Во второй юмореске показано, насколько сильно рассматриваемый медиум привязан к институциональному контексту. Лист попадает в руки к экономке, находящейся за пределами чиновничьей иерархии, - она квалифицирует эту вещь в качестве материального объекта, не обладающего семиотической функцией: героиня «бумагу собирает, на пуды продает» [Там же] - находка пришлась ей очень кстати.
Также лист показывает посторонним людям, не участвующим в институциональном общении, в какой степени адресата ценят окружающие его люди. Герой третьей сценки цикла расстроен, что никто не оставил на листе своей подписи. Чтобы не опозориться в глазах супруги, он принимает решение расписаться за посетителей.
В рассказе «Восклицательный знак» (1885) демонстрируется медиальная ограниченность институциональной коммуникации. Чиновник Перекладин вдруг осознает, что никогда не использовал восклицательных предложений в официальных бумагах. В финале произведения персонаж нарушает негласную норму, расписавшись в передней начальника: «Коллежский секретарь Ефим Перекладин!!!» [Там же. Т. 4. С. 270].
Чехов рассматривает еще один феномен, который мы условно назовем фетишизацией медиа.
Герой-рассказчик из произведения «Любовь» (1886) сочиняет письмо для девятнадцатилетней Саши, и он стремится максимально оттянуть окончание ритуала, который ценен сам по себе: «Возился я с письмом долго, как с заказанным романом, и вовсе не для того, чтобы письмо вышло длиннее, вычурнее и чувствительнее, а потому, что хотелось до бесконечности продлить самый процесс этого писанья, когда сидишь в тиши своего кабинета, в который глядится весенняя ночь, и беседуешь с собственными грезами» [26. Т. 5. С. 86]. Однако чувства персонажа не находят должного отклика со стороны адресата. Саша коротко отвечает: «Я очень рада приходите сегодня пожалуйста к нам непременно я вас буду ждать. Ваша С.» [Там же. С. 87]. Девушка оптимизирует канал коммуникации в соответствии с целью общения: в письме ухажера её занимает основной посыл, она не отвлекается на мелочи, столь близкие сердцу героя. Отношение к медиа определяется мировоззренческими установками действующих лиц. Саша проще своего избранника не только в переписке, но и в жизни: «Будущее, о котором говорил я ей, занимало ее только своей внешностью, и напрасно я разворачивал перед ней свои проекты и планы. Ее сильно интересовал вопрос, где будет ее комната, какие обои будут в этой комнате, зачем у меня пианино, а не рояль, и т.д.» [Там же. С. 89]. Добавим, что потенциальный конфликт между персонажами не актуализируется: герой все равно любит Сашу, несмотря на все ее «недостатки».
Семиотизация («медиализация») предметов - наиболее яркое проявление фетишизма в мышлении и поведении чеховских героев. Вещь становится транслятором биографических сведений о персонаже, но не ввиду своих имманентных свойств (например, «говорящих» деталей, которые без лишних комментариев сообщали бы нам о каких-то эпизодах его жизни), а по предписанию самого действующего лица.
Именно так происходит в сценке «Коллекция» (1883). Миша Ковров не желает угощать друга хлебом и в ответ на недоумение собеседника предлагает ему заглянуть в один из ящиков стола. Тот не видит ничего примечательного: «Сор какой-то... Гвозди, тряпочки, какие-то хвостики...» [Там же. Т. 2. С. 58]. Выясняется, что Миша демонстрирует свою коллекцию: обгоревшую спичку, которую он обнаружил «в баранке, купленной в булочной Севастьянова» и из-за которой чуть не подавился, ноготь, найденный «в бисквите, купленном в булочной Филиппова», «зеленую тряпочку», как-то очутившуюся «в колбасе, купленной в одном из наилучших московских магазинов», «засушенного таракана», гвоздь, «крысиный хвостик», «кусочек сафьяна», кильку, клопа и «кусочек гуано», попавших к герою сходным образом [Там же. С. 58-59]. Конечно, выбор предметов для «означивания» неслучаен и объясняется чередой одинаковых неудач, постигших Мишу. Но семантика всех перечисленных вещей ясна только ему, потому что никто другой не владеет соответствующим «кодом», эксплицированным в пояснениях к «экспонатам».
Персонаж создает собственную мифологию (о фатально опасной еде, скрывающей в себе инородные элементы) и снабжает ее знаками, мотивированными только в пределах последней. Зацикленность на одной и той же неприятной истории приводит к парадоксальному результату: герой не избавляется от предметов, напоминающих о ней (что было бы вполне естественно), а, напротив, аксиологизирует их, превращает в объект созерцания и поклонения: «Миша взял осторожно газетный лист, минуту полюбовался (курсив наш. - А.А.) коллекцией и высыпал ее обратно в ящик» [26. Т. 2. С. 591.
Нефикциональные медиа играют в судьбе чеховского героя более существенную роль, чем искусство. Их событийный, эмоциональный и ценностный потенциал значительно выше (восклицательный знак - залог личностного самосознания персонажа; поздравительный альбом - манифест искренней преданности; бессмысленный на первый взгляд набор предметов - священная коллекция воспоминаний и т.д.). Диспропорция между примитивностью медиа, внушающих герою страх и/или восхищение, и влиянием их на его жизнь комична, но в то же время вызывает тревогу. Чехов ставит обществу весьма неутешительный диагноз: в социуме господствует патологическая логика абсурда - лишь она способна заставить человека наделять обыденное непомерной и ничем не оправданной значимостью.
Представления об аксиологических и каузальных свойствах медиа деавтоматизируются в рамках чеховского нарратива. Автор помещает изображение, предмет, театральное действо или вербальный текст в такие условия, когда они начинают «неправильно» влиять на повествуемые события (или вовсе теряют всякую способность что-то изменить в диегетическом мире): чтение книги может стать фактором убийства («Драма»), тяжелого психологического состояния («Чтение»), ухудшения межличностных отношений («Водевиль»); картина перестает быть «главным героем» в жизни художника («Талант») или не становится таковой («Открытие»); клякса в поздравительном листе способна разрушить карьеру чиновника («Пережитое»); любовное послание вызывает у девушки равнодушие, что, однако, не мешает ей ответить взаимностью на чувство ухажера («Любовь»); сор превращается в собрание памятных предметов, обусловливающих бытовую жизнь персонажа и даже его идентичность («Коллекция»). В заключение добавим, что мы предприняли только первый шаг в системном изучении чеховского повествования с точки зрения интермедиальности. Привлечение материала из зрелого и позднего творчества писателя даст импульс к более глубокому изучению поднятых в статье вопросов.
Литература
1. Бородин А.В. Синтез искусств в эпоху русского барокко // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2011. № 1 (39). С. 248-250.
2. Кротова Д.В. Синтез искусств в русской литературе конца XIX - первой трети XX века: А. Белый, З.Н. Гиппиус, А.С. Грин, М.М. Зощенко: дис.... канд. филол. наук. М., 2013. 168 с.
3. Демшина А.Ю. Проблема взаимодействия искусств в эпоху постмодернизма: российская художественная практика: дис.... канд. культурологии. СПб., 2003. 166 с.
4. Hansen-Lцve A.A. Intermedialiat undIntertextualiat: Probleme der Korrelation von Wort und Bildkunst - am Beispiel der russischen Moderne // Wiener Slawistisher Almanack. Sbd. 11. Wien, 1983. Р. 291-360.
5. Ханзен-Леве О.А. Интермедиальность в русской культуре: от символизма к авангарду. М.: РГГУ, 2016. 450 с.
6. Brown GS. Music and Literature: A Comparison of the Arts. Thompson Press, 2008. 304 p.
7. Scher S.P. Notes Toward a Theory of Music // Comparative Literature. 1970. Vol. 22, № 2. P. 147-156.
8. Лотман Ю.М. Избранные статьи: в 3 т. Т. 1: Статьи по семиотике и типологии культуры. Таллин: Александра, 1992. 472 с.
9. КаганМ.С. Морфология искусства. М.: Искусство, 1972. 440 с.
10. Тишунина Н.В. Методология интермедиального анализа в свете междисциплинарных исследований // Методология гуманитарного знания в перспективе XX века: К 80-летию профессора М.С. Кагана. Серия: Symposium. № 12. СПб., 2001. С. 149-154. URL: http://anthropology.ru/ru/text/tishunina-nv/metodologiya-intermedialnogo-analiza-v-svete-mezhdisciplinarnyh-issledovaniy
11. Ильин И.П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: Эволюция научного мифа. М.: Интрада, 1998. 255 с.
12. Седых Э.В. К проблеме интермедиальности // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 9. 2008. Вып. 3, ч. 2. С. 210-214.
13. Ryan M.L. Narration in Various Media // The Living Handbook of Narratology. 2012. URL: https://www.lhn.uni-hamburg.de/node/53.html
14. Чудаков А.П. Поэтика Чехова. Л.: Наука, 1971. 290 с.
15. Родионова В.М. Поэтика Чехова: живописность и музыкальность прозы. М.: Изд-во МГОУ, 2009. 95 с.
16. Фортунатов Н.М. Пути исканий: О мастерстве писателя. М.: Сов. писатель, 1974. 240 с.
17. Гиршман М.М. Ритм художественной прозы. М.: Сов. писатель, 1982. 366 с.
18. Катаев В.Б. Проза Чехова: проблемы интерпретации. М.: Изд-во МГУ, 1979. 327 с.
19. Мазенко В.С. Игровое начало в произведениях А.П. Чехова: дис.... канд. филол. наук. Воронеж, 2004. 160 с.
20. Грякалова Н.Ю. Визуальный образ и смысл: заметки о чеховских экфрасисах (к юбилею А.П. Чехова) // Русская литература. 2010. № 2. С. 3-14.
21. Петрова С. А. Интермедиальный анализ образов героев в произведениях А.П. Чехова («Контрабас и флейта», «Скрипка Ротшильда») // Вестник Сургутского государственного педагогического университета. 2011. № 3 (14). С. 160-164.
22. Kress G., Leeuwen T. van. Multimodal Discourse: The Modes and Media of Contemporary Communication. London: Arnold, 2001. 152 p.
23. Wolf W. Intermediary // The Routledge Encyclopedia of Narrative Theory. London: Routledge, 2005. P. 252-256.
24. Wolf W. Music and Narrative // The Routledge Encyclopedia of Narrative Theory. London: Routledge, 2005. P. 324-329.
25. Wolf W. Pictorial Narrativity // The Routledge Encyclopedia of Narrative Theory. London: Routledge, 2005. Р. 431-435.
26. Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем: в 30 т. Сочинения: в 18 т. М., 1974-1982.
27. Малкина В. Театральность в рассказе («Трагик» А.П. Чехова и «Ди Грассо» И.Э. Бабеля) // Молодые исследователи Чехова. 5: Материалы международной научной конференции, Москва, май 2005 г. М., 2005. С. 240-246.
28. Назиров Р.Г. Достоевский и Чехов: преемственность и пародия // Назиров Р.Г. Русская классическая литература: сравнительно-исторический подход: Исследования разных лет: сб. ст. Уфа, 2005. С. 159-168.
29. Кубасов А.В. Проза А.П. Чехова: искусство стилизации. Екатеринбург: Уральский гос. пед. ун-т, 1998. 399 с.