Интерпретация национальной истории и культуры в конце 1940-х - начале 1960-х гг.: взаимоотношения власти и интеллигенции (на материалах Татарской АССР)
Пинаева Дарья Алексеевна
The article discusses relevance of mediation processes in the conditions of contradictory culture of contemporary Russia. The paper analyzes the phenomenon of mediation as a way to solve the problem of social conflict. The work reveals such aspects of legal education of citizens as a personality's learning and maturity. Possession of knowledge, skills, abilities and experience of activity in the field of mediation is important from the viewpoint of the formation of a personality's culture, which ensures proper understanding of the state law-enforcement policy.
Key words and phrases: law; culture contradictions; social role; legal education; mediation; principles of mediation.
В статье рассматривается проблема влияния партийного руководства на деятельность научной и творческой интеллигенции Татарской АССР во второй половине 1940-х - начале 1960-х гг. На основе изучения опубликованных данных и архивных материалов автор приходит к выводу, что во второй половине 1950-х - начале 1960-х гг. не произошло существенной демократизации сферы национальной культуры. Напротив, партийность и идеологизированность стали основными критериями «качественного» художественного или научного произведения.
Ключевые слова и фразы: национальная история; национальная культура; научная и творческая интеллигенция; партийное руководство; идеология; ТАССР.
Роль гуманитарного знания в развитии человека, в усвоении им социальных ценностей, мировоззренческих установок является определяющей. Более того, формирование идентичности осуществляется на основе знаний о стране, ее культуре и истории. Развитие национального самосознания осуществляется на основе оценки явлений прошлого, что неразрывно связано с деятельностью ученых, писателей, композиторов и других представителей научной и творческой интеллигенции. Поэтому в советское время и само гуманитарное знание, и национальная интеллигенция находились под жестким идеологическим контролем. Партия с помощью лояльно настроенных представителей умственного труда, духовной элиты претворяла в жизнь масштабный проект создания новой общности советских людей, в которой национальность не будет играть сколь-нибудь важного значения [17, с. 28], а каждый гражданин (труженик) будет осознавать себя частью единой семьи народов, сплоченных целями строительства коммунизма [25, с. 256].
Столь амбициозную задачу невозможно было решить, не используя ресурсы гуманитарной сферы. Трансформация национальной памяти, создание нового бытия прошлого, новых мифов стало практикой в советское время. Естественно, что деятельность всех политико-просветительских, научных и культурных организаций, в том числе общественных, направлялась и контролировалась ЦК ВКП(б) (с 1952 г. - КПСС), в Татарской АССР - Татарским обкомом партии.
Вместе с тем не совсем правильным будет образ советского послевоенного общества как исключительно монолитного, где в принципе не могло существовать никакого инакомыслия, особенно в публичной сфере. Заметим, что драйверами обоих процессов: и создания образа единого многонационального государства, основанного на принципах советского патриотизма и пролетарского интернационализма, и выхода за рамки официальной пропаганды и воссоздания картин национальной истории, далеко не всегда совместимых с господствующей идеологией, - была научная и творческая интеллигенция. При этом необходимо отметить, что неверным будет утверждение, что деятели науки и искусства, чьи произведения не совпадали с официальной трактовкой истории и культуры татарского народа, были своего рода «диссидентами», борцами с советской властью и идеологией. Большинство из них были далеки от публичной политики и всего лишь творчески осмысливали наследие прошлого, которое не всегда укладывалось в прокрустово ложе официальной пропаганды.
Во время Великой Отечественной войны партия в целях мобилизации населения в трудное время делала некоторые поблажки в идеологическом контроле над сферой культуры. Примеры национальных героев древности, национальный эпос должны были способствовать эмоциональному подъему населения, формированию желания освободить Родину от иноземных захватчиков.
После окончания войны научная и творческая интеллигенция жила надеждами на дальнейшие демократические перемены. Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Уже в августе 1944 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации» [9, с. 513-520], в котором жестко критиковались партийные органы Татарстана за недостаточную идеологическую работу в среде научной и творческой интеллигенции: «Татарский обком… неудовлетворительно руководил работой писателей и деятелей искусств, недостаточно контролировал репертуар учреждений искусства, не организовал работы по идейно-политическому воспитанию интеллигенции, в результате чего в республике имели место серьезные ошибки идеологического характера в освещении истории татарского народа, а также в татарской литературе и искусстве» [Там же, с. 515]. В этом же постановлении прямо указывались и цели агитационно-пропагандистской работы, которая должна была стать важнейшим средством «мобилизации трудящихся на выполнение хозяйственно-политических задач, стоящих перед Татарской АССР» [Там же].
При этом Татарскому обкому ВКП(б) было предложено организовать научную разработку истории Татарстана, устранить допущенные отдельными историками и литераторами серьезные недостатки и ошибки националистического характера в освещении истории татарского народа. Ошибками признавалось «приукрашивание» Золотой Орды, популяризация «ханско-феодального» эпоса об Идегее. Предписывалось больше внимания уделять совместной борьбе русского, татарского и других народов СССР против чужеземных захватчиков, против помещичье-капиталистического гнета, а также истории социалистического преобразования Татарстана и популяризации выдающихся деятелей, ученых и революционеров татарского народа. Это же постановление обязывало Татарский обком ВКП(б) тщательно проверить работу Татарского института языка, литературы и истории, для чего в ТАССР осенью 1944 г. была направлена партгруппа Управления пропаганды и агитации в составе трех пропагандистских работников, одного работника печати, двух работников по истории народов СССР и одного литературоведа.
После выхода в свет указанного Постановления и обсуждения его на собрании Татарского обкома ВКП(б) критике были подвергнуты некоторые театральные постановки, пересмотрены программы вузов и средних школ. Фактически запрет был наложен на упоминания эпоса об Идегее и Золотой Орде [7, с. 97].
Последствия Постановления тяжело сказались на деятельности Татарского института языка, литературы и истории. Критике за допущение серьезных ошибок в освещении истории Золотой Орды подверглись работы Б. Яфарова «История литературы» и Х. Х. Хисматуллина и Я. Х. Агишева «Проспект периодизации истории литературы» [4, с. 328]. Резкой критике подвергся Н. Исамбет - автор статьи об эпосе об Идегее и его историческом прототипе. Н. Исамбета обвинили в искажении исторического пути татарского народа, возрождении идей пантюркизма и национализма [18, д. 1154, л. 30-31], хотя до августовского Постановления 1944 г. этот эпос рассматривался как одно из достижений татарской культуры.
В целом указанные факты символизировали отход от объективного, научного изучения истории и литературы татарского народа. В духе партийных указаний было намечено пересмотреть «Историю Татарской АССР», которая должна была стать образцом для написания всех исторических трудов по истории Татарстана. Были определены довольно четкие рамки того, что и как необходимо было освещать в исторических трудах. Запрещалось изучение Улуса Джучи, его достижений в положительном смысле, зато поощрялось изучение участия татар в народных восстаниях против царизма. Примечательно при этом, что национально-освободительным выступлениям татар и других народов Поволжья должна была даваться отрицательная оценка. Лейтмотивом любого исторического и литературного произведения должна была стать идея о том, что преодолеть отсталость татар в прошлом помогло вхождение Казанского ханства в состав Русского государства, а наиболее значительные успехи татарским народом были сделаны в советский период.
Таким образом, фактически вся средневековая история татарского народа должна была освещаться в отрицательном контексте. Все прогрессивное в истории татар необходимо было связывать с ролью русского народа и Российского государства. В свете указанных идеологических установок «завоевание» Казанского ханства стало «присоединением» Русским государством, причем подчеркивалось прогрессивное значение этого присоединения для татарского народа [4, с. 329].
Естественно, что после подобных обсуждений и осуждений в научных журналах появись статьи, в которых порицалась излишняя увлеченность татарских ученых историей и культурой досоветского периода [1, с. 17-18; 16, с. 55-57]. Таким образом, в научных кругах начала формироваться «новая» история Татарстана, идеологически выверенная и способствующая, с точки зрения партийной номенклатуры, укреплению единства народов СССР.
В вопросе этногенеза татар после запрета на историю Улуса Джучи стала преобладать булгарская теория. Современные татары были признаны фактически потомками волжских булгар, завоеванных монголами еще в 1236 г., а влияние монгольского и золотоордынского компонентов в этногенезе татар было признано незначительным.
Закреплением этого положения стала совместная научная сессия Отделения истории и философии АН СССР и Казанского филиала АН СССР о происхождении казанских татар, состоявшаяся в Москве в апреле 1946 г. На сессии были заслушаны доклады историков, археологов, специалистов в области тюркологии и антропологии, которые единогласно предложили впредь считать современных татар потомками волжских булгар, а Улус Джучи рассматривать в качестве чисто внешнего явления для этнической истории татарского народа [2, с. 26]. Окончательно такая трактовка истории татарского народа была закреплена в «Истории Татарской АССР», первый том которой был издан в 1955 г. [8].
Однако партийные работники не ограничились критикой сугубо научных изысканий. Понимая, что на основе знаний формируются убеждения, в 1948 г. была проведена проверка школьных учебников истории и литературы. В результате особо жесткой критике подвергся учебник-хрестоматия татарской литературы для 8 класса средней школы, в который, по партийным оценкам, вошли «заведомо ошибочные и вредные произведения» [15]. Составитель учебника Л. Заляй и редактор Г. Кашшаф были раскритикованы на бюро обкома ВКП(б). Впоследствии один из авторов переработанного издания учебника, вышедшего в свет в 1951 г. и повторно подвергшегося негативной оценке, литературовед Б. Яфаров был исключен из рядов ВКП(б), а директор Института языка, истории и литературы Казанского отделения АН СССР М. Гайнуллин получил выговор.
Учебник попал в опалу из-за оценки цензоров, которые отмечали, что некоторые произведения учебника идеализировали жизнь мулл, баев и купцов. В учебнике не была показана отрицательная роль ислама и суфизма в истории культуры татарского народа, была дана неверная оценка течению джадидизма, ставшего впоследствии контрреволюционным движением [21, д. 155а, л. 29-34]. Указывалось, что историки и литературоведы Татарстана, в особенности работники Института языка, литературы и истории Казанского филиала Академии наук СССР, не сделали должных выводов из постановления ЦК ВКП(б) от 9 августа 1944 г. и формально отнеслись к его выполнению, не учли серьезных предупреждений ЦК ВКП(б). Показательно, что в вину ученым вменялось то, что они «…не перестроили свою работу в свете указаний товарища Сталина, данных им в работе “Марксизм и вопросы языкознания”» [22, д. 108, л. 116].
Довольно быстро стало понятно, что объективное и независимое исследование реальных процессов и явлений татарской истории и культуры может привести ученых к весьма печальным последствиям. Поэтому многие ученые, опасаясь репрессий, старались не затрагивать темы, связанные со средневековой историей татарского народа, а если и затрагивали, то освещали исключительно так, как того требовали директивы партии и ее руководителей, становясь невольно фальсификаторами истории. Партийность в литературе и истории возобладала над исторической объективностью. Тенденциозность и декларативность стали непременными атрибутами исторических исследований и произведений татарской литературы.
Система распространения знаний среди широких слоев населения также была поставлена под жесткий контроль. В свете вышеописанных событий начались проверки качества лекционной пропаганды исторических знаний и татарской литературы. Распространением знаний среди широких слоев населения во второй половине XX века занималось созданное в 1947 г. Казанское (с 1949 г. - Татарское) отделение Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний [12, д. 1, л. 4], а также сеть лекционных бюро при Министерстве просвещения ТАССР. В Положении об образовании Казанского отделения Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний указывалось, что оно должно было организовывать публичные и цикловые лекции, научные доклады, тематические вечера, участвовать в широкой демонстрации научных и научно-популярных фильмов, в проведении научных опытов, организации радиопередач занимательных лекций, заниматься изданием лекций [Там же, д. 8, л. 3]. Несмотря на то, что Общество формально было общественной организацией, руководство его деятельностью осуществлялось ЦК ВКП(б), куда ежегодно отправлялись отчеты о его деятельности [14]. При этом во всех отчетах указывалось, что Общество в своей деятельности руководствуется указаниями ЦК ВКП(б) и Татарского обкома ВКП(б) [12, д. 28, л. 19].