В соответствии с документом, РФ делает ставку на вариант межгосударственного сотрудничества в сфере обеспечения информационной безопасности, а также активизации деятельности МИД в информационном пространстве, т.е. применяет «мягкую силу». Эксперты «ПИР-Центра» такой характер российской стратегии объясняют тем, что «несмотря на активную работу по созданию собственного киберкомандования, РФ в военно-технологическом плане отстает от США, которые соответствующую структуру создали еще в 2009 году, а также тем, что руководство РФ исходит из принципиально иной постановки вопроса: не отвечать силой на киберсилу, а достигать широких международных договоренностей, позволяющих ограничивать использование ИКТ во вред гражданам и государствам» [55].
Очень важной для обеспечения информационной безопасности РФ является Государственная программа «Информационное общество (2011-2020 годы)» [34], которая предусматривает получение «гражданами и организациями преимуществ от применения информационных технологий за счет обеспечения равного доступа к информационным ресурсам, развития цифрового контента, применения инновационных технологий и радикального повышения эффективности государственного управления при обеспечении безопасности в информационном обществе» [34]. Таким образом, очерчена задача создания нового информационного общества через внедрение и распространение ИКТ. Вместе с тем, данная программа не предполагает формирование у граждан культуры использования ИКТ, которая опосредованно влияет на обеспечение безопасности самих граждан, общества и государства.
Последние несколько лет в России особое внимание уделяется вопросам регулирования Интернет-пространства и предотвращения кибер-атак. В январе 2013 года был подписан Указ Президента РФ № 31«О создании государственной системы обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак на информационные ресурсы Российской Федерации», в соответствии с которым на Федеральную службу безопасности РФ возлагаются полномочия по созданию государственной системы обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак на информационные ресурсы Российской Федерации [52]. В июле 2014 года вышло Постановление Правительства РФ, связанное с вопросами упорядочения обмена информацией с использованием информационно-телекоммуникационных сетей [46]. Его суть заключается в том, что в пунктах коллективного доступа Wi-Fi операторам связи необходимо проводить идентификацию пользователей с указанием фамилии, имени и отчества, а также данными документов, удостоверяющих личность. Кроме этого за последние несколько лет были приняты ряд законов [53], регулирующих цифровой контент. Таким образом, государство стремится сохранить монополию в информационном пространстве и очертить законодательно доступную для обычных пользователей информацию и закрытую, находящуюся под строгим контролем допуска к ней. Это подтверждает инициатива МВД РФ о проведении мониторинга возможности получения технической информации о пользователях анонимной сети TOR [20], которую многие россияне стали использовать как альтернативу традиционному Internet после принятия регулирующих законов.
США, ФРГ и Россия активно используют информационные технологии для обеспечения национальной безопасности, вторгаясь в частное пространство граждан, тем самым в рамках действующего законодательства нарушая их права. А это значит, что личная безопасность человека находится под угрозой, что недопустимо, так как безопасность человека «является стержнем любой действенной системы безопасности, в основу которой положены демократические идеалы. Соблюдение и защита основных свобод личности - это ядро, производными от которого являются все остальные формы безопасности», - подчеркивает Р. Коэн [40].
Возникает новый вариант противостояния государства и человека. Чем больше одни «пользователи» (и частные, и государственные) внедряются в информационное пространство, тем больше они хотят контролировать друг друга и пространство в целом. И это касается всех государств, которые вступили на путь информационного развития. Происходит усложнение миропорядка, расширяется список политических акторов, потенциально готовых не только создавать угрозы с использованием ИКТ, но и активно участвовать в обеспечении безопасности с их помощью. Данный список достаточно широк: государства, граждане, различные НКО и НПО, бизнес-структуры, крупные корпорации. В то же время государство, как основная политическая единица, стремится максимально завладеть информационными ресурсами и технологиями, чтобы поставить под контроль виртуальную реальность и оставаться сувереном в обеспечении безопасности.
По мнению Т. А. Алексеевой, человечество снова попадает в классический замкнутый круг, когда «государство, защищая интересы частных индивидов, как бы легитимно отвоевывает плацдарм свободы у человека» [24]. Дилемма между свободой и безопасностью в таких случаях очень наглядно демонстрируется в сфере работы органов безопасности, которые вторгаются в частную сферу жизни граждан. В этом контексте показательно замечание С. Шпиро, который считает, что «деятельность силовых структур имманентно противоречит самой сути демократии. Окутывающий работу спецслужб покров секретности создает опасность того, что они будут действовать незаконными методами, ущемляя свободу граждан. В свою очередь, в основе демократии лежат открытость и ответственность перед электоратом» [15]. Вместе с тем, силовые структуры важная составляющая государства, в том числе и демократического, поэтому их деятельность может основываться на различных сценариях.
Как отмечает Р. Лукам [10], демократия и безопасность взаимодействуют в рамках двух концептуальных направлений - вынужденного союза и гармоничного сотрудничества. А противоречия между безопасностью и демократическими ценностями в идеальных условиях должны решаться за счет саморегулирующихся демократических механизмов, с помощью институтов гражданского общества, гражданского контроля. Следовательно, в демократических государствах силовые органы должны находиться под чутким демократическим общественным контролем, чтобы не допустить превышения их полномочий и обеспечить права граждан.
Однако, как показывают исследования киберпространства, «гражданские свободы будут ограничиваться государством в результате появления технологических инноваций» [16]. Обратная реакция со стороны граждан на такое вмешательство выражается в их стремлении к надзору над государственными органами власти.
На сегодняшний день в России наблюдается с одной стороны принятие различных программ и стратегий, ориентированных на развитие информационной и компьютерной грамотности населения, повышения уровня патриотизма и социальной активности, а с другой стороны, как замечают исследователи, «высшие исполнительные органы государственной власти субъектов РФ не размещают в установленные сроки актуальные сведения о доходах чиновников; размещают сведения не о всех должностных лицах; размещают сведения в форматах, препятствующих восприятию и обработке информации; удаляют сведения о доходах за предыдущие отчетные периоды, в то время как удаление с официальных сайтов государственных органов сведений за предыдущие отчетные периоды не предусмотрено нормами действующего законодательства» [43].
Это, безусловно, вызывает протесты со стороны граждан и провоцирует их на самоорганизацию гражданского контроля, что подтверждается, по мнению В. В. Огневой и Т. С. Болховитиной, «требованиями представителей общественности о повышении информационной открытости органов государственной власти и управления», а также о «расширении сферы общественного контроля над деятельностью органов государственной и муниципальной власти, развитии институтов непосредственной демократии» [43].
Данное обстоятельство обусловлено также и тем, что современное государство, вне зависимости от политического режима, не в силах, по ряду причин, решить простые проблемы на местном уровне или в узко ориентированных социальных, экономических, экологических и т.п. сферах. И эту функцию вынуждены брать на себя социально ответственные граждане. С. В. Бараблина и Л. Л. Мехришвили рассматривают социальную ответственность как «механизм формирования индивидуальной и социальной субъектности ее субъектов, которая инструментально влияет на решение самых сложных социальных вопросов, касающихся как развития общества в целом, так и взаимоотношений между государством (в лице его социальных институтов) и индивидом» [26].
«Обратное действие» и самоорганизация граждан не ограничиваются исключительно протестом и отстаиванием своих прав, но и выражаются, как показывают исследования Х. Ксью и Т. Динев [23], в повышении уровня самообразования в сфере информационных технологий. Исследование авторов примечательно тем, что они отбирали категории граждан, рассматривая в комплексе их личностные характеристики, знания ИКТ и ценностные ориентиры. Таким образом, выделено три типа:
- граждане, имеющие высокий уровень знаний в области информационных технологий и возможности настроить свои браузеры или интернет-приложения с целью обеспечения неприкосновенности частной жизни, а также отрицающие необходимость вмешательства и контроля государства за их деятельностью;
- граждане, не имеющие знаний об информационных технологиях, как правило, склонные поддерживать государство в его стремлении контролировать информационное пространство ради обеспечения безопасности;
- граждане, которые с одной стороны обладают знаниями об информационных технологиях, а с другой стороны - социальной ответственностью, склонные к компромиссу и поиску баланса между свободой и безопасностью, ориентированные на возможность ограничения собственной свободы ради безопасности, но под строгим гражданским контролем и соблюдением всех прав [23].
Граждан третьего типа (в формулировке С. Г. Еремеева и И. В. Радикова) можно назвать «личностями безопасного типа», т.е. сознательными личностями, живущими в гармонии с собой и окружающим миром, способными к «продуктивной деятельности по сохранению своего духовного и физического здоровья, защите окружающих людей и природы» [36].
Активно-деятельное участие граждан, государственных органов и общественных организаций в системе обеспечения национальной безопасности, по мнению А. В. Возженникова, будет способствовать более эффективному обеспечению безопасности на всех уровнях [30]. Поэтому важную роль в формировании системы обеспечения национальной безопасности играет политическая и стратегическая культура общества, а также его система ценностей, выполняющая функцию ориентиров в предметной и социально-культурной деятельности человека. Из этого следует вывод, что государства и общества, заинтересованные в соблюдении баланса между свободой и безопасностью и руководствующиеся демократическими идеалами, в наибольшей степени заинтересованы как в повышении уровня знаний граждан в сфере ИКТ, так и в развитии в обществе социальной ответственности, как инструмента обеспечения национальной безопасности.
Анализ опыта развитых обществ показывает, что количество гражданских инициатив, ориентированных на контроль государственных органов власти через интернет и на прозрачность работы органов власти в сфере коммуникации, постоянно увеличивается. Как правило эти инициативы исходят от людей, которые не только имеют высокий уровень информационного образования, но и желание сделать мир вокруг себя лучше и безопаснее. Как отмечает в своей работе Ю. Хабермас, современное развитое гражданское общество - это «сетевое гражданское общество», которое характеризуется открытостью, установлением широких, многомерных связей коммуникации, спонтанностью, свободным формированием, текучестью [54].
Таким образом, возрастающее влияние киберпространства, ИКТ и социальных сетей на повседневную жизнь порождает новую реальность для организаций, граждан и государств. З. Бауман определил действительность, в которой существует сегодня человечество как «текучая современность», характеризующаяся тесной взаимосвязью реальности и виртуальности, которая приписывает нашей современности такие свойства, как разнородность, сложность, пластичность, неоднозначность, быстрота, неопределенность [27]. И то, что происходит в одной реальности, непременно транслируется, иногда с искажениями, в другую. Под влиянием информационных технологий трансформируется и в целом вся социальная структура современного общества. Виртуальная реальность пронизывает все сферы современного человеческого бытия, определяет новые правила игры как внутри, так и на внешнеполитическом поле, постоянно изменяя требования к технологиям обеспечения безопасности.
Сегодня, как утверждает американский философ М. Маклюэн, - «происходит переход от социальной общности, которая детерминируется в терминах соседства и территориальной сплоченности, к сетевым сообществам, для которых фактор географического пространства и границ практически сведен к нулю» [41]. Это накладывает определенные отпечатки на систему обеспечения безопасности, так как по замечанию Е. Бердника «меняется сложная иерархия групповых отношений, а, следовательно, и соотношение коллективного и индивидуального» [28], на первый план выходит сетевое понимание взаимодействия.
Специфика сетевого подхода к политике безопасности заключается в переходе «от иерархических структур управления и организации к органическим и адаптивным, которые строятся на принципах коалиции» [42]. Л. В. Сморгунов, исследуя сетевой подход к политике и управлению, отмечает, что именно такой путь с использованием формальных и неформальных норм способствует достижению согласия между всеми заинтересованными сторонами в решении политических вопросов [49].