Рис. 1 Схема институционального анализа российской избирательной системы Fig. Scheme of institutional analysis of the Russian electoral system
Анализ избирательной системы РФ
Следуя сформированной логике исследования, теория бихевиоризма будет использоваться нами применительно к анализу восприятия изменений гражданами, а также к самим политическим институтам, которых касаются изменения в системе выборов. Теория неформальных институтов также использована в анализе, так как именно личностные характеристики политических акторов и самих избирателей способны сподвигнуть их ко вступлению в отношения в рамках подобных институтов. Анализ, сформированный под влиянием указанных теорий и с разделением на уровни выборов, дает возможность сформировать глубокое представление об институте выборов в России, что в итоге позволит определить факторы, препятствующие его институционализации.
Первые выборы, реализованные в демократической традиции, состоялись в России в 1993 г. Именно с этого периода выборы в постсоветской России начали представлять интерес для исследователей, занимающихся проблемами институционализма. Чаще всего в 1993 г. выборы рассматривались как способ выбора между личностями лидеров или как механизм, используемый теми же лидерами для манипуляции волеизъявления людей. Этот более циничный взгляд на выборы чаще всего поддерживался гражданами, недовольными правительством и его результатами (особенно в экономической сфере) [17, c. 457]. Эти данные показывают, что диффузная поддержка избирательных институтов развита слабо. Хотя уровень неудовлетворенности избирательным процессом не так очевиден, отношение общественности к нему все еще не демонстрирует решительного одобрения существующих избирательных институтов [24, c. 370]. Помимо этого важно отметить следующее: эмпирически доказано, что как при демократии, так и при авторитарном режиме явка на выборы повышается при наличии их прозрачности. Так, несмотря на то что при авторитарном режиме, в отличие от демократии, политическая элита не заинтересована в полной имплементации прозрачных процедур в рамках избирательного процесса, сам факт демонстрации честных выборов представляется крайне важным [7, а 123].
Поскольку выборы принято считать формальным институтом, то это предполагает закрепление всех связанных с ними процедур в официальном нормативно-правовом акте. В 2003 г. был ратифицирован Федеральный закон «О выборах Президента Российской Федерации», в котором закреплены все требования к кандидату на эту должность, сроки и особенности проведения всех мероприятий, связанных с выборами. Тем не менее, с исследовательской точки зрения, наиболее интересным представляется анализ неформальной составляющей в выборах Президента Российской Федерации, а также их восприятие гражданами, электоратом, экспертным и академическим сообществом.
В 1996 г. Б. Н. Ельцин осуществил одно из самых драматических политических восстановлений, зафиксированных в литературе по поведению избирателей, поскольку он был переизбран президентом Российской Федерации. Данный результат может часто интерпретироваться в исследовательской литературе как массовое неприятие советской системы и торжество демократических ценностей [21, а 180]. Хотя нехватка сопоставимых данных до и после выборов не позволяет окончательно отвергнуть эту гипотезу, имеющиеся данные ставят эту интерпретацию под сомнение. Так, начиная с 1996 г. явка на президентские выборы имела тенденцию к снижению, не считая 2008 г., когда наблюдался небольшой рост данного показателя [15, а 27]. Следовательно, президентские выборы по сути своей не предусматривают выражение политических интересов граждан в полной мере. В отличие от парламентских выборов, где предоставляется большая степень свободы, на выборах главы государства избиратели скорее обращаются к различным оценкам (к оценке шансов кандидатов, к оценке партийной составляющей, личных качеств и так далее). Так, при авторитарном режиме или даже «гибридном», именно президентские выборы приобретают особое значение, что обусловливает присутствие различного рода манипуляций, которые в большинстве случаев находят отражение в снижении роли формальных институтов, например таких, как выборы.
У выборов главы государства и глав субъектов Российской Федерации есть сходные черты, однако и здесь существуют определенные уникальные характеристики. Так, например, отмечается, что в подавляющем большинстве российских регионов нет равных условий для выборов. Массовые протесты после выборов в декабре 2011 г. побудили власти принять меры по укреплению легитимности режима [25, а 5]. В 2012 г. был принят новый закон, который вновь ввел прямые выборы губернаторов регионов. До этого, а именно с 2005 по 2012 гг., президенту было предоставлено право назначать губернаторов при условии одобрения региональными законодательными органами. Однако закон, принятый в мае 2012 г., установил новую процедуру регистрации кандидатов. Чтобы зарегистрироваться для участия в выборах губернатора, кандидаты должны сначала пройти «муниципальный фильтр», получая поддержку определенного процента депутатов и глав муниципалитетов в своих регионах. Обязательный процент варьируется от региона к региону, от 5 до 10%, и кандидаты также должны получить «территориальную квоту», т. е. поддержку от депутатов, которые занимают муниципальные места в составе советов, принадлежащих к разным уровням административной юрисдикции. В связи с этим, процесс регистрации избирателей все еще далек от свободного и справедливого как для выборов в представительные органы власти, так и для выборов губернаторов. Альтернативные политические партии зачастую вытесняются из региональных выборов из-за незначительных нарушений в их регистрационных документах, проблем с проверкой их регистрационных подписей и/или избирательных вкладов и из-за мелких ошибок в их документации. Как отмечает исследователь данной проблематики Х. Бэккен, санкции за подобные нарушения на выборах весьма распространены и в других странах, но в большинстве случаев налагается штраф. В России «принцип пропорционального наказания, по-видимому, игнорируется», здесь «незначительные нарушения могут привести к тому, что кандидаты лишатся своего конституционного права участвовать в выборах» [20, с. 65].
Государственная Дума является представительным органом власти, следовательно, принцип волеизъявления народа через выборы в нем должен соблюдаться в первую очередь. Сегодня среди ученых существуют различные точки зрения относительно того, какая система должна применяться в странах с молодым парламентаризмом, однако большинство склоняется к смешанному типу [4, с. 101; 6, с. 10]. Во-первых, мажоритарно-пропорциональный тип выборов представляет собой сбалансированную систему, благодаря которой со временем могут быть определены слабые стороны избирательного процесса в стране и, как следствие, осуществлены трансформации избирательной системы [6, а 12]. Во-вторых, смешанная система должна способствовать развитию многопартийности. Так, в Российской Федерации с 1993 по 2003 г. как раз действовала мажоритарно-пропорциональная система вплоть до 2007 г., когда система выборов в Государственную Думу сменилась на исключительно пропорциональную. Несмотря на то, что в 2014 г. было осуществлено возвращение к смешанной системе, процентный порог был повышен, что снижает значимость фактора развития многопартийности, а относительно частые преобразования на законодательном уровне, как отмечалось ранее, препятствуют институционализации выборов [11, с. 1]. Вместе с тем можно наблюдать низкий уровень доверия со стороны граждан к парламенту в целом, что в сочетании с эффектом толерантности к фальсификациям становится серьезным препятствием с точки зрения институционализации [12, а 22]. В то же время официальные экспертные оценки, которые применяются для анализа выборов, не всегда являются точными и эмпирически обоснованными [4, а 101].
Рассмотренные уровни выборов являются частью единой системы органов государственной власти. Муниципальный уровень в эту систему не входит, однако их принято считать наиболее прямой формой волеизъявления интересов людей. Тем не менее, и в муниципальных выборах можно выявить определенные факторы, препятствующие их становлению в качестве полноценного института. Несмотря на то, что в Российской Федерации действует закон, регулирующий избирательный процесс на данном уровне, сама процедура муниципальных выборов регулируется местным законодательством. Это сделано с целью учесть особенности регионов страны. Таким образом, фактор отсутствия единого для всех законодательства в определенном смысле может отрицательно сказаться на институционализации выборов в масштабах страны. Помимо этого, факт полной отмены мажоритарной системы выборов в органы местного самоуправления снизил представительность, но увеличил их политизированность [10, а 25]. Согласно теории неформальных институтов, данное явление может быть охарактеризовано в качестве «подрывного» института.
Проанализировав существующие уровни выборов в избирательной системе Российской Федерации с точки зрения теории бихевиоризма и неформальных институтов, далее мы сделаем выводы о том, что является препятствием для институционализации. Выявленные проблемы на пути к институционализации выборов преимущественно связаны с высоким уровнем толерантности граждан к фальсификациям, работой «подрывных» институтов и взаимосвязанности поведенческих особенностей участников избирательного процесса и распространенностью неформальных институтов.
ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ
С учетом теоретической базы данной работы, которая включает теорию о неформальных институтах, которые характеризуются как «подрывные», действия властей в условиях авторитарного режима по демонстрации прозрачности выборов могут рассматриваться как пример подобных институтов. При этом эффект на процесс институционализации выборов от существования «подрывных» институтов не в полной мере поддается оценке [3, c. 84]. Вместе с тем на выборах в авторитарных государствах зачастую предпринимаются попытки легитимизировать власть путем применения более строгих критериев отбора к оппозиционным кандидатам, что и представляет собой пример злоупотребления формальными институтами [14, c. 53].
Слишком частая смена законодательства, регулирующего избирательный процесс, которая имела место в России как на президентских, так и на парламентских выборах, в стране с молодой демократией, является существенным препятствием для институционализации, а вовлеченность граждан в процесс выборов будет только возрастать, если процедуры будут прозрачными и понятными [14, c. 24]. В связи с этим необходимо понимать, что в странах с давно устоявшимся институтом демократии определенные перенимаемые правовые нормы будут восприниматься иначе, что говорит о необходимости их адаптации к социокультурным и экономическим условиям [22, c. 10]. В странах с молодой демократией отмечается тот факт, что именно выборами проще всего манипулировать в условиях институциональной нестабильности, т. е. на этапе выбора оптимальной системы выборов [25, c. 78]. Попытки манипулирования выборами часто осуществляются в обстоятельствах, при которых действующая власть выиграла бы выборы, не прибегая к мошенничеству, как об этом свидетельствуют доклады Генеральной Ассамблеи ООН и таких организаций, как Transparency International. Более того, многие акты манипуляции не скрываются от общественности. Данный эффект накладывается на восприимчивость неформальных институтов обществом и высоким уровнем толерантности к непрозрачности выборов.
Некоторые ученые полагают, что спустя почти тридцать лет многие из элементов, которые присутствовали в России во время распада Советского Союза в 1991 г., остаются. К ним относят недостаточную диверсификацию экономики, зависимость от доходов бюджета от экспортно-ориентированной ресурсной экономики и отсутствие политической институционализации системы [25, c. 300; 26, c. 303]. Все это и, возможно, даже изменяющееся российское общество угрожают развитию выборов как демократического института. В конечном счете российская политическая система спустя столетие после распада Российской империи снова находится в жесткой зависимости от высшего должностного лица страны, возглавляющего систему государственного управления, и его способности адаптировать сложившиеся институты к задачам развития. Как заключает исследователь международной политики Т. Дж. Колтон, «только время покажет, станет ли эта система „рецептом“ стагнации, не исключайте возможность для эволюционного перейти к более открытому и отзывчивому государству и также не исключайте вероятность вхождения в бесперспективный период революционных потрясений». Более того, согласно мнению ряда исследователей, в том числе и Колтона, через сто лет после большевистской революции российский переход к установлению институтов демократии, одними из которых являются прозрачные выборы, далек от завершения [18, с. 468]. Вместе с тем важно учитывать, что в стране все еще существует запрос на сильного лидера. Пока подобный запрос есть, все факторы, препятствующие институционализации выборов в России, с высокой вероятностью будут действовать, ведь, как отмечалось ранее, в авторитарных государствах люди голосуют скорее исходя из личных характеристик инкумбента, но никак не из принципов демократии [27, р. 70].
Суммируя все положения проведенного анализа избирательной системы Российской Федерации, можно выделить следующие факторы, которые могут препятствовать институционализации выборов и тем самым оказывать существенное влияние на становление выборной системы.
Во-первых, отрицательным образом на институционализацию выборов сказывается явление социального конформизма относительно избирательного процесса. Развитие данного конформирующего фактора происходит из-за исторических особенностей формирования выборной системы в России. В результате действия конформирующего фактора выборы рассматриваются скорее как способ борьбы между конкурирующими политическими акторами и партиями, но не в качестве демократического механизма по волеизъявлению интересов народа.