Социокультурный материализм интеркультуры
Процессами, через которые происходило сформирование американской интеркультуры, можно считать и переселенческий культурный климат, и волны расселений и переселений, и различие культур, к которым принадлежали волны. Все это должно было ослабить культурную выделенность отдельных волн и культур. Сами социокультурные процессы переселения создавали в конечном итоге интеркультурное поле.
К тому же надо обратить внимание, что освобождающиеся из-под власти британской короны государства хотели быть не похожими на европейские. Их стремление к независимости, очевидно, вылилось в отрицание много европейского, в том числе в отрицание европейских «культурных» войн. Стремление к интеркультурности было уже «накопленной массой» при смене места жительства. В той или иной мере переселенцы были заданы интеркультурным интенциями. Стремление быть независимыми от метрополии, стремление быть независимыми в межгосударственном союзе, стремление быть независимыми на еще более низком уровне - все это рисует приставку «интер» к разного рода коллективным образованиям.
«Значительная часть истории США представляет собой постоянный поиск баланса между правами федеральной власти, которую сами штаты и создали для координации некоторых общих сфер (например, внешней политики или обороны), с одной стороны, и правами отдельных штатов, стремящихся к разумной, но максимальной независимости от федерального центра, с другой. Штаты не забывают, что именно они создали центральную власть, а не наоборот. В отличие от традиционных государств Америка создавалась снизу вверх. Долгое время тут не было того, что называется государством, и каждый городок, каждая ферма или полустанок жили по своим правилам и законам.
До сих пор законы конкретного штата, действия его чиновников и решения властей оказывают несравнимо большее влияние на жизнь простого американца, чем любые действия и решения президента страны. Губернатор - самый высокопоставленный чиновник, который избирается жителями штата напрямую, что дает ему независимость от любого хозяина Белого дома, против которого, кстати, данный штат мог проголосовать на президентских выборах. Напомню, что в США губернатора выбирают граждане, а президента страны - штаты» [10].
Во многом это «интер»-существование определило «социокультурный материализм» США. Что такое «социокультурный материализм»? Это ценностное построение общества строго снизу вверх. Слои, лежащие «под», имеют больший ценностный приоритет, чем слои «над». Ценностная геометрия строится так, что наиболее общие ценности располагаются «ниже».
«Традиция Америки - сильный контроль над государственными институтами со стороны гражданского общества и СМИ. Американцы - ярые противники политической монополии, да и монополии вообще: эта страна построена на постоянной конкуренции, на балансах, противовесах и сдержках не только в политике, но и во всех сферах общественной жизни. Естественно, эти механизмы срабатывают не всегда, но постоянный поиск компромисса и согласование интересов являются важнейшими чертами американского менталитета»[11].
Это соответствует «мэйнстриму» новоевропейской философии, которая занимается критикой предшествующего разума, переоценкой ценностей и построением когнитивного материализма - той системы обращения с разумом, социальностью и природой, при которой истина определяется в первую очередь чувствами, которые несут в себе максимум объективности.
Социальный инвариант культуры: конструируем демократию
Демократию можно рассматривать как продукт интеркультурной стратегии, как социальную инварианту культур.
- Не понимаю, что это значит - «продукт интеркультурной стратегии»?
- Это значит, что движение в направлении к демократии - это движение в направлении интеркультуры.
- А зачем двигаться в направлении интеркультуры?
- Это хороший вопрос. В данном случае это способ в пределах одного общества создать социальное пространство, которое бы действовало в интересах большинства, в интересах «среднего класса».
- А разве «средний класс» всегда в большинстве?
- Если под средним классом понимать его либеральное определение - то он в большинстве в нормально развивающемся интеркультурном обществе. В других обществах должно быть по-другому.
- Ты специально подбрасываешь новые словосочетания? Что такое «интеркультурное общество»?
- Хорошо. Можно сказать «либеральное общество».
- А теперь что такое «социальный инвариант культур»?
- Надо представить себе задачу, решением которой является выработка социального инварианта культур. Я говорил о жизненном вызове для рождения интеркультурной стратегии. (Безысходная междоусобная борьба культур.) Вызов действовал в масштабе целой социокультурной зоны. Для переноса этого жизненного вызова внутрь одного общества нужно всего лишь изменить масштаб, не изменяя внутренних соотношений для противоборствующих сторон. В обществе должна в том или ином виде возникнуть ситуация его фрагментации на множество противостоящих друг другу культур, каждая из которых задана своей «культурной стратегией». Принятая как вызов, эта ситуация будет служить точкой отталкивания. В качестве ответа на вызов возникнет то, что я называю доценностной стратегией преодоления борьбы ценностных систем. Или, что то же самое, интеркультурной стратегией преодоления борьбы культур.
Теперь надо посмотреть, как будет реализовываться эта стратегия в социальной размерности. Представим себе социальное пространство, фрагментированное на множество несовместимых друг с другом социальных стратегий. Это принято как вызов, и есть намерение прекратить борьбу несовместимостей. Будем считать, что это намерение реализуется со сторон всех «фрагментов». Оно с неизбежностью будет вести к построению двухуровневой социальности. На первый, самый приоритетный уровень социальности, будут помещены те социальные конструкции, которые могут стать основой мирного сосуществования для всех. Их можно назвать так: «общая» социальность, «общечеловеческая» социальность, социальность для всех, интерсоциальность и тому подобное. В общем, социальный «мэйнстрим». Социальный «артхаус», социальность не для всех должна будет переведена на второй уровень приоритетности с условием: не входить в противоречие с социальным «мэйнстримом». Каково оказалось бы соотношение «мэйнстрима» и «артхауса» для конкретного «фрагмента»? Это определялось бы ситуативно.
- Но каков переход между этими принципами и демократией?
- Перед нами стоит задача найти способ реализации приоритетности «мэйнстрима». Через какие социальные механизмы это можно было бы реализовать? В качестве исходного условия у нас есть некоторое число политических партий (равное исходному числу «фрагментов»), каждая из которых несет в себе свою концепцию «мэйнстрима». Будем считать, что адекватность каждой из программ политических партий выясняется в процессе их реализации в «материале социальности», через общий механизм выборов.
- А откуда взялся механизм выборов? Вроде бы ты его еще не вводил.
- Будем считать, что ввел.
- И все это чист теоретически? Безотносительно к реальному генезису демократических механизмов?
- Да. В данном случае для меня важно абстрактно сконструировать демократию как реализацию общеприемлемого «мэйнстрима» социальности.
Так вот представляем. Попеременно помещает «мэйнстрим» каждого из «фрагментов» в качестве официальной социальной политики. Какая-то часть этой политики будет соответствовать общему «мэйнстриму», какая-то - нет. Для того чтобы изменить положение вещей, поменяем этот «мэйнстрим» на «мэйнстрим» другого фрагмента. Когда обнаружим его несоответствие коллективным ожиданиям, поменяем его на третий «мэйнстрим». третий - на четвертый. И так до конца. Потом проделаем этот круг замены еще раз, предполагая, что после первого круга мэйстримы, предложенные «фрагментами» будут откорректированы. Проходим второй круг. После какого-то круга предложенный «мэйнстрим» будет в достаточной степени откорректирован. В дальнейшем он будет сменяться при изменении представлений о «мэйнстриме» как со стороны тех, кто его выдвигает, так и со стороны тех, кто его выбирает. Мы получим искомую интерсоциальность на первом уровне приоритетности.
Это можно будет назвать социальным материализмом, так как в центре первоприоритетной социальности будут поставлены те социальные ценности, которые соответствуют ценностям большинства. А большинство всегда находится «около земли».
- А ты, в самом деле, не видишь, что твое построение невыносимо искусственно? Я не представляю, как она может быть связана с исторической достоверностью формирования демократий.
- Вижу. Хотя я не стал бы говорить о невыносимости. В данном случае для меня важна не историческая достоверность. Важна логика, которая скользящим путем связана с исторической достоверностью. Это была бы некая «формальная» логика создания интерсоциальной стратегии. Ее поиск имеет смысл безотносительно к истории. В определенном смысле интеркультура всегда тяготела к преодолению истории. Взять хотя бы слова из Декларации независимости «…все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью ». Здесь все насквозь пронизано «невыносимой искусственностью». Особенно это «стремление к счастью». До сих пор не могу понять, что бы это могло значить? Но это трудности моего понимания. Эти люди проектировали свою жизнь. А проектируя свою жизнь в контексте множества других жизней, они не могли не проектировать человека вообще, свободу вообще, права вообще.
Важно увидеть это набрасывание проекта на человечество и жизнь. В какие-то моменты такое набрасывание служило основой для больших успехов в создание «интержизни». В какие-то - наоборот.
Можно увидеть в этих попытках стремление к выделению социальных инвариантов. Ведь интеркультура - это существование в приоритетности инвариантов культур в разных отношениях.
В отношении интеркультуры по-преимуществу (Соединенных Государств Интеркультуры) демократия - это форма построения, которая дает максимальный приоритет обществу перед государством. Для интеркультуры по-преимуществу генетически задано противопоставление «свободы и прав людей» власти «вышестоящих», государственных институтов.
«Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами.
Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых. В случае, если какая-либо форма правительства становится губительной для самих этих целей, народ имеет право изменить или упразднить ее и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и формах организации власти, которые, как ему представляется, наилучшим образом обеспечат людям безопасность и счастье» [3].
Не правда ли, достаточно «абстрактное» социально-антропологическое конституирование? Непонятно, как все это будет реализовываться в реальности. Непонятно, как это совместить с реальным развитием событий, с рабством, которое существовало в Америке до середины XIX века. С социокультурным провинциализмом, который связан с Америкой вплоть до второй мировой войны.
«Значительная часть истории США представляет собой постоянный поиск баланса между правами федеральной власти, которую сами штаты и создали для координации некоторых общих сфер (например, внешней политики или обороны), с одной стороны, и правами отдельных штатов, стремящихся к разумной, но максимальной независимости от федерального центра, с другой. Штаты не забывают, что именно они создали центральную власть, а не наоборот. В отличие от традиционных государств Америка создавалась снизу вверх. Долгое время тут не было того, что называется государством, и каждый городок, каждая ферма или полустанок жили по своим правилам и законам. Некоторые американские города были, по сути, созданы криминальными группами. Винчестер был шерифом, кольт - миротворцем. Лишь потом пришло осознание, что существующие правила и законы надо согласовать и на основе консенсуса и конкуренции сделать общими. Именно здесь лежат корни страстной любви американцев к индивидуальной свободе и сильнейшего скептицизма по отношению к любой власти, особенно центральной» [10].
Американская интеркультура (до «появления государства»), изображенная Злобиным, выглядит как нечто, поглощенное междоусобной борьбой. Точнее борьбой, в результате которой должно было прийти осознание границ собственной свободы. Вроде бы можно считать, что эта борьба ведется на уровне культурных принципов. Только эти принципы относятся к предельно низкому уровню организации общества. Отсутствие ощутимого вышестоящего уровня организации смотрится и как обреченность на постоянное выяснение отношений, неукрощенное силовыми структурами, и как возможность сформироваться из этого особому типу социокультурной организации. В нем нет места масштабным социокультурным противостояниям, нет войны культур, есть выравнивание по общим культурным требованиям. Отдельные культурные запросы реализуются практически индивидуально, в масштабе малых групп. В так построенном пространстве логично смотрится принципиальная культурная пестрота. Она не является поводом к взаимным претензиям. Это некая одежда, которую могут носить или не носить, и носят практически все.