеземан развивает в дискуссии с современными ему эстетическими теориями. Подчеркивается, что к проблемам эстетики Сеземан обращался в течение всей своей жизни и высказывал свои соображения по самым разным эстетическим проблемам: от теоретико-методологических до конкретно-практических и даже прикладных. В своей эстетической концепции Сеземан пытается продуктивно синтезировать неокантианский и феноменологический подходы. Ключевые слова: эстетика, культура, искусство, художественная форма, формализм, неокантианство, феноменология.
Введение
Обращение русского философа к проблемам эстетики естественно. Эстетика -- составная часть любой широкой философской системы. Василий Эмильевич Сеземан (1884-1963), один из интересных и самобытных, но пока еще, к сожалению, малоизученных русских философов, отличается как раз системным мышлением, а потому включение им эстетики в сферу своих рассуждений выглядит вполне закономерно. Кроме того, можно сослаться на ряд биографических фактов, которые также могут послужить основанием для заключения о закономерном характере обращения русского философа к проблемам эстетики1. Ну и, наконец, некоторый профессиональный вызов времени, когда эстетика, по мнению Сеземана, осталась единственной из философских наук, «которой до сих пор не коснулось брожение, охватившее в последнее время всю духовную культуру и в особенности философское мышление» [2, с. 185].
Несомненно, что все перечисленные основания в той или иной степени послужили причиной появления тех объемных работ русского автора, которые он посвятил выяснению проблем эстетики. Самостоятельная творческая мысль русского философа двигалась в двойном направлении, и эстетика была составной частью этого движения, выполняя опять же двойную роль. Поясним данное суждение цитатой из самого Сеземана. Определяя основную тенденцию современной ему научной философской мысли, русский философ находит ее в методологических устремлениях и исканиях. Причем в отличие от таковых науки XVII в., когда решалась задача поиска универсального метода, современная Сеземану методология более озабочена, по его мнению, поиском разграничений и особенностей в различных научных областях. Отсюда и двоякая направленность современной методологии. «С одной стороны, -- отмечает Сеземан, -- исследования ее устремлены к последним логическим основам знания, а с другой, она обнаруживает сугубо внимательное и любовное отношение к фактической стороне науки, т. е. к своеобразию бытия каждой из тех объективных данностей, которые подлежат ее изучению» [3, с. 117]. Эстетика здесь в общей структуре философского знания представляет у Сеземана прикладную, фактическую сторону и вместе с тем сама включает в себя как теоретическую логическую часть, в которой исследователь стремится определить последние основания эстетического отношения к действительности, так и конкретную, прикладную часть в виде отдельных видов искусства.
Основная трудность для построения эстетики
Рассмотрим подробней основные положения эстетических построений В. Э. Сеземана. Свое главное произведение, посвященное эстетике, он начинает с определения ее объекта: «Эстетика, -- отмечает Сеземан, -- это та часть философии, которая исследует особенность эстетических феноменов и объясняет их сущность Тут можно упомянуть в частности родство с финским поэтом и прозаиком Генри Парландом(Henri Parland, 1908-1930). Т Боц-Борнштейн (Botz-Bornstein) приводит письмо Парланда отиюня 1929 года, в котором тот описывает время, проведенное со своим дядей В. Сеземаном (см.: [1, р. 131]). Тесные дружеские отношения в 1910-1920-х годах с формалистами В. М. Жирмунским и Б. М. Эйхенбаумом, первый из которых написал Предисловие к книге Сеземана «Эстетика», вышедшей в 1970 г. на литовском языке и значение. Конечно, это определение только формальное и предварительное. Оно указывает на то, что эстетика является независимой дисциплиной, имеющей свой собственный объект. И на то, что исследуется объект, которому приписывают эстетическую ценность» [4, p. 1]. И сразу же обращает внимание на те трудности, которые ждут любого исследователя эстетических проблем: «Поскольку объектом эстетики, -- пишет он, -- является значимая вещь, доступная только специальному акту восприятия и оценки, то это вызывает множество трудностей, которые могут быть разрешены в том случае, если мы будем стремиться обеспечить для эстетики прочную научную основу» [4, p. 2]. Такое самое общее описание основной трудности в исследовании эстетики Сеземан раскрывает далее в трех модусах анализа: а) в сложностях определения критерия красоты; б) в выяснении отношения между эстетикой и живым искусством; в) в специфике эстетического опыта.
В другой своей работе Сеземан указывает на несколько иную трудность для эстетики: «Самое главное затруднение для эстетики -- это установление предметного единства эстетического бытия» [2, c. 186]. В третьей работе по эстетике мы встречаем еще одно указание на то, какую сложную задачу необходимо прежде всего решать ее исследователю: «...во всяком эстетическом исследовании должен быть прежде всего ясно поставлен и решен вопрос о подходе к непосредственной данности эстетического предмета» [5, с. 426].
Но различия в определении эстетической трудности в разных работах Сеземана только кажущиеся. В целом же все они повторяют одно и то же: для более правильного и выверенного эстетического, что значит -- теоретического, рассуждения следует более внимательно вглядеться в то, по поводу чего производится это рассуждение. Поэтому прежде всего следует отказаться от предваряющих само рассмотрение эстетического объекта теоретических построений, которые изначально определяют позицию исследователя, превращая ее в субъективно-детерминированную, затрудняя, а то и делая невозможным непосредственный контакт исследователя со своим объектом. Но и отказываться от научного обоснования искусства также нельзя, поскольку в противном случае человечество ожидает полный хаос в эстетических предпочтениях.
Таким образом, в эстетическом исследовании Сеземан выделяет три основных стратегических момента: 1) отказ (редукция) от всех предварительных теоретических построений, будь то идеалистические или материалистические; 2) поиск первоосновы эстетических представлений, для чего необходимо привлечь не только философские методы, но и 3) активно задействовать методы и достижения отдельных направлений в конкретных видах искусствах. сеземан эстетика философский творчество
Важным методологическим моментом в рассмотрении эстетических проблем В. Э. Сеземан считает и вопрос о самом субъекте эстетических суждений. Кто же может претендовать на то, чтобы быть эстетиком? И это отнюдь не праздный вопрос, поскольку, с одной стороны, эстетика -- научная дисциплина и поэтому должна соответствовать всем критериям научного знания. Однако абсолютизация научности, которая, в свою очередь, определяется ориентацией эстетики на методологию естественных наук, ведет к потере истинного предмета эстетического исследования, поскольку исходит не из первичной данности своего объекта, а изначально производя над ней субъективные научные манипуляции. С другой стороны, эстетика имеет дело с той реальностью, которая, казалось бы, ничего общего с научной реальностью не имеет. Эти разноплановость и противостояние сторон друг другу очень часто приводят к тому, что эстетические теории ради сохранения видимого, внешнего единства этих своих необходимых сторон предпочитают полагаться на одну из них, делая ее определяющей за счет недоучета второй. Отсюда, по мысли Сеземана, происходят рецидивы либо чрезмерной объективизации, либо субъективизации эстетических построений.
Выход тут может быть только один: эстетические идеи может разрабатывать человек, обладающий одновременно способностями художника и ученого. Причем, как полагает философ, первые даже важнее вторых. Чтобы как-то пояснить эту свою позицию, он прибегает к аналогии работы переводчика, когда для правильного и адекватного перевода с одного языка на другой требуется, чтобы переводчик хорошо владел обоими языками Здесь следует отметить, что Сеземан говорит о вещах, знакомых ему в его собственном опы-те: кроме профессионального занятия философией, он был еще хорошим музыкантом, играл на виолончели, устраивал в своем доме музыкальные вечера. Еще более серьезным был у него опыт перевода: укажем лишь на то, что свои работы он писал на трех языках (русском, немецком и литов-ском), перевел с русского на немецкий учебник Н. О. Лосского «Логика» (1927) и с древнегреческого на литовский трактат Аристотеля «О душе» (1959)..
Эстетика в системе философии
Как уже было отмечено, эстетика Сеземана при всей своей самостоятельности является в то же время частью его философской системы. Продолжая традицию неокантианских школ философии, русский философ в своей теории познания отталкивается от необходимости определения тех первичных данностей реальных фактов, которые и изучает та или иная конкретная наука. В своих многочисленных трудах, посвященных теории познания, Сеземан выявил, что такой первоначальной данностью может быть только феномен переживания, как тот глубинный феномен человеческого существования, который еще не содержит в себе необходимого для познания деления на объект и субъект познания.
Какова же непосредственная данность эстетического предмета? Согласно Сеземану и его теории познания -- это тоже переживание, но переживание особое, эстетическое или художественное, причем опять же «не как момент или состояние в жизни воспринимающего субъекта, а как некоторое довлеющее себе замкнутое целое» [5, c. 426].
Философ стремится обосновать именно первичность такого рода переживания тем, что оно на самом деле должно пониматься не чисто субъективно, не чисто объективно. «...Не на психические отражения художественного произведения, -- подчеркивает Сеземан, -- не на вызываемые им душевные реакции направлен интерес эстетики, а на предметную основу этих субъективных впечатлений, которая наличествует в самом переживании. Но, с другой стороны, ясно, что эта предметная основа не есть явление физического порядка; она не может быть без оговорок отождествлена с самим произведением искусства, поскольку оно трансцендентно эстетическому переживанию и существует независимо от него» [5, с. 426]. И еще раз настаивает на первичности эстетического переживания для эстетики: «Ибо то, что находится вне переживания, не обладает настоящей эстетической реальностью» [5, с. 426].
Чем же отличается эстетическое переживание от переживания как такового? Эстетическое переживание (непосредственное художественное восприятие), согласно философу, в отличие от переживания обычного включает в себя в качестве необходимого компонента момент оценки, который, собственно, и позволяет отделить эстетическую реальность от реальности эмпирической Этот момент в характере эстетического феномена в философии Сеземана роднит его пози-цию с философией ценностей Баденского неокантианства. И в целом следует указать на самостоя-тельный и творческий подход русского философа к концепциям основных философских направле-ний начала ХХ в., что позволяло ему, ученику Г. Когена (H. Cohen) и П. Наторпа (P. Natorp), включать в свою систему идеи не только других неокантианских школ, но и идеи феноменологии и новой онтологии. Более подробно см.: [6, с. 411-424].. Таким образом, первичная эстетическая реальность как живое художественное восприятие понимается и постигается через непосредственное эстетическое переживание, в котором имплицитно присутствует и момент оценивания. Однако здесь, дабы избежать обвинений в субъективизации эстетического познания, требуются дополнительные пояснения как в отношении феномена оценки, так и в отношении феномена эстетической реальности. И Сеземан их приводит. Прежде всего он настаивает на том, что оценка, заключающаяся в первичном эстетическом переживании, есть «оценка особого рода: она безотносительна и в этом смысле категорична, она просто устанавливает и признает художественную ценность, противополагая эстетическое бытие не эстетическому, но не производя при этом никакой градации внутри сферы эстетического» [3, c. 121].
Следующим, высшим, определяющим уровнем эстетической оценки, обогащенной теоретической рефлексией, прошедшей ее горнило и определенным образом включившей ее в себя, является уровень телеологической сравнивающей оценки. В ней как бы объединяются две противостоящие друг другу, на первый взгляд, в эстетическом анализе сюжетные линии: объективная закономерность, диктующая художнику и исследователю художественного творчества ту или иную его позицию, и свобода творчества, абсолютная независимость творца от каких- либо внешних или внутренних детерминант; единство и самодостаточность эстетического объекта и его внутренняя композиционность, структурность. Поэтому на этом уровне, по Сеземану, эстетическая оценка должна сочетать в себе неразрывно два приема: анализ и сравнение.