2
Иностранный агент влияния как субъект управления обществом: методологический аспект
Руденкина А.И.,
Керимов А.А.
Цель. Работа посвящена аналитической реконструкции концептуального содержания такого конструкта как «иностранный агент влияния» и особенностей его использования для анализа процессов управления в обществе.
Методология и методы. Работа строится на принципах междисциплинарности, системности и детерминизма. Основной базой для рассуждений становится традиционный анализ словарных, монографических и периодических профессиональных источников, обращающихся к категории «иностранный агент влияния».
Результаты. В ходе проделанной работы уточнено базовое для социально-политических наук толкование конструкта «иностранный агент влияния», описаны основные его признаки и уточнены особенности его применения для анализа управленческих процессов в обществе.
Научная новизна. Предпринята попытка уточнения актуального смыслового наполнения конструкта «иностранный агент влияния», активно используемого в рамках современного политического процесса, но практически не разработанного на теоретическом уровне в рамках социологии и политологии. Выделены основные признаки иностранного агента влияния, на базе которых их будет возможно типологизировать и классифицировать.
Ключевые слова: агент влияния, иностранный агент, иностранный агент влияния, субъект управления.
агент влияния политический процесс общество
В современной России дискуссия вокруг иностранных агентов влияния обострилась после митингов конца 2011 - начала 2012 гг., а точнее после принятого закона о некоммерческих организациях (далее - НКО), выполняющих функцию иностранного агента [1]. В тот период времени обострилась полемика относительно возможного вмешательства иностранных государств во внутренние дела страны. Активно обсуждались сразу несколько взаимосвязанных тем: имеет ли место такое влияние, кто может оказывать это влияние, и с какой целью. Сам принятый закон вызвал уже новую волну дискуссий и даже бурную реакцию со стороны общественности, одни полагали, что подобный закон давно было нужно ввести [2], другие утверждали, что данный закон нарушает права и свободы личности и является первым шагом на пути к репрессиям [3]. В данной статье мы не ставим своей целью анализ принятого закона, его правомочности и правоприменения. Но резонанс вокруг этого закона и определенная размытость его формулировок привели к появлению в российском общественном сознании целого ряда запутанных и не всегда точных представлений относительно сути иностранных агентов влияния и их потенциальных управленческих возможностей. В данной статье, стремясь прояснить создавшееся проблемное поле, мы намерены разобраться в базовом методологическом вопросе: кого корректно называть иностранным агентом влияния, и каково его место в системе управления обществом?
Чтобы ответить на этот вопрос мы предлагаем использовать конструкт «иностранный агент влияния».
Мы намеренно не используем термин из ФЗ-121 «НКО, выполняющая функции иностранного агента» [1] и не используем его просторечный вариант - «иностранный агент». А также избегаем термина, который существует в американском законодательном поле, «агент иностранного принципала». Этот термин содержится в законе, принятом в США в 1938 году об иностранных агентах (ФАРА) [4]. При этом считаем важным отметить, что терминология в упоминаемых законах различна. Вопросами, связанными с российским законом об НКО, выполняющим функции иностранного агента, и с американским законом ФАРА, занимаются множество исследователей, их изыскания находятся в плоскости юриспруденции [5, 6, 7, 8, 9, 10, 11]. Нам же важно обратить внимание на феномен, который имеет место в многоформатном пространстве российской политики, а не только в рамках законодательного регулирования.
Предлагаемый нами конструкт - иностранный агент влияния, - представляет собой симбиоз наиболее полных и важных категорий, которые смогут помочь нам четко обозначить суть рассматриваемого явления, проявляющегося в актуализации проблемы вмешательства иностранных государств во внутреннюю политику Российской Федерации. Так как вся публичная риторика по рассматриваемой нами теме строится вокруг категории «агент», определим данную категорию. Согласно Большой советской энциклопедии агент (от латинского agens, род. п. agentis -- действующий) - лицо, действующее по поручению кого-либо; представитель организации, учреждения и т.д., выполняющий поручения, уполномоченный [12]. Как мы видим, здесь под агентом понимается просто действующий субъект. В Большом толковом словаре русского языка можно отметить появление коннотации, связанной с иностранными государствами, агент - тот, кто действует в интересах другой страны [13]. Но важно отметить, что в данном определении упоминаются сотрудники разведки и иные лица, имеющие отношение к определенным родам деятельности по защите интересов конкретного государства. Однако уже в словаре от 2007 года авторы «избавляются» от уточнения о том, что агент - это именно сотрудник спецслужбы [14]. В рамках определений термина «агент» мы можем проследить одну любопытную деталь: в словаре советского периода не существовало понятия агента как шпиона. Но постепенно в словарях, выпущенных в постсоветской России, этот термин начал обрастать таким значением.
Также важно обратить внимание на иной базовый для нас термин - «влияние». Согласно толковому словарю русского языка, влияние - это действие, производимое на кого-нибудь и/или что-нибудь, воздействие; авторитет, сила, власть [15]. Схожее определение дается и в толковом словаре Ожегова [16]. Аналогичная трактовка влияния содержится в Новом словаре русского языка Ефремовой [17]. Хоть упомянутые определения и несколько различаются, тем не менее, мы не видим такого значимого смыслового различия, которое можно было наблюдать в определении термина «агент» в толковых словарях. Получается, что под влиянием понимается воздействие, которое оказывается кем-либо на кого-либо.
Далее перейдем к термину, сужающему и уточняющему категорию агента, акцентирующему внимание на его основной функции - оказании влияния, - термину «агент влияния». В определении из толкового словаря по социологии агенту влияния отводится «главенствующая роль» коннотации, связанной с деятельностью по реализации целей иностранного государства, как основной для него [18]. Тем не менее, интерес представляет и определение, в котором агент влияния - «это не конкретный человек, а общественный институт… Понятие агент влияния не исключает и конкретную личность: в этом случае можно говорить об искреннем заблуждении или убежденности личности, влияющей на мировоззрение других и являющейся агентом влияния» [19]. Получается, что термин «агент влияния» всегда имел одной из своих коннотаций ту, которая связанна не просто с работой на иностранное государство, а с реализацией интересов этого иностранного государства.
Все упомянутые нами определения понятий «агент», «влияние», «агент влияния» были разработаны в различные годы и представляют собой отражение общественно-научной, социально-политической и научной мысли тех лет. Иными словами, на базовом, рабочем уровне мы можем определить иностранного агента влияния как человека (группу людей, организацию), который действует в интересах иностранного государства, добровольно, согласно своим убеждениям или на договорной основе за какое-либо вознаграждение. При этом необходимо отметить, что теоретические разработки, связанные с концепцией иностранных агентов влияния или хотя бы с агентами влияния, отсутствуют, как и стройная и четкая теория, которая бы объясняла, что собой представляют агенты влияния, как они действуют, и каковы их классификации. Отсутствие целостных концепций и теорий по данной проблематике, возможно, связано с размытостью самой категории агентов влияния. Тем не менее, существует ряд научных изысканий, на основании которых мы можем обосновать место «иностранных агентов влияния» в современной политической теории.
Первая теоретическая модель, на которую мы обратим внимание, принадлежит Энтони Гидденсу. В своей теории структурации Э. Гидденс, помимо прочего, оперирует понятием «социальный агент». Он подразумевает под социальным агентом субъект действия, то есть агентами являются люди, способные трансформировать окружающий мир посредством своих действий и воспроизводить его, что не обязательно связано с трансформацией всего общества [20, с. 43-51]. В свою очередь деятельность социальных агентов непосредственно связана с социальными системами и институтами. Э. Гидденс отдельно отмечает, что агенты могут осуществлять лишь те социальные действия, которые в соответствии с результатами их рефлексивного мониторинга считаются нормальными, приемлемыми для совершения. Например, они участвуют в акциях протеста не тогда, когда испытывают лишения, а когда считают для себя естественными, приемлемыми протестные социальные практики [21]. Важным является и то, что социальные агенты рассматривают власть, как инструмент, с помощью которого они могут изменить положение вещей или действия других людей (сдерживать или ограничивать их свободу). В то же время власть увеличивает свободу действий тех агентов, которые ею обладают: то, что ограничивает одного, позволяет другому действовать более активно и свободно. Само понятие социального агента у Э. Гидденса напрямую связано с реализацией той или иной власти. Для того, чтобы быть агентом, необходимо обладать способностью вмешиваться в события, оказывать влияние на какой-то процесс, включая и действия на использование власти другими. Агент перестает быть агентом, если теряет возможность властвовать [21]. Важно понимать, что, говоря о «социальном агенте», Э. Гидденс говорил о понятии более широком, чем то, что интересует нас, но он отмечал, что влияние - это одна из основных характеристик агента. Тем самым мы можем заключить, что «социальный агент» по Э. Гидденсу близок к понятию агента влияния, которое рассматривалось выше. Оговоримся, что теория Э. Гидденса не может быть в полной мере применена к рассматриваемой нами категории иностранного агента влияния, но она дает основания заключить, что данная категория имеет место не только в законодательном или практическом поле, но и в поле политической науки.
Ещё одна теория, которая может позволить объяснить феномен иностранного агента влияния с точки зрения общественных наук, - теория Пьера Бурдье, вводящая понятие агента в противоположность субъекту и индивиду. Агенты у П. Бурдье «не являются автоматами, отлаженными как часы в соответствии с законами механики, которые им неведомы» [22]. Агенты осуществляют некие стратегии - определенные системы практик, при этом движимы целью, но эта цель не управляет ими. П. Бурдье вводит понятие «габитус», в его рамках индивид выступает в качестве социального агента, реализующего в своей жизни программу общества, в котором он существует, в зависимости от занимаемого в обществе положения.
Социальное пространство у П. Бурдье включает в себя несколько полей, и агент имеет возможность занимать некие позиции сразу в нескольких полях. Важно отметить, что структура поля есть состояние соотношения сил между агентами или институциями, вовлеченными в борьбу, где распределение специфического капитала, накопленного в течение предшествующей борьбы, управляет будущими стратегиями. Полями можно назвать множество государственных институтов и сфер жизнедеятельности общества, например, систему образования, церковь, политические партии, профсоюзы и другие. В полях идет борьба между институциями и агентами. Она происходит в соответствии с закономерностями и в рамках правил, которые существуют в этом пространстве (иногда борьба ведется и за правила). Такая борьба ведется с различной силой, поэтому различна и вероятность успеха. Все это нужно для того, чтобы овладеть определенными выгодами, которые являлись целями в ходе борьбы [22]. П. Бурдье отмечает одну важную деталь: социальный агент изначально наделен свойством власти. При этом любопытным является то, что местом, в котором сталкиваются агенты, занимающие доминирующее положение в различных полях, является поле власти, в первую очередь, власти политической. Это «поле борьбы за власть между обладателями различных форм власти» [23]. Политическое поле выступает полем борьбы, где агенты сталкиваются между собой для сохранения или изменения существующего соотношение сил. Получается, что для П. Бурдье, социальный агент - это индивид, который действует исходя из собственных интересов и неких целей, которыми он движем, и который наделен властью. При этом хоть социальный агент и воспроизводит, так или иначе, существующую социальную структуру, он не подчинен ей.
Можно заключить, что для П. Бурдье любой индивид - это социальный агент вне зависимости от его мыслей и деятельности. Этот аспект отличает его «социального агента» от того, что описывал Э. Гидденс. У Э. Гидденса социальным агентом называется тот индивид, который не просто действует, но и рефлексирует по поводу взаимосвязи своих действий и действий других людей, то есть признается наличие и тех индивидов, которые не могут (или не хотят) быть социальными агентами. П. Бурдье же считает, что любой индивид - это априори социальный агент. Но, например, для функционирования в каких-то специфических отраслях общественной жизни таким агентам нужны специальные навыки.
В настоящее время проблема иностранных агентов влияния актуализировалась и получила дополнительный импульс в развитии благодаря сети Интернет. Например, западная коннотация понятия «агент влияния» с момента появления социальных сетей долгое время подразумевала человека, который был своеобразным инструментом маркетинга в бизнес-среде. Так, агентами влияния называли тех, кто использовал Интернет, чтобы демонстрировать свою искренность и «очеловечивать» собственный бизнес. Они выстраивают искренние и честные отношения с людьми в сети, знают, как произвести благоприятное впечатление [24, с. 23]. Агенты влияния - это люди, которые «очеловечивают сеть» [24, с. 29]. Аналогично трансформировались и иностранные агенты влияния. Благодаря развитию Интернета, в особенности в связи с развитием виртуальных социальных сетей [25], осуществление тех задач, которые ставят перед собой иностранные агенты влияния, значительно упростилось. Им стало проще добиваться внимания большой аудитории, а значит и их доверия. Доверие же - это тот инструмент, который позволяет наиболее эффективно управлять, вне зависимости от того управляют одним человеком или большой группой людей. Если иностранному агенту влияния доверяют, значит он может управлять теми, кто ему доверяет. Другой вопрос - будет ли он управлять. Использовать или не использовать «рычаг доверия» для осуществления управленческих функций - это выбор агента. Возможно, что на каком-то этапе это не нужно, возможно, что не понадобится никогда. Несмотря на это - завоевать доверие - основная цель иностранного агента влияния. Важно также помнить, что влияние, которое может оказывать агент не обязательно должно носить деструктивный характер, но об этом мы упомянем ниже.
При этом важно отметить и то, что кем бы ни был агент влияния, он вряд ли скажет про себя, что он таковым является. Дело здесь не в конспирации как таковой, а в том, что преследуя свою главную цель - доверие людей, он не может позволить себе заявить, что он влияет на них, иначе доверие будет потеряно. Таким образом, мы можем смело заключить, что если кто-то называет себя агентом влияния, то этот человек (организация) либо не представляет себе то, что такое быть агентом влияния, либо преследует какие-то цели, для которых необходимо скомпрометировать себя. Доверие, которое вызывает агент влияния, в том числе и иностранный, - это его отличительная особенность. Штатный агент спецслужб не обязан вызывать доверие, организация или группа активистов также может вызывать или не вызывать доверие, от этого они не перестанут быть теми, кем они являются. Но агент влияния (человек, группа людей, организация) обязан это доверие вызывать. Правда, здесь важно понимать, что невозможно, чтобы доверяли все, т.е. у каждого агента влияния есть одна или несколько групп, которые ему доверяют, но есть и такие, кто ему не доверяют. Причем это доверие распространяется на какую-то конкретную сферу или несколько сфер жизнедеятельности.