В 30-е гг. XVII в. калмыки продвинулись в междуречье Эмбы и Яика, а затем в 40-е гг. -- в междуречье Яика и Волги и начали кочевать в Прикаспии, потеснив ногайцев. При этом часть улусов начала кочевать по правому берегу Волги. В 50-е гг. XVII столетия сложилась благоприятная политическая обстановка для калмыков. Россия находилась в преддверии войн и в окружении враждебных государств (Польша, Османская империя и Крымское ханство, Швеция). Калмыки оказались реальной военной силой в занимаемом регионе. В 1655 и 1657 гг. калмыцкие князья подписали шерти (присяги), которые завершили процесс добровольного вхождения калмыцкого народа в состав России (Maksimov, Ochirova, 2009:266). Калмыцкие тайши и нойоны присягали в верности, обязывались посылать войска на помощь российской армии, за что им назначалось жалованье, определялась территория кочевий для калмыков и право беспошлинно торговать в российских городах.
Перекочевав в пределы России, калмыки оказались в совершенно ином цивилизационном пространстве. И хотя ряд дореволюционных и советских авторов указывали на некоторую «отсталость» пришлых кочевников по сравнению с российскими губерниями, такая однозначная оценка представляется неверной. Народы и политические образования, входившие в состав России, привносили собственные традиции, в том числе юридические. Становление России происходило в условиях интеграции в российское социокультурное пространство «некоренных этносов», обладавших иными моральными, национальными, религиозными и прочими ценностями и особенностями. По утверждению Н.Н. Ефремовой, «можно сказать, что ментальность новых россиян в большей или меньшей степени отличалась иными духовными и материальными условиями быта, мировоззрением, что во многом детерминировало самобытность их политической организации, правосознания и потенцию к интеграции в единую социальную и публично-правовую общность» (Efremova, 2014:254). На наш взгляд, следует согласиться с вышеупомянутым мнением М.В. Немытиной о том, что «...нельзя считать, что одна цивилизация опережала или опережает в своем развитии другие или, напротив, отставала или отстает от них на своем пути». У каждой циви-лизации «свой вектор развития» (Nemytina, 2017:31). Калмыкию также можно рассматривать как определенное самобытное социокультурное пространство в составе Российского государства.
Калмыцкое общество стало приобретать черты государственности приблизительно в конце 50-х-60-е гг. XVII в., когда определилась территория кочевий, стали отчетливо вырисовываться черты монархической власти, начала складываться система управления, вводились принесенные Монголо-ойратские законы 1640 г. (Kichikov, 1994:65). М. Батмаев относит появление калмыцкой государственности к концу XVII -- началу XVIII вв., когда сформировалась система управления Калмыцким ханством (Batmaev, 1993:98-99).
Образование Калмыцкого ханства в составе России объясняется некоторыми объективными причинами. Калмыки, поселившись в степях Нижнего Поволжья, не были «дикой ордой», они пришли в пределы России, имея свою культуру, письменность и религию, а также законодательные и государственные традиции. Калмыцкие ханы первоначально сохраняли определенную независимость во внутренних делах, и российское правительство поддерживало усилия ханов по централизации власти в пределах калмыцких улусов.
Взаимоотношения Калмыцкого ханства с Российским правительством не были безоблачными. Обязательства, данные калмыцкими тайшами и нойонами, зачастую нарушались, случались вооруженные столкновения калмыков с соседями (казаками и башкирами). Правительство России стремилось ограничить внешнеполитическую деятельность ханов. Однако пограничное положение Калмыцкого ханства (охрана южных границ) и военная служба калмыков (направление войск для помощи российской армии, самостоятельные походы либо совместно с казаками на Крым и Кубань) позволяли калмыцкому хану быть более-менее независимым от центральных властей. Кочевой менталитет также позволял представителям калмыцкой знати относиться к указаниям рос-сийского правительства выборочно, так как при неблагоприятной ситуации они могли откочевать в другие земли.
1669-1724 гг. -- это годы правления хана Аюки, который был талантливым и дальновидным политиком. Поэтому с 80-х годов XVII в. калмыцкая знать старалась не конфликтовать с российскими властями, выполнять все свои обязательства по военной службе и охране южных границ, за что российское правительство выплачивало щедрое вознаграждение. Кроме того, правительство гарантировало возврат беглых калмыков-простолюдинов, свободную торговлю и безопасность при кочевке вблизи русских городов.
После смерти Аюки российское правительство начало проводить политику по постепенному ограничению автономии Калмыцкого ханства. Тем более внешнеполитическая обстановка для России улучшилась. При калмыцком хане назначался российский чиновник с отрядом из казаков и драгун, которые располагались в ближайшем от хана городе. Впоследствии при хане был создан специальный контрольно-управленческий орган -- «Калмыцкие дела», который просуществовал до ликвидации ханства в 1771 г. С этого времени российское правительство принимало участие во всех важных мероприятиях в ханстве, в том числе в выборе хана, в урегулировании споров между знатью. Затем пра-вительство стало назначать наместника ханства и хана из наиболее лояльных претендентов на ханский титул.
Оформление ханской власти и системы управления у калмыков заняло всю вторую половину XVII в. В пределы России пришло три крупных ойрат- ских объединения -- торгуты, дербеты и хошуты. Тайши и нойоны каждой группировки не склонны были признавать верховенство одного. В борьбе за лидерство успех зависел от трех факторов: знатности тайши или нойона, многочисленности его подвластных и личных достоинств. Первыми в приволжских степях оказались торгуты, они же были самыми многочисленными. Это и сказалось на том, что династия калмыцких ханов произошла из представителей этой племенной группы.
Главой Калмыцкого ханства были ханы, а позже наместники ханства. Наименование «наместник ханства» появилось в 1724 г., когда российское правительство стало вмешиваться в выбор ханов. Хотя, провозглашая одного из нойонов наместником ханства, российские власти, видя его благонадежность, через некоторое время объявляли его ханом. По всей видимости, для российского правительства наместник ханства представлялся государственным чиновником, временно возглавлявшим ханство.
Ханская власть была своеобразным передаточным звеном между российским правительством и нойонами. Все распоряжения от правительства вначале поступали хану, а он доводил их содержание до нойонов -- владельцев улусов для принятия необходимых мер. Хан также распределял пастбищные территории между улусами. Кроме того, хан организовывал сбор войск и выступал в роли командующего. В компетенцию хана входило улаживание споров между нойонами и утверждение наиболее важных решений суда Зарго (Ва1таеу, 1993:243).
Калмыцкое ханство можно назвать типичной кочевой монархией, где верховная власть хана ограничивалась правами других нойонов, а также зависела от личности вождя, его способностей и военных успехов. Кроме того, деятельность хана контролировалась российскими властями. О независимости калмыцких нойонов от хана точно сказал зайсанг Яман астраханскому губернатору А.П. Волынскому, когда после смерти хана Аюки в 1724 г. правительство подыскивало кандидата на ханский престол: «Кому ни быть ханом -- все равно, и только что прибавок ему будет один титул и место первое, а пожиток ево с одних только с его собственных улусов, а протчие де владельцы всяк владеет своими улусами и управляет, и хан к ним ничем интересоватца не повинен и слушать ево в том никто не будет»1.
Для управления своими собственными улусами, а также всем ханством при хане находился штат различных чиновников, которые можно разделить на придворных и общекалмыцких.
О придворных должностях мы можем судить по описанию В.М. Бакунина, который упоминал ряд должностей и переводил их смысл на русский язык. Упоминались такие должности, как тайный советник, камергер, телохранитель. Судьи в суд Зарго также назначались ханом и составляли круг его ближайших советников (Bakunin, 1995:46). Некоторые авторы полагают, что хан мог иметь при себе совещательный орган -- совет из малых князей (Maksimov, 2000:25). Подтверждается это научной литературой, где упоминают должности табунан- гов, ямату нойод, ямату тушимед, а российские архивные документы называют их думчими тайшами.
Управление Калмыцким ханством состояло из следующих должностей: дарги, демчеи, бичачи, элчи, бодокчеи. Некоторые должностные лица -- дарги, демчеи, бичачи, элчи -- были как в ханском управлении, так и в улусах у каждого нойона.
Дарга представлял собой одну из высших должностей. Он являлся управляющим хана, в том числе всем его хозяйством. В его полномочия входили следующие обязанности: распределение налогов и податей, учет доходов и расходов, выполнение личных поручений ханов и нойонов (Golstunsky, 1880:109). Демчи -- помощник дарги -- из общей раскладки податей и повинностей распределял части по улусам, контролировал сбор налогов, а также управлял определенным количеством кибиток, выступал своеобразным старостой (Golstunsky, 1880: 48).
Обязанности бичачи -- писца -- достаточно просты: ведение переписки, запись ханских указов, переписывание документов. Элчи -- посол, посланец. Элчи неоднократно упоминался в Монголо-ойратских законах 1640 г. Функции его были весьма важны в условиях кочевого общества, где связь между частями ханства могла осуществляться только через посланцев.
Одним из главных учреждений Калмыцкого ханства был суд Зарго -- особый судебно-совещательный орган. Зарго состоял из 8 членов, назначенных ханом из числа ближайших нойонов и зайсангов и одного-двух представителей духовенства.
Зарго заседало в отдельной кибитке и находилось при ставке хана. Члены Зарго именовались саит, что можно перевести как министры, и делились на советников (тусулукчи) и судей (заргучи). При Зарго находились приставы (яр- гучи), писцы и посланники (Bakunin, 1995:146). В Зарго составлялись ханские указы, письма российским властям, осуществлялся суд по гражданским и уголовным делам. Учреждения, подобные Зарго, существовали в каждом улусе. Все решения Зарго принимал большинством голосов, но окончательное реше-ние зависело от хана.
Используя свои сословные привилегии, калмыцкие ханы, нойоны и зай- санги осуществляли судебную власть в своих улусах. Духовенство осуществляло суд по брачно-семейным и религиозным делам.
В 1762 г. правительство России провело реформирование Зарго. Функции Зарго остались без изменений, изменился порядок формирования этого органа. В Зарго стали назначать зайсангов из всех улусов, пропорционально численности населения, при этом члены Зарго утверждались российскими властями. Чтобы члены Зарго были независимы от своих нойонов, им назначалось жалованье по 100 руб. в год. Такая реформа Зарго ослабила ханскую власть (Palmov, 1992:85).
С конца XVII в. у калмыков появилась должность бодокчея (своеобразного посредника) для урегулирования споров калмыков с соседним русским населением. В российских городах и крупных селах, располагавшихся вблизи калмыцких кочевий, также появились должности приставов для разрешения споров с калмыками.
Нойоны-владельцы обладали всей полнотой власти в своих улусах. Н. Пальмов сравнивает их положение с положением русских воевод и крупных помещиков (Palmov, 1992:58). Улусы в административном плане делились на аймаки, которые принадлежали зайсангам. Улусное и аймачное управление почти повторяло систему должностей хана. В управление аймаком, кроме того, входили старосты 10 кибиток (арбан-аха), старосты 20 кибиток (шуленга), староста 40 кибиток (демчи). При этом шуленга был заместителем демчи. В аймаках также были сборщики налогов (албачи) (Maksimov, 2000:26).
Низшей административно-территориальной единицей был хотон, во главе которого стоял хотонный староста, избираемый из числа членов хотона (Buhler, 1846:86).
Со стороны российского правительства калмыцкими делами первоначально занимались различные приказы, пока калмыцкие дела не были сосредоточены в Посольском приказе, который в 1718 г. был преобразован в Коллегию иностранных дел.
На месте калмыцкими делами с 1719 г. руководил астраханский губернатор, которому Коллегия иностранных дел все чаще поручала вести дела, связанные с руководством калмыцким обществом. В 1715 г. в калмыцкие кочевья назначен полномочный представитель, который подчинялся Посольскому приказу, а затем Коллегии иностранных дел. Одновременно он подчинялся астраханскому губернатору. В задачи представителя входил надзор за деятельностью калмыцкого хана. С этого времени стал складываться особый управленческий орган -- Калмыцкие дела, просуществовавший до 1771 г. Особый чиновник (Состоящий при калмыцких делах) находился первоначально при ставке хана, затем в ближайших от калмыцких кочевий городах (в г. Саратове (1717-1727 гг.), г. Царицыне (1727-1742 гг.) и Енотаевской крепости (1742-1771 гг.)). С 1722 г. он начал разбирать конфликты русского и калмыцкого населения (Batmaev, 1993:307).