все это хотите? / сейчас отдам / за одно только слово / ласковое, / человечье. / <...> За человечье слово / не правда ли, дешево? / Пойди, / попробуй, / как же, / найдешь его!
От Пушкина до Рыжего, от Станиславского до любого современного молодого дарования каждый нуждается в утверждении или отрицании своей творческой индивидуальности. Цельная и целостная личность или деструктивная, оппозиционно настроенная к недругу, формируется исключительно в комплексе, системе отношений и взаимоотношений. Так не вышло из меня поэта, / и уже не выйдет никогда. / Господа, что скажете на это / Молча пьют и плачут господа. / Пьют и плачут, девок обнимают, снова пьют и все-таки молчат.
Тишина вакуум творчества
Прибегая к приему эстетизации в пластическом образе самого спектакля, режиссер исключает из него элемент правдивой чувственной утонченности в самом выразительном рисунке артиста, предлагая взглянуть на его стилистику как на опосредованный эффект стилизации. Серебренников создает стимпанковский вариант сценического существования артиста на сцене, когда на аристократичность исторической эпохи Одоевского накладывается суровая реальность графической предначертанности с ее видеопроекциями, светомузыкой, футуристичным по отношению к самому литератору пространством. Концепт черного цвета в спектаклях Серебренникова раскрывается во всем семантическом спектре от трагического сожаления и скорби до торжественной патетики. Спектакль существует в бинарных оппозициях, поэтому лунарной символике трагизма соответствует солярная, указывающая соответственно на смерть и жизнь. Черно-белая цветовая гамма дополняется, как и ранее в спектакле «Барокко», золотом, то есть благородным, возвышенным, богатым, ярким цветом, в который облекают Императора. Такая несколько мрачная сценографическая цветопись репрезентует настроения начала XIX столетия, фанатично увлеченного готическим романом, навевающим жуткие ощущения погружения в сверхъестественное, необъяснимое, но чарующее потустороннее.
Стилизованный сценический эстетизм тогда обладает особым эротизмом невозможности довоплощения его в реальности мы не можем переоблачиться в сюртуки, носить чепцы и корсеты. Таким образом, спектакли Серебренникова это эротика как «о-владение, многократное пересечение границ чужой территории, а значит, и потребность снова и снова превращать свое в чужое» [Эпштейн 2006, с. 79] через систему сценических и зрительских опосредований. Преодолевая границы зрительских нравственных и эстетических табу, он вновь и вновь вызывает желание пережить те ощущения, от которых остались лишь художественные намеки. Так режиссер редуцирует «костюмированную» драму до зрительского вожделения, вызванного созерцанием материальной красоты прошлых эпох, наполняя это восприятие актуальными смыслами, реализованными средствами современного театрального искусства. Не каждый спектакль, созданный вокруг автономной фигуры представителя культуры и искусства, политики или науки, можно проанализировать с точки зрения наличия жизнетворческого аспекта. Из выборки были исключены спектакли «Горбачев» (2020) Театра наций, «Я Сергей Образцов» (2021) Театра кукол им. С.В. Образцова в силу преобладания в них бытового фактологического материала над метафизическим, на который выходят спектакли о Толстом, Одоевском и Циолковском. Особняком стоят два спектакля «Кант» (2013) Театра им. Вл. Маяковского и «Интервью В.» (2021) Театра ненормативной пластики. Образ Иммануила Канта, представленный режиссером Миндаугасом Карбаускисом, представляется не столько через его философию, сколько органично развертывается в поступках героев «люди обедают, только обедают, а в этом время», философские концепты зашифровываются в бытовых действиях сервировке стола, регламенте принятия пищи, регламенте беседы. Из моноспектакля об Александре Вертинском почти полностью исключены песни как неотъемлемая часть представления о великом русском шансонье, возникающем в образе просто человека со своими переживаниями и чувствами.
Серебренников был вынужден мифологизировать личность Одоевского, чтобы она в некотором смысле достигла масштабов сакрализованных Гоголя или Достоевского, признанных мастеров литературной мистики. Процесс насыщения мистическим фигуры Одоевского приводит к тому, что режиссеру удается одновременно выявить идентичность романтического ученого-мистификатора и встроить в культурный контекст эпохи посредством литературных, социальных, исторических параллелей.
Масштаб личности тогда раскрывается через контекстуальные детали, которые на первый взгляд всего лишь делают достоверным литературный, исторический и человеческий облик Владимира Федоровича Одоевского, литератора, философа и кулинара, государственного мужа и автора собственной таинственной мистифицированной жизни. Павлович находит в своем герое Константине Эдуардовиче Циолковском детскую непосредственность, с которой он играючи постигал космическую бездну. Циолковский колыбель космонавтики. Лев Толстой Миндаугаса Карбаускиса лишается своей монументальности, «испаряясь» со сцены, оставаясь лишь «на словах» и в сознании людей. Каждый режиссер находит свой ключ и подход к интерпретации механизмов жизнетворчества, обнаруживая для каждого свою точку мифологического невозврата.
Библиография
Источники
Батай Ж. История эротизма / Пер. с фр. Б. Скуратова. М.: Логос: Европейские изд., 2007. 198 с.
Белый Андрей. Театр и современная драма (1908). URL: http://az.lib.ru/b/belyj_a/ text_02_1908_arabesky.shtml (дата обращения 17 ноября 2023).
Лосев А.Ф. Диалектика мифа. М.: Мысль, 2001. 558 с.
Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2001. 407 с.
Нордау М. Вырождение. Современные французы. М.: Республика, 1995. 400 с.
Литература
Ланн 2009 Ланн Е. Литературная мистификация. М.: Книжный дом «Либроком», 2009. 232 с.
Петрс 2020 Петрс А.Л. Литературная мистификация: к проблеме термина // Известия РГПУ им. А.И. Герцена. 2020. № 197. С. 89-100.
Салимова 2017 Салимова Л.Ф. Литературные интертексты современного спектакля: «Русский роман» Миндаугаса Карбаускиса // Художественный текст глазами молодых: Материалы конф. Ярославль: Ярославск. гос. ун-т им. П.Г. Демидова, 2017. С. 183-186.
Эпштейн 2006 Эпштейн М.Н. Философия тела. СПб.: Алетейя, 2006. 431 с. Эпштейн 2011 Эпштейн М.Н. Sola amore. Любовь в пяти измерениях. М.: Эксмо, 2011. 496 с.
References
Epstein, M.N. (2006), Filosofiya tela [Philosophy of the body], Aleteiya, Saint Petersburg, Russia.
Epstein, M.N. (2011), Sola amore. Lyubov' vpyati izmereniyakh [Sola amore. Love in five dimensions], EKSMO, Moscow, Russia.
Lann, E. (2009), Literaturnaya mistifikatsiya [Literary hoax], Knizhnyi dom “Librokom”, Moscow, Russia.
Petrs, A.L. (2020), “Literary mystification: an issue of terminology”, Izvestia: Herzen University Journal of Humanities & Sciences, no. 197, pp. 89-100.
Salimova, L.F. (2017), “Literary intertexts of a modern performance. `Russian Novel' by Mindaugas Karbauskis”, Khudozhestvennyi tekst glazami molodykh, materialy konferentsii. [Artistic text through the eyes of the young, Conference proceedings], Yaroslavskii gosudarstvennyi universitet im. P.G. Demidova, Yaroslavl, pp. 183-186.